Информационные потоки радикалов в Рунете накануне и после ЕДГ-2021: контексты, таргетные группы и масштаб общественной поддержки

Активизация радикального дискурса выдвинула задачу анализа информационных потоков в Рунете в период до и после ЕДГ в 2021 г.

Теоретико-методологическая основа исследования. Методология исследования имеет междисциплинарный характер и базируется на следующих теориях и подходах:

– сетевой подход [Knoke 1990; Сморгунов 2019], отражающий идею сложноорганизованной системы взаимоотношений акторов во взаимодействии в сети;

– теория информационных волн [Чернявская 2014], в основе которой лежит масштабное общественно значимое событие, тиражируемое СМИ. Пик информационной волны возникает при подключении целевой аудитории к распространению и обсуждению информационного повода;

– теория политического дискурса [Чурашова 2013], которая предполагает деление политического дискурса, применяемого акторами в кризисных ситуациях, на дискурс обвинения и дискурс защиты.

Радикальный контент в социальных медиа идентифицируется как содержащий следующие признаки:

– признание необходимости кардинальных, скачкообразных, коренных изменений в социальной жизни и/или политическом устройстве общества;

– непримиримость в отношении к действующей власти, бескомпромиссность (резкая оппозиционность);

– стремление к моментальным, скоротечным изменениям в социальном и/ или политическом устройстве общества;

– искусственность конструируемых образов желаемого будущего [Домбровская 2021б].

Использование перечисленных подходов и теорий в настоящем исследовании направлено на выявление особенностей динамики и структуры информационных потоков, связанных с нарастанием радикализации политических коммуникаций в период ЕДГ–2021 (8–27 сентября 2021 г.).

Методика исследования базируется на принципах социально-медийной предиктивной аналитики, позволяющей провести детальный анализ практик партийных сообществ в онлайн-среде на основе поиска открытых цифровых следов в крупнейших социальных медиа посредством применения автоматизированных инструментов сбора и обработки данных [Бродовская и др. 2018; Домбровская 2021a; Пырма 2020]. Выборочную совокупность составляют сообщения, аккумулированные с помощью онлайн-сервиса мониторинга социальных медиа IQBuzz . Хронологические рамки исследования определяются временем проведения ЕДГ–2021.

Результаты исследования. На основе полученных данных при проведении когнитивного картирования нами были выделены следующие группы дискурсов: дискурс несвободы слова и СМИ в РФ, дискурс ущемления прав личности в России, дискурс мобилизации протестных настроений, дискурс осудительного отношения к ограничительным мерам по нераспространению пандемии, дискурс осудительного отношения к сторонникам президента и дискурс осудительного отношения к президенту и действующей власти в целом.

Дискурс несвободы слова и СМИ в РФ.

Рисунок. 1. Дискурс несвободы слова и СМИ в РФ

Дискурс несвободы слова и СМИ в РФ маркирован высокой активностью с 8 по 16 сентября, в последующие периоды наблюдается его вытеснение дискурсами мобилизации гражданской протестной активности (см. рис. 1). Социально-демографические показатели активных периодов имеют маскулинный перевес – 71,1% против 70,6%.

Социальная база информационных потоков наиболее активных периодов анализа характеризуется схожей тенденцией: чаще всего свое мнение высказывали представители 26–35 лет и 36–45 лет. Таким образом, можно констатировать, что дискурс несвободы слова и СМИ в РФ в большей степени артикулирован среди экономически активного мужского населения.

Анализ частотности употребления слов информационного потока показал, что в десятку наиболее употребляемых слов всех временных отрезков входят такие дефиниции, как «человек», «пост», «текст», «оригинальный», «жизнь», «мочь», «Россия», «место», что тезисно вербализируется в следующем тексте комментария: «Сравнение Сталина с Гитлером – это русофобия», – клеймят они (православные сторонники сегодняшнего культа Сталина. – Прим. авт.) не согласных с идеей, что Сталин был большим почитателем России, русского народа, русской православной культуры и никогда не уничтожал людей в количествах, соотносимых с военными потерями... Еще осенью 1941 г., когда немцы рвались к Москве, вождь все четко разъяснил. «Они сражаются не за нас, – сказал тогда Сталин главе американской делегации на международном совещании в Москве А. Гарриману. – Они воюют за свою Россию»¹.

Дискурс ущемления прав личности в России.

Рисунок 2. Дискурс ущемления прав личности в России

Наибольшая активность по данному информационному потоку зафиксирована в период с 8 по 16 сентября и с 20 по 27 сентября 2021 г. (см. рис. 2). Примечательно, что для всех временных отрезков гендерная характеристика имеет существенные отличия. Так, авторами большинства сообщений являются мужчины, активность которых варьируется от 73,7% до 71,9%, при этом женская аудитория составила от 28,1% до 26,3% всего контента данного дискурса.

Для дискурса ущемления прав личности в России характерна следующая возрастная тенденция: социальная база всех периодов представлена аудиторией в возрасте 36–45 лет, т.е. экономически активное, профессиональное население. Следующими по численности, но не менее активными оказались авторы в возрасте 26–35 лет. Наибольшую активность представители данных возрастов проявили в период с 8 по 16 сентября. Меньше всего в дискуссию были вовлечены представители младше 16 лет.

Номинативный набор наиболее употребляемых слов всех периодов представляют такие маркеры, как «Россия», «человек», «пост», «текст», «оригинальный», что имеет некоторое сходство с дискурсом несвободы слова и СМИ в РФ . Ярким примером является следующее выражение: «У нас отнимают, а вернее, уже отняли право выбирать, право голоса, право иметь свое мнение. То, что сейчас власть сделала с ФБК, с Умным голосованием – это самый настоящий тоталитаризм»¹ .

Дискурс мобилизации протестных настроений.

Рисунок 3. Дискурс мобилизации протестных настроений

Наибольшая активность аудитории в отношении мобилизации протестных настроений присуща периоду агитации и подготовки к ЕДГ (8–16 сентября 2021 г.). На втором месте временной промежуток с 20 по 27 октября, а наименьшая активность по данному вопросу отмечена с 17 по 19 сентября (см. рис. 3).

Для всех анализируемых периодов характерна наибольшая активность представителей возрастных когорт 36–45 лет, 26–35 лет, 46–55 лет, наименьшая – младше 16 лет, и нигде нет представителей старше 65 лет. Такая же тенденция для всех временных отрезков исследования отмечается и по гендерной активности аудитории. Так, в среднем мужчины составили приблизительно 55%, а женщины – 45% общего числа авторов.

Смысловое наполнение дискурса мобилизации протестных настроений отмечено общностью наиболее употребляемых номинаций, таких как «человек», «пост», «текст», «оригинальный», «мочь». Дискурс данного информационного потока присутствует в сообщениях, связанных с ЕДГ: «Мы – не шелупонь! И мы не раз это доказывали им. Видимо, пришло время показать это в очередной раз – на выборах в это воскресенье 19 сентября!»2

Дискурс осудительного отношения к ограничительным мерам по нераспространению пандемии. Дискурс критики ограничительных мер по нераспространению пандемии является устойчивым и стабильным вне привязки к периоду ЕДГ–2021 (см. рис. 4). Данный информационный поток равно поддерживается мужской и женской аудиторией: 56% мужчин и 44% женщин. Необходимо отметить, что данный дискурс артикулируется в большей степени молодой аудиторией: 28% авторов относятся к возрастной группе 26–35 лет, при этом аудитория в возрасте 56–65 лет составляет лишь 15%. С одной стороны,

Рисунок 4. Дискурс критики ограничительных мер по нераспространению пандемии старшее поколение в меньшей степени вовлечено в сетевые коммуникации, однако, учитывая распространение социальных сетей во всех возрастных группах, такой показатель достаточно репрезентативен.

Наиболее ярко данный тип дискурса характеризует пользовательский резонанс по поводу вакцинации и завершения испытания вакцины для детей: «Дорогие женщины, если вы за себя не пожелали биться с преступной властью, то хотя бы ради своих детей поднимайтесь на смертный бой. Ведь кремлевский кагал в прямом смысле готовится калечить и убивать ваших детей»1. Многие пользователи связывали сообщения с окончанием выборной кампании: «Не успели закончиться выборы в России, как главный внештатный педиатр Минздрава Александр Баранов предложил ввести обязательную вакцинацию от ковида детей»2.

Дискурс осудительного отношения к сторонникам президента.

Динамика числа сообщений дискурса осудительного отношения к сторонникам президента

2000           1329                                        ₁₀₄₇

1000                                    528

О

8-16 сентября        17 - 19 сентября 20 -27 сентября

Рисунок 5. Динамика числа сообщений дискурса осудительного отношения к сторонникам президента

Эскалация информационного потока, связанного с критикой сторонников президента, была особенно заметна в период голосования с 17 по 19 сентября 2021 г. (см. рис. 5). Анализ свидетельствует, что социально-медийная критика сторонников президента и действующей власти в целом в большей степени была привязана к политическим событиям. После выборов на первый план выходит дискурс критики личности В. Путина и власти в целом.

Социально-демографические показатели данного дискурса менее сбалансированы – на долю мужчин приходится 78,8% публикуемых материалов, на долю женщин – 21,1%. Социальную базу информационного потока составляет аудитория 26–45 лет, т.е. экономически активное население. На втором месте – молодежь от 16 до 25 – 20%. Что касается смыслового наполнения дискурсивных практик, то в данном случае дискурс формируется на фоне дискредитации партии власти и президента, триггером которой становились выявляемые нарушения процедуры подсчета голосов на избирательных участках. Пользователи активно распространяли (репостили) видео с фактами нарушений: «В Петербурге УИК 2127 председатель-запутинец украл сейф-пакет с избирательного участка. Очевидно, что твари потом туда фальшивые бюллетени положат»1.

Дискурс осудительного отношения к президенту и действующей власти в целом.

Динамика числа сообщений дискурса осудительного отношения к президенту' и действующей власти в целом

50000           20997                  _₁₀₄                  16473

0                                   -------

8-16 сентября         17 - 19 сентября 20 - 27 сентября

Рисунок 6. Динамика числа сообщений дискурса осудительного отношения к президенту и действующей власти в целом

Социальную базу информационного потока составляют мужчины – в среднем 72,6%, женская аудитория тиражировала лишь 27,4% контента. В целом доминирование мужской аудитории в потоках политического активизма объясняется большей вовлеченностью мужчин в политику и готовностью выражать протестные настроения.

Социальную базу информационного потока составляет аудитория 26–45 лет, т.е. экономически активное население, – на них в среднем приходится 62% авторов сообщений. Молодежь 16–25 лет незначительно вовлечена в информационный поток – данная аудитория транслирует лишь 10% контента.

Наиболее ярко дискурс осудительного отношения к президенту отражается в постах, отражающих критику так называемого обнуления и фальсификации выборов: «Вы прекрасно понимаете, что и без обнуления этих сроков Путин в любом случае может оставаться в президентах до последнего, а потом мафия через такие же фальшивые выборы посадит на это место его преемника»2.

Резюмируя анализ динамики маркеров интенсивности и маркеров содержания в радикальном дискурсе социальных медиа, отметим, что исследование зафиксировало нарастание эскалации материалов с резко оппозиционным контентом в отношении действующей власти и ее сторонников непосредственно перед началом ЕДГ–2021 и устойчивость критики ограничительных коронавирусных мер до и после выборов. Наиболее активной когортой, выражающей недовольство действиями власти в указанный период, чаще всего выступали мужчины экономически активного возраста 26–35 и 36–45 лет.

Таким образом, лидеры радикальной оппозиции создают дезинтеграционную повестку в цифровом пространстве, общественная поддержка которой связана с весомой долей социально депривированных россиян. Эксплуатируя контексты нерешенных социальных вопросов, усиливающихся на фоне экономических последствий пандемии, радикальные акторы способствуют социальной деконсолидации, обострению общественных противоречий, углублению фрустрации части россиян в восприятии социального расслоения. Радикальная риторика довольно часто мимикрирует под псевдорациональные доводы радикального содержания по отношению к действующему политическому режиму и социальному устройству, используются технологии манипуляции и стереотипизации массового сознания, подрывающие доверие российских граждан к действующей власти.