Интеллектуалы в гражданских движениях: факторы успеха сотрудничества

В современном общественно-политическом дискурсе участие интеллектуалов в процессах гражданской самоорганизации все чаще оказывается предметом анализа российских и зарубежных исследователей. В работах европейских социологов Р. Дарендорфа и П. Бурдье поиск решения общественных проблем рассматривается в качестве гражданского долга интеллектуалов [1; 2]. В числе значимых функций профессиональных производителей идей, сближающих последних с гражданскими активистами, необходимо обозначить социальную критику, разработку альтернативных стратегий общественного развития, а также выражение интересов различных социальных групп.

Феномен интеграции интеллектуалов в общественный процесс является и частью более широкого социально-философского контекста, отражением проблемы соотношения теории и практики, объективного и субъективного в динамике общественного процесса. Целью настоящего исследования выступает анализ взаимодействия интеллектуалов и субъектов низовой гражданской активности в аспекте изучения условий и факторов успеха сотрудничества.

Единицами анализа в настоящей работе выступают случаи сотрудничества интеллектуалов и активистов общественных движений в государствах Латинской Америки (Аргентине, Бразилии, Эквадоре, Мексике), Восточной Европы и России во второй половине ХХ века. Отметим, что интеграцию интеллектуалов в процессы гражданской самоорганизации следует рассматривать в качестве переменной (формирование и распад значимой взаимной связи между субъектами гражданской активности и интеллектуалами), значения которой определяются результатом взаимодействия.

Для достижения целей исследования случаи распределены на группы в зависимости от меры успеха сотрудничества. Полный успех интеграции характеризуется достижением совместных целей – внедрением проектов интеллектуалов, легитимацией и достижением целей общественных движений. Частичный успех определяется неполнотой внедрения проектов интеллектуалов, общественным признанием социальной инициативы или движения без достижения основных целей или c достижением целей, но отсутствием легитимации. Провал интеграции означает, что цели и легитимация не достигнуты, проекты, разработанные интеллектуалами, не реализованы.

К случаям полного успеха (положительным случаям) относятся примеры участия интеллектуалов в деятельности следующих социальных движений и гражданских инициатив: Сапатистская армия национального освобождения (Мексика, начало 1990-х гг. – настоящее время); Мексиканское гражданское демократическое движение (Мексика, 1992 г.); Движение безземельных крестьян (MST), Движение против строительства ГЭС (Бразилия, сер. 1970-х гг.); Бразильское демократическое движение (Бразилия, 1979 г.); Движение безработных рабочих (Аргентина, середина 1990-х гг.);

Синдикат рабочей бедноты (Эквадор, 1926–1944 гг.); Клуб друзей перестройки / Народный фронт Эстонии (Эстония, 1987 г.); Народный фронт (Латвия, 1988 г.); Саюдис (Литва, 1988 г.).

Провал интеграции (отрицательные случаи) очевиден в результате включения профессиональных производителей идей в такие гражданские инициативы, как Свободное межпрофессиональное объединение трудящихся (СССР, 1978 г.); протесты ученых (СССР, 1950-е гг.); деятельность сотрудников Института международного рабочего движения (СССР, 1960-е гг.); Демократическое движение (Россия, 1992-1994 гг.).

К числу единиц анализа, характеризующихся частичным успехом (нейтральные случаи), относятся случаи сотрудничества интеллектуалов с такими движениями, как движения КОС / КОР и «Солидарность» (Польша, конец 1970-х - 1980-е гг.); Экологическое движение (СССР, 1970-е гг.); Немецкое национальное движение (СССР, середина 1960-х гг.); Московская школа политических исследований (Россия, сер. 1990-х гг.); движение «Альтернативы» (Россия, 1996 г.); Клуб социальных инициатив (СССР, 1986 г.); Диссидентское движение (СССР, 1960-е гг.); Московский методологический кружок (СССР, 1979-1993 гг.).

Представленный перечень случаев сотрудничества, безусловно, не является исчерпывающим, однако позволяет выявить общие закономерности участия интеллектуалов в практиках самоорганизации граждан в странах, удаленных друг от друга территориально и исторически, а также отличающихся культурным своеобразием. Методологическую основу исследования составляют положения теоретико-исторического подхода Н.С. Розова [3], а также конфликтной теории коалиций Р. Вутноу [4] и социологии общественных движений [5], позволяющие дать объективную оценку явлению сотрудничества профессиональных производителей идей и гражданских активистов.

Анализ обозначенных случаев сотрудничества показывает, что успешное включение интеллектуалов в практики гражданской самоорганизации оказывается возможным в условиях закрытой политической системы, отсутствия явной оппозиционности и политической конкуренции. Тем не менее в рассматриваемых случаях успех интеграции определяется развитием среды ситуации сотрудничества, адекватной эвристической моделью описания которой является концепция патовой ситуации взаимодействия конкурирующих социальных субъектов американского социолога Р. Вутноу.

Исследуя механизмы культурной динамики и социальную структуру обществ в период трех великих волн революций эпохи модерна (Реформации, Просвещения и европейского социализма), Р. Вутноу отмечал, что в патовой ситуации, то есть ситуации длительного равновесия сил между представителями политической и экономической элит государств (например, между государственными акторами и основными собственниками), открывается пространство для «третьей партии» культурных предпринимателей, которые в конечном итоге и выигрывают от борьбы [6]. Так, например, в эпоху Реформации патовая ситуация возникла между аристократами-землевладельцами и городскими торговыми государственными структурами; в эпоху Просвещения - между центральной бюрократией и независимыми представительными органами, в которых доминировала аристократия, а в социалистических движениях XIX в. - между землевладельческими и буржуазными партиями.

В исследуемых нами случаях полного и частичного успеха сотрудничества интеллектуалов и гражданских активистов ситуация пата также определяла характер взаимоотношений политической и экономической элит государств. В случаях в Аргентине, Бразилии, Мексике и Эквадоре политические лидеры укрепляли государственный сектор за счет опоры на экономические ресурсы крупных землевладельцев и промышленников, в свою очередь выказывавших лояльность режимам. В СССР, Прибалтийских республиках и Польше и вовсе произошло сращивание государственного и экономического секторов.

Однако именно в данном контексте при усилении тенденций стагнации и авторитаризма происходит становление таких материальных основ культурного производства, которые дают пространство и возможность «дышать» интеллектуалам, то есть формирование площадок для выражения интеллектуалами идей по проблемным аспектам общественного развития и социального диалога с гражданскими активистами. Такими площадками в исследуемых случаях являлись собрания приходских общин в Бразилии, организованные христианскими активистами, на которых часто делили трибуну интеллектуалы и участники движений. В рамках «иной кампании» мексиканских сапатистов подобные встречи происходили непосредственно на территории индейских поселений [7]. В России и Польше в качестве диалоговых площадок выступали академические кружки, домашние семинары, а с середины 1990-х гг. - школы гражданского образования и социальные форумы.

Особенностью взаимодействия в исследуемых случаях является его непосредственный характер, предполагающий установление прямых личных контактов интеллектуалов и активистов общественных движений. Сама ситуация взаимодействия представляет собой интерактивный ритуал здесь-и-теперь общения [8, с. 67]. Механизм интерактивного ритуала состоит в том, что обстоятельства, сочетающие высокую степень сосредоточения внимания друг на друге, порождают чувство членства, связанное с когнитивными символами, и наделяют эмоциональной энергией отдельных участников, заставляя их испытывать уверенность, энтузиазм и желание действовать так, как они считают нравственно верным. Случаи успеха сотрудничества в этой связи представляют собой не просто опыт разового участия интеллектуалов, это, как правило, продолжительное взаимодействие, характеризующееся определенной частотой. В непосредственных личных контактах повышается интенсивность эмоций, а также возможность установления значимой обратной связи. Успех первого взаимодействия в исследуемых случаях выступает фактором положительного подкрепления и, как следствие, обусловливает последующее обращение субъектов гражданской активности к интеллектуалам.

В исследуемых случаях такие объективные условия развития сотрудничества, как патовая ситуация взаимодействия элит и формирование альтернативных основ культурного производства являются необходимыми, но недостаточными факторами успеха интеграции интеллектуалов в гражданские практики.

Не менее важно определить обстоятельства, выступающие пусковым механизмом взаимодействия. В работе «Идеология и утопия», определяя модели поведения интеллектуалов по отношению к участию в общественной практике, немецкий социолог К. Мангейм указывал на то, что в любом обществе социальное бытие интеллектуалов задано картиной мира или утопией, связывающей их с определенными социальными слоями. Смена мотивации интеллектуалов к взаимодействию с теми или иными группами общественных интересов, по мнению К. Мангейма, наступает, когда положение интеллектуалов в обществе становится проблематичным. Что происходит «каждый раз тогда, когда стоящий за ними социальный слой приходит к власти, когда в результате этого процесс развития не нуждается больше ни в связи утопии с политикой, ни в упомянутом духовном слое» [9, с. 216].

В рассматриваемых нами случаях имеет место не просто невостребованность, но стигматизация интеллектуалов, проявлением которой может служить как признание их проектов неприемлемыми, и сопровождающая данный процесс утрата общественного статуса, так и применение репрессий со стороны политической элиты. Проведенный теоретико-исторический анализ позволяет фиксировать целый ряд мер принуждения и противодействия сотрудничеству интеллектуалов и гражданских активистов в положительных и отрицательных случаях взаимодействия. Так, в 1968 г. вместе с другими деятелями науки и культуры Г.П. Щедровицкий подписал одно из коллективных писем руководителям КПСС и правительства в защиту диссидентов А. Гинзбурга и Ю. Галанскова и был исключен из КПСС за действия, использованные во вред партии и страны, а немногим позднее уволен с работы по сокращению штата. После публикации в 1980 г. рядом зарубежных газет заявлений против ввода советских войск в Афганистан А.Д. Сахаров подвергся ссылке в Горький. Тогда же за антисоветскую деятельность указом Президиума Верховного Совета СССР ученый был лишен звания трижды Героя Социалистического Труда и постановлением Совета Министров СССР – звания лауреата Сталинской и Ленинской премий. Однако открытое противодействие властей не является безусловным фактором для прекращения разработки интеллектуалами социальных проектов, а в случаях успеха может выступать и стимулом их вовлечения в гражданские практики.

Взаимодействие – это обоюдонаправленная система действий социальных субъектов. В исследуемых случаях успех сотрудничества определяется также формированием общественного запроса на разработку альтернативной концепции социального развития и осознанием гражданскими активистами потребности в компенсации дефицита ресурсов движений для достижения их целей. Характеризуя участников движений, необходимо отметить, что в большинстве положительных случаев они выступают малоресурсными акторами политического процесса. Такие акторы могут добиться успеха, если обладают средствами, альтернативными тем, которыми владеет правящая элита.

Спецификой ресурсов, доступных гражданским движениям, в большинстве положительных случаев является их нематериальный характер – это, как правило, ресурсы социального взаимодействия и группового авторитета. В случаях полного и частичного успеха сотрудничества роль интеллектуалов заключалась в мобилизации ресурсов субъектов низовой гражданской самоорганизации, важнейшими из которых выступают социальные ресурсы (формирование коллективной идентичности, чувства солидарности и т. д.) – они малозатратны и более доступны для ущемленных групп.

Интеллектуалы в представленных случаях участвуют в аккумуляции организационных, информационных, а зачастую и материальных ресурсов. К примеру, международные фонды, институты и другие организации в 1990-е гг. выступали самым мощным источником финансирования Центров публичной политики (ЦПП) в России. Такие фонды, как Институт «Открытое общество» (Фонд Сороса), Фонд «Евразия» предоставляли гранты огромному количеству ЦПП, среди которых центр «Стратегия», «Транспаренси Интернешнл-Россия», ИНДЕМ и другие. Помимо вышеназванных наиболее значимую финансовую поддержку ЦПП осуществляли Фонд Форда, Фонд МакАртуров, Фонд Мотта [10]. Общественным организациям и движениям для получения грантов от этих фондов необходимо было обладать умением писать заявки, быть известными грантода-телю, обладать проектной культурой, что также обеспечивалось сотрудничеством с публичными интеллектуалами. В исследуемых положительных случаях именно интеллектуалы выступали катализаторами ресурсной мобилизации движений.

Подводя итог рассуждению об объективных основаниях сотрудничества профессиональных производителей идей и субъектов гражданской активности, необходимо отметить основные факторы, сопутствующие успеху взаимодействия. Во-первых, это развитие патовой ситуации затянувшегося равновесия сил между представителями политической и экономической элит государств, обусловливающей формирование альтернативных материальных основ социального диалога и культурного производства. Во-вторых, стигматизация интеллектуалов, служащая стимулом к поиску нового адреса социальных проектов профессиональных производителей идей. Наконец, это потребность в мобилизации ресурсов движений, снятию которой способствует сотрудничество гражданских активистов с интеллектуалами. Именно на стадии мобилизации движений включение интеллектуалов в их деятельность представляется наиболее значимым, поскольку способствует формулированию стратегии и тактики, формированию репертуара коллективных действий и развитию активистской среды, в том числе посредством развития и поддержания символической сферы движений, воздействия на когнитивные установки гражданских лидеров и активистов.

Ссылки:

• 1.    Дарендорф Р. Гражданская ответственность интеллектуалов: против нового страха перед просвещением // Полис. 1997. № 6. С. 5–14.

• 2.    Бурдье П. За ангажированное знание [Электронный ресурс] // Неприкосновенный запас. 2002. № 5. URL:

• 3.    Розов Н.С. Историческая макросоциология. Методология и методы. Новосибирск, 2009.

• 4.    Wuthnow R. Communities of discourse: Ideology and Social Structure in the Reformation, the Enlightenment, and European Socialism. Cambridge, 1993.

• 5.    McAdam D., McCarthy J.D., Zald M.N. Comparative perspectives on social movements: political opportunities, mobilizing structures, and cultural framing. Cambridge, 2004.

• 6.    Wuthnow R. Op. cit.

• 7.    Starr A., Martinez-Torres M.E., Rosset P. Participatory democracy in Action: practices of the Zapatistas and Movimento sem terra // Latin American Perspectives. 2011. № 1.

• 8.    Коллинз Р. Социология философий: глобальная теория интеллектуального изменения. Новосибирск, 2002.

• 9.    Манхейм К. Идеология и утопия. Диагноз нашего времени. М., 1995.

• 10.    Чернышев А.Л. Политическая борьба индейского населения Мексики в конце XX – начале XXI вв. // Латинская Америка. 2009. № 8. С. 93–100.

(дата обращения: 13.06.2014).