Искусственный интеллект как объект государственной политики и религиозно-этической оценки

,

Цель статьи ‒ рассмотреть взаимодействие государства и церкви в вопросах регулирования искусственного интеллекта (ИИ) как нового вызова в общественно-политической жизни.

Теоретическая основа исследования базируется на институциональном, аксиологическом и сравнительном подходах. Институциональный подход позволил рассмотреть государство и религиозные институты как акторов общественно-политической жизни, формирующих различные взгляды на понимание искусственного интеллекта. Аксиологический подход использован для анализа

ценностных оснований и выявления различий в применении цифровых технологий. Сравнительный подход ‒ для сопоставления государственной политики и позиции церкви при использовании ИИ.

Стремительное развитие ИИ становится одним из наиболее значимых факторов трансформации современного общества. Этот процесс постепенно изменяет общественно-политическую среду, государственное управление, политическую коммуникацию, характер взаимодействия между акторами и т. д. Повсеместное внедрение ИИ приводит к цифровизации многих сфер жизни. Инвестиции в данную область ежегодно составляют сотни млрд долларов. Глобальный рынок ИИ продемонстрировал экспоненциальный рост, достигнув $638,23 млрд в 2024 г. с прогнозируемым увеличением до $3,7 трлн к 2034 г. при среднегодовом темпе роста (CAGR) 19,20 % (Клиентова, 2025: 131). Среди стран-лидеров по интеграции выделяют США, Китай, Японию, ОАЭ, Сингапур, страны Европы и т. д. На рынке РФ совокупный объем инвестиций в ИИ в 2024 г. составил 530 млн долл. Большая часть ‒ 70,4 % ‒ приходится на инвестиции бигтехов, 20,6 % ‒ на государственные, 9 % ‒ на венчурные1. В России сохраняется отставание в финансировании данной отрасли по сравнению с мировыми лидерами в области ИИ, что подтверждается результатами некоторых исследований. А.П. Любимов и Г.А. Майстренко отмечают: «В частности, согласно статистическим данным, еще в 2020 г. КНР затрачивала на развитие искусственного интеллекта в 350 раз больше, нежели Россия, что позволяет не только констатировать высокий уровень его применения сегодня, но также прогнозировать дальнейшую прогрессивную динамику» (Любимов, Майстренко, 2023: 128). В 2025 г. Институт экономики ИИ Microsoft проводил исследование в области внедрения искусственного интеллекта в разных странах. Согласно полученным результатам, Россия занимает лишь 119-ю строчку2. Представленные данные свидетельствуют, что в мире наблюдается конкуренция в развитии цифровых технологий, а их внедрение и совершенствование приводит к технологическому суверенитету. Тем не менее существующее отставание РФ не исключает активного использования ИИ в различных сферах. Как указывает А.П. Туйгун, «ИИ используется в РФ в работе правоохранительных органов, на государственной службе и в управлении кадрами, здравоохранении, образовании, транспортной системе и социальной сфере» (Туйгун, 2026: 72).

В исследовании О.В. Беляевой и А.Ю. Соколовой отмечается, что «согласно опросу, проведенному компанией PwC, 72 % государственных органов в мире уже используют ИИ в своей работе, при этом наиболее популярными являются такие применения ИИ, как обработка и анализ данных, автоматизация бизнес-процессов и мониторинг социальных медиа» (Беляева, Соколова, 2024: 55). Правительства разных стран внедряют приложения, чат-боты, нейросети в деятельность государственных структур (здравоохранение, финансы, силовые ведомства и т. д.), что позволяет быстрее преодолевать бюрократические процедуры, а также эффективнее решать рутинные задачи. В сжатые сроки искусственный интеллект обрабатывает большие массивы данных, а также персонифицирует услуги гражданам (выдача справок и лицензий, регистрация, консультирование и т. д.). Е.И. Добролюбова констатирует, что «по оценкам компании Deloitte, автоматизация задач в органах государственной власти в США ежегодно может освобождать 96,7 млн рабочих часов федерального правительства, что потенциально сэкономит 3,3 млрд долл.» (Добролюбова, 2018: 83). Применение ИИ открывает новые горизонты в деятельности государственных органов. К примеру, в России с 2024 г. на портале «Госуслуги» внедрили цифрового помощника, который обрабатывает 2 млн запросов ежедневно, и в 80 % случаев точно и быстро дает необходимые ответы и решает проблему пользователя3. «Однако наряду с очевидными преимуществами, такими как автоматизация рутинных процессов, сокращение издержек и персонализация государственных услуг, применение ИИ в публичном секторе сопровождается целым рядом вызовов, связанных с проблемами алгоритмической предвзятости, дискриминации, недостаточной прозрачностью («черный ящик») автоматизированных решений, угрозами кибербезопасности, потерей человеческого контроля и трансформацией рынка труда в госсекторе» (Фоменко и др., 2025: 2).

В рамках государственной политики многие страны рассматривают ИИ преимущественно как стратегический инструмент повышения эффективности государственного управления, стимулирования экономического развития, обеспечения национальной безопасности и повышения качества жизни граждан. С.Г. Васин подчеркивает: «В США также имеется подобный политический документ “Национальный стратегический план исследований и разработок в области искусственного интеллекта”» (Васин, 2017: 7). Документ представляет собой стратегию развития и применения инструмента органами государственной власти, где закреплены рекомендации для федеральных ведомств и других участников, заинтересованных во внедрении ИИ. В России нормативной основой является указ Президента РФ от 10 октября 2019 г. № 490, который утвердил Национальную стратегию развития искусственного интеллекта до 2030 г. Для достижения поставленной цели ее положения закрепляют необходимость совершенствования нормативно-правового регулирования в части, касающейся взаимодействия человека с искусственным интеллектом, устранения излишних нормативных барьеров и распространения соответствующих этических норм, а также использования лучших мировых практик нормативно-правового регулирования1. В стратегии зафиксировано понимание ИИ как одного из ключевых направлений технологического развития страны.

С одной стороны, использование ИИ в государственном секторе позволяет повысить эффективность управления и оптимизировать процессы принятия решений, а с другой – приводит к появлению новых вызовов, которые не до конца исследованы. Распространение технологий ИИ выходит за рамки решения исключительно управленческих и экономических задач, затрагивая широкий круг социальных, правовых и этических вопросов. В связи с этим актуализируется дискурс влияния ИИ на человека в условиях цифровой трансформации. С.Л. Катанандов и А.А. Ковалев подчеркивают, что «… его функция не сводится только к технологической составляющей, важно в новых условиях не просто заменять человека, ускорять/упрощать его прежние задачи, а необходимо решать социальные, правовые, этические вопросы в данной области» (Катанандов, Ковалев, 2023: 178). ИИ становится не только объектом государственной политики, но и предметом широкой дискуссии.

В общественном дискурсе отсутствует единый подход к оценке искусственного интеллекта. Существующие точки зрения условно можно разделить на несколько позиций. Первая характеризуется технологическим оптимизмом, где ИИ рассматривается как инструмент в решении глобальных проблем (экология, здоровье, лечение болезней и прочее), способствующий экономическому росту и повышению качества жизни. Вторая позиция основывается на прагматическом подходе, признающем значительный потенциал ИИ при одновременной необходимости оценки социальноэкономических рисков, эффективности его внедрения и целесообразности государственного регулирования. Третья модель отличается сдержанным отношением, что предполагает дальнейшее изучение интеллектуальных технологий. Наконец, критический подход акцентирует внимание на возможных угрозах (таких как усиление цифрового контроля, нарушение конфиденциальности, распространение дезинформации, возникновение этических проблем и т. д.). Согласимся с позицией Н.А. Баранова, что, несмотря на различные точки зрения, ИИ ‒ неизбежный помощник современного человека: «Людям необходимо понять и принять искусственный интеллект … используя его возможности для эффективного и согласованного решения возникающих проблем» (Баранов, 2025: 176).

Расширение сфер применения ИИ сопровождается появлением новых научных концептов: «цифровое правительство», «сетевое государство», «цифровизация», «цифровая религия», «онлайн-религия» и пр. Одновременно возрастает интерес к использованию цифровых технологий в различных сферах жизни, что подтверждается социологическими опросами. В 2025 г. платформа Superjob провела опрос, как россияне относятся к перспективе замены чиновников искусственным интеллектом. В итоге каждый пятый россиянин (21 %) согласился с тем, чтобы ИИ выполнял функции госслужащих, еще 34 % ‒ скорее поддерживают эту идею. Противников ‒ 45 % (28 % ‒ относятся скорее отрицательно, 17 % ‒ однозначно отрицательно)2. Аналогичный опрос проводился среди европейцев: 51 % респондентов хотели бы, чтобы некоторые члены их парламента были заменены ИИ. Исследование показало, что эта идея особенно популярна в Испании, где ее поддержали 66 % опрошенных. В Италии эту инициативу одобрили 59 % респондентов, а в Эстонии – 56 %3.

Наряду с государством в обсуждении участвуют и другие акторы общественно-политической жизни, в том числе церковь. Представители разных направлений христианства предлагают варианты нормативного регулирования, поднимают проблемы сохранения человеческого достоинства, свободы воли и нравственности. Они также выдвигают инициативы, адресованные органам государственной власти в области взаимодействия с ИИ.

Если рассматривать официальные заявления Русской православной церкви (РПЦ), а также Римско-Католической церкви (РКЦ), то здесь сохраняется обеспокоенность и осторожность в отношении ИИ. Достаточно вспомнить события января 2025 г., когда китайская компания анонсировала нейросеть DeepSeek-R1, которая ничем не уступала на тот момент популярным Qwen и ChatGPT, а в некоторых аспектах их превосходила. Презентация произвела фурор среди мировой общественности, что привело к обвалу американского фондового рынка1. Представители американского истеблишмента, а также Д. Трамп дали оценку новой нейросети. Президент США призвал отечественные корпорации сосредоточиться на разработке более конкурентоспособных моделей. Данное событие оказалось символичным, поскольку совпало по времени с официальными заявлениями духовных лидеров РКЦ и РПЦ. В их выступлениях сохраняется настороженность по поводу того, что отсутствие контроля над ИИ приведет к непредвиденным последствиям. С одобрения Папы Римского Франциска Ватикан опубликовал документ «Antiqua et nova». В нем подчеркивалось, что развитие ИИ может привести к одиночеству и «поработить» трудящихся, ограничивая их «жесткими» и повторяющимися задачами2. 30 января 2025 г. прошли XIII Рождественские Парламентские встречи. На заседании Патриарх Кирилл выступил с заявлением, что искусственный интеллект необходимо поставить под контроль общества и государства, поскольку в перспективе неизвестно, как эта технология отразится на развитии традиционных ценностей. В выступлении он отметил: «И всякий раз, говоря об искусственном интеллекте, мы должны мысленно “зажигать красный свет” в своем сознании: не все так просто! Вы знаете, что сказано в Священном Писании: в конце человеческой истории придет антихрист, то есть личность, которая будет противостоять Христу, противостоять всему тому, что принес Бог в жизнь человечества»3. Ранее выступая на другом международном форуме, Патриарх Кирилл заявил: «Если человечество хочет быть счастливым в будущем, оно должно быть религиозным. Если человечество теряет религиозную веру, особенно в условиях развития ИИ, то мы действительно входим в эпоху апокалипсиса»4.

Чтобы определить степень значимости области ИИ для РПЦ, обратимся к контент-анализу «Журнала Московской Патриархии». Анализ номеров за 2025 г. показал, что термин «искусственный интеллект» встречается в № 3 – 12 раз; в № 8 – 7 раз; в № 11 – 2 раза, в № 12 – 3 раза. Полученные результаты свидетельствуют об эпизодическом характере обращений к данной тематике, преимущественно связанных с личностью Патриарха Кирилла. Иными словами, информационная повестка РПЦ по вопросам ИИ в значительной степени формируется через его публичные выступления. Одним из показательных примеров является доклад 16 декабря 2025 г. на Епархиальном собрании г. Москвы, где обозначена проблема использования нейросетей священнослужителями. Патриарх Кирилл отметил: «Не секрет для меня, что и некоторые батюшки используют программы искусственного интеллекта для подготовки проповедей, что уже, откровенно говоря, вызывает тревогу»5.

Вместе с тем в протестантских общинах наблюдается более открытое отношение к использованию цифровых технологий в религиозной практике. В ряде из них реализованы первые эксперименты по использованию цифровых технологий («ИИ-священнослужители», «ИИ-службы», «ИИ-молитвы», «ИИ-проповеди» и т. д.). К примеру, в 2023 г. в Германии в протестантской церкви Баварии состоялась церковная служба с применением нейросети ChatGPT6. Аналогичный опыт был в Финляндии в 2025 г., когда в лютеранской церкви Святого Павла нейросеть использовалась в организации церковной службы. Цифровой помощник создал ИИ-аватары священнослужителей и самостоятельно провел проповедь для верующих7. В США преподобный Д. Лестер из Калифорнии разработал уникальную ИИ-модель PastorGPT, предназначенную для оказания информационной и консультативной поддержки прихожанам. Модель умеет анализировать тексты, генерировать молитвы, создавать видео для проповедей, а также обрабатывать запросы пользователей. По разным оценкам ее используют уже более 30 церквей8. Новые формы коммуникации с паствой способствуют дальнейшей трансформации религиозного дискурса. Исследование, проведенное в США Lifeway Research, показало, что около 44 % прихожан не видят ничего плохого в том, что пасторы используют ИИ при подготовке своих проповедей, 43 % выступают против, а 24 % категорически не согласны с этой практикой. Еще 13 % затруднились с ответом1. Если подобная практика за рубежом постепенно набирает обороты, то в России она подвергается резкой критике со стороны Русской православной церкви. На базе РПЦ не первый год действует Синодальная комиссия по биоэтике, где рассматриваются разные вопросы (создание икон при помощи ИИ, церковная музыка, сгенерированная нейросетями, и т. д.). Ее секретарь А. Абрамов отмечает: «Священника можно заменить (на искусственный интеллект – ред.) только в кошмарном сне, в какой-нибудь отвратительной антиутопии, где контекст человеческих отношений не имеет никакого значения»2. В рамках деятельности комиссии формулируется официальная позиция Русской православной церкви в отношении современных трендов в эпоху цифровизации.

В 2020 г. Ватикан, рассматривая нравственные аспекты использования искусственного интеллекта, совместно с крупными технологическими компаниями (IBM и Microsoft) разработал документ, в котором представлены базовые принципы: прозрачность, ответственность, безопасность и т. д.3 В этом тексте отражены первичные рекомендации по применению цифровых технологий согласно христианской этике. В результате сформировалась позиция, включающая различные ограничительные меры – запрет на использование чат-ботов и нейросетей в подготовке проповедей, публичных выступлений и молитв. Папа Римский Лев XIV весьма однозначно говорил: «В эпоху ИИ, когда человеческое достоинство сталкивается с риском новых форм дегуманизации, мы обязаны оставаться глубоко человечными. Мы должны разоружить ИИ»4.

Согласимся с позицией А.В. Иванова, что «… само появление сетевых форм коммуникаций представляет угрозу иерархическим формам власти в традиционных реалиях, создает ситуацию конкуренции между старыми религиозными институтами и новыми неинституциализированными сетевыми структурами» (Иванов, 2018: 378). Способность обрабатывать большие массивы данных в сжатые сроки, предоставлять информацию широкого спектра, а также генерировать ответы на религиозные запросы пользователей привела к созданию культа почитания ИИ как бога. К примеру, в 2015 г. инженер Google Э. Левандовски основал церковь «Way of the Future», где он совместно с единомышленниками продвигал идею, что ИИ – это новый бог. Исследователи Р.Р. Галлямов и И.С. Мавляутдинов отмечают: «Хотя церковь “Путь будущего” (WOTF Church) просуществовала сравнительно недолго, около пяти лет, сам факт говорит сам за себя … Можно считать церковь, основанную Э. Левандовски, первой попыткой сакрализации искусственного интеллекта» (Галлямов, Мавляутдинов, 2024: 53). Подобные попытки создания церкви ИИ в будущем не исключены, если общество сформирует отношение к ИИ как к сверхразуму, схожему с высшими силами. Согласимся с мнением И.С. Рудь: «Основой такой религии может стать вера в то, что искусственный интеллект обладает божественными или сверхъестественными способностями. Верующие могут поклоняться этому искусственному интеллекту и считать его духовным или религиозным авторитетом» (Рудь, 2024: 172‒173).

Другая сторона проблемы в том, что в приходах, где сохраняется дефицит священнослужителей, генеративные технологии выступают альтернативой для общения с паствой. Сегодня появляются нейросети религиозной направленности (GodGPT, Bible.Ai и др.), которые служат инструментом в привлечении молодой аудитории. При помощи чат-ботов пользователи в режиме 24/7 могут получать ответы на волнующие их вопросы по религиозной тематике. При этом в среде православного духовенства сохраняется некоторый скепсис к подобным инструментам. Богослов Сергий (Храмешин) весьма точно высказался по этому поводу: «Я не вижу в Библии нигде, чтобы Бог сказал: “Верьте в нейросеть, доверяйте ей, ищите меня в нейросети” или что-то подобное. Сколько ложных было “учений” и “учителей”, теперь вот типа еще и в виде нейросети»5. Опасения со стороны священнослужителей вполне обоснованны, поскольку внедрение ИИ в повседневную жизнь изменяет понимание традиционной веры.

В 2023 г. в среде священнослужителей разгорелся спор об этичности использования чат-бота prega.org. Проект был создан для взаимодействия с верующими, чтобы они в режиме онлайн консультировались с цифровой копией католического монаха Падре Пио из Пьетралчины, жившего на рубеже XIX–XX вв. Создатели нейросети не случайно выбрали этого монаха, поскольку он славился своей харизмой, яркими выступлениями и проповедями. Чат был создан с помощью нейросети GPT путем реконструкции его текстов в интернете, а также сохранения интонации сообщений, как если бы он действительно их писал1. На любой запрос со стороны верующих чат-бот давал ответы, близкие по содержанию сохранившимся текстам Падре Пио. И после смерти монах почитается миллионами христиан, выступая в качестве духовного авторитета. Большинство католических священнослужителей раскритиковали данный стартап, поскольку живое общение со священником, по их мнению, невозможно заменить нейросетями. С другой стороны, некоторые зарубежные исследователи считают, что христианской церкви необходимо уметь адаптироваться к новым технологиям для взаимодействия с разными группами населения. Эффективное использование ИИ позволит привлечь к духовным практикам более молодую аудиторию (Oyebanji et al., 2025: 50‒52).

Интересными оказались результаты тестирования международной группой исследователей религиозной предвзятости нейросетей. В эксперименте участвовали ChatGPT 5.5 от OpenAI, Claude 4.7 от Anthropic, Grok 4.2 от xAI и Gemini 3.1 от Google. Эксперты, проанализировав их ответы, пришли к выводу, что большая часть информации о различных религиях сильно искажалась. Если нейросети продемонстрировали максимальный уровень точности и лояльности при генерации текстов о католицизме, то в отношении других религий сохранялась предвзятость. При этом ответы на вопросы о менее распространенных религиозных течениях оказались крайне скудными2. Пример данных нейросетей показателен тем, что основными источниками поиска информации являются англоязычные ресурсы. Ограниченность базы данных приводит к искажению фактов, навязыванию стереотипов пользователям. У любой нейросети есть разработчики, имеющие свою позицию, и она может отразиться на алгоритмах работы искусственного интеллекта.

Неслучайно среди православного церковного клира сохраняются опасения, что разработанные в недружественных странах технологии ИИ вредят православной культуре, а также традиционным семейным ценностям. В качестве ответной реакции на Всемирном русском народном соборе (ВРНС) ряд представителей духовенства выступил с инициативой создания «православного» искусственного интеллекта, который будет опираться на каноны Русской православной церкви. Как подчеркнул зампредседателя ВРНС Михаил Иванов, речь идет не о замене пастыря или автоматизации веры. Это должен быть безопасный проводник к проверенным источникам знаний3. Разработка православного ИИ в России создаст условия для цифрового суверенитета и позволит защитить пользователей, которым близки ценности православия. В итоге в церковном дискурсе прослеживается тенденция селективного принятия технологий ИИ. С одной стороны, зарубежные ИИ-модели характеризуются как фактор распространения нежелательных ценностных установок. С другой стороны, допускается возможность создания аналогичных инструментов при условии, что они будут соответствовать православным канонам в рамках защиты цифрового суверенитета России. Протоиерей С. Стаценко подчеркивает: «Для выстраивания взаимодействия Церкви с искусственным интеллектом важно учитывать как технические принципы работы нейросетей, так и этические, образовательные и практические аспекты их использования» (Стаценко, 2024: 135).

Во-первых, органы государственной власти при внедрении и использовании ИИ ориентируются на повышение эффективности государственного управления, стимулирование экономического развития, укрепление технологического суверенитета и решение социально значимых проблем. Религиозные институты, рассматривая ИИ, сосредотачивают внимание на этических и духовно-нравственных аспектах.

Во-вторых, религиозные институты, будучи акторами общественно-политической жизни, активно участвуют в общественных дискуссиях по проблемам ИИ. Среди церковных организаций сохраняется полярность позиций в оценке интеграции и использования искусственного интеллекта.

В-третьих, в условиях цифровой трансформации взаимодействие государства и церкви становится одним из направлений поиска баланса при разработке и внедрении ИИ в различных сферах.