Использование технологий искусственного интеллекта в политической коммуникации в современных условиях: особенности, технологии и практики

Семенов С.В.

Журнал: Общество: политика, экономика, право @society-pel

Рубрика: Политика

Статья в выпуске: 9, 2026 года.

Бесплатный доступ

В статье рассматриваются проблемы использования технологий искусственного интеллекта в политической коммуникации. Анализируются ключевые риски, связанные с алгоритмическим манипулированием общественным мнением, генерированием синтетического контента (дипфейков), распространением персонализированной и адресной дезинформации, укреплением информационных пузырей и эхо-камер, а также поддержанием нормативно-правового вакуума. На основе анализа зарубежных кейсов – от скандала с Cambridge Analytica до использования дипфейков в избирательных кампаниях США, Великобритании, Венгрии – обосновывается тезис о том, что применение искусственного интеллекта в процессе политического взаимодействия в современных условиях создает качественно новые угрозы для цифровой и информационной безопасности общества и подрывает фундаментальные основания демократических институтов. Особое внимание уделяется проблеме алгоритмизации общественного мнения, усиления необъективности алгоритмов и недостаточности существующих регуляторных механизмов, включая AI Act на уровне Европейского союза. Делается вывод о необходимости комплексного подхода, сочетающего нормативно-правовое регулирование, совершенствование технических мер и практик противодействия и повышение цифровой грамотности граждан.

цифровые технологии \ искусственный интеллект \ политическая коммуникация \ синтетический контент \ вычислительная пропаганда \ дипфейки \ эхо-камеры

Короткий адрес: https://sciup.org/149152241

IDS: 149152241   |   УДК: 32:004.8   |   DOI: 10.24158/pep.2026.9.9

The Use of Artificial Intelligence Technologies in Political Communication in Contemporary Conditions: Features, Technologies, and Practices

The article examines the challenges associated with the use of artificial intelligence (AI) technologies in political communication. It analyzes the key risks related to the algorithmic manipulation of public opinion, the generation of synthetic content (deepfakes), the dissemination of personalized and targeted disinformation, the reinforcement of information bubbles and echo chambers, and the persistence of a regulatory vacuum. Based on an analysis of international case studies – from the Cambridge Analytica scandal to the use of deepfakes in election campaigns in the United States, the United Kingdom, and Hungary – the article argues that the use of AI in contemporary political interaction creates qualitatively new threats the digital and information security of the society and undermines the fundamental foundations of democratic institutions. Particular attention is paid to the algorithmic shaping of public opinion, the increasing issue of algorithmic bias, and the inadequacy of existing regulatory mechanisms, including the EU Artificial Intelligence Act. The study concludes that there is a need for a comprehensive approach that combines regulatory and legal measures, improvement of technical measures and countermeasures, and enhancement of citizens’ digital literacy.

Текст научной статьи Использование технологий искусственного интеллекта в политической коммуникации в современных условиях: особенности, технологии и практики

Введение . Стремительное развитие генеративного искусственного интеллекта (GenAI) оказало глубокое воздействие на все сферы общественно-политической жизни, в особенности эти процессы трансформировали технологии и инструменты конструирования политической коммуникации – системы на основе больших языковых моделей (LLM), такие как ChatGPT, Gemini, LLaMA и др., серьезно изменили способы создания, распространения и восприятия политического контента. Если ранее производство информационных материалов, которые являются политически убедительными и которые могут оказать соответствующее влияние на формирование общественного мнения, требовало существенных организационных, финансовых, временных и иных ресурсов, то сегодня процедуры подготовки, редактуры и в последующем распространения персонализированного контента предполагают минимизацию необходимых затрат.

В этом смысле технологизация политической коммуникации несет в себе как потенциальные возможности, связанные с поддержанием адресности политической коммуникации, экономией ресурсов, а также расширением доступа к информации, так и беспрецедентные риски для демократических политических институтов. Как справедливо отмечают исследователи, реализуемая информационная политика и сформированная система навыков критического мышления в контексте действующих этических принципов и эмпирических методов изучения использования GenAI в политических целях, очевидно, отстают от стремительно развивающихся техно-политических приложений.

Концептуальные особенности конструирования политической коммуникации с использованием технологий искусственного интеллекта в контексте современных тенденций. Стремительное развитие современных цифровых технологий и искусственного интеллекта вполне естественно приводит к формированию так называемого синтетического общественного мнения – в наиболее общеупотребимом смысле это концептуализируется как феномен синтетического контента . Синтетическое общественное мнение характеризуется разрушением коммуникативного действия в классическом его понимании, датафикацией общественного мнения, монополизацией публичной сферы, информационной интоксикацией от чрезмерного количества новостного и иного контента, установлением массового наблюдения над гражданами, преобладанием синтетического и искусственного контента над реальным и трудностью дифференциации синтетического и реального контента (García, 2025).

Подобная ситуация, само собой, приводит зачастую к неконтролируемому и автоматизированному производству различных инфоповодов в рамках актуальной политической повестки, которые вместе с тем являются созданными на основе использования технологий искусственного интеллекта. В свою очередь, граждане оказываются не в состоянии отличить подлинный контент (включая текст, изображения, видео и т. д.) от сгенерированного, а сам процесс формирования общественного мнения становится объектом технологического конструирования как со стороны различных политических акторов, так и со стороны крупного бизнеса, занятого в IT-секторе.

Кроме того, исследователями также используется феномен вычислительной пропаганды как одна из ключевых угроз национальной безопасности, поскольку в этом смысле речь идет о генерировании масштабных объемов дезинформации с минимальными организационными ресурсами, что радикально меняет непосредственно логику и структуру информационных войн в современном обществе. Если раньше для проведения масштабной дезинформационной кампании в медийном пространстве требовались значительные человеческие и финансовые ресурсы, то сегодня те же задачи могут решаться с помощью алгоритмизированных систем (Максимов, Шаповалов, 2025).

В данном контексте наибольшую опасность создает функционал технологий искусственного интеллекта, используемых в беспрецедентном масштабе с целью персонализации дезинформации в огромных потоках.

Как подчеркивает профессор политологии Университета Содружества Виргинии Дж. Арнольд, искусственный интеллект делает возможной персонализацию дезинформации в нужном для конкретных политических задач масштабе, обеспечивает дальнейшее разрушение доверия к профессиональным и ориентированным на поиск истины СМИ, а также содействует продвижению предпочтительных нарративов через системный политический контроль над широко используемыми чат-ботами1.

Нейросетевые алгоритмы все активнее применяются с целью таргетирования политического контента и автоматизации различных кампаний общественно-политической пропаганды. Исходя из этого, также определяются тренды в пользу появления и расширения инструментария цифровой власти с учетом, во-первых, накопления финансовых резервов у цифровых корпораций, во-вторых, их влияния на инфраструктуру политического дискурса, в-третьих, использования информации с позиции профилирования и персонификации, в-четвертых, укрепления общественного доверия к разрабатываемым цифровым инструментам (более того, усиление политической власти технократов позволяет им лоббировать выгодные законодательные инициативы, активно финансировать «удобные» политические силы в рамках избирательных кампаний, контролировать центры распространения информационных потоков и т. д.).

По этому вопросу довольно интересным представляется материал, публикуемый в Nature и Science касательно результатов проводимых политологических исследований, – чат-боты подкрепляют существующие убеждения пользователей, а не оспаривают их, причем эта динамика усугубляет эффект «эхо-камер» в и без того поляризованных обществах (например, таких как США). В условиях избирательной кампании такие процессы могут превратить чат-ботов в автоматизированных политических агентов: убедительных и влиятельных, но не всегда опирающихся на факты. Данную тенденцию также подтверждает имеющаяся статистика – недавнее прикладное исследование, опубликованное в журнале Nature Communications, показало, что примерно от 50 до 90 % ответов, полученных с помощью больших языковых моделей, не были полностью подтверждены, а иногда и противоречили источникам, на которые они ссылались. Наконец, не следует забывать и про скрытую предвзятость, и про фрейминг, и про когнитивную разгрузку, которые позволяют обеспечивать эффективное политическое манипулирование.

Использование различных манипулятивных практик, а также распространение вредоносной информации обязательно приводят к подрыву доверия со стороны общества к политическим институтам и деградации демократии как таковой. Это наглядно демонстрирует прецедент с Cambridge Analytica, которая собирала и обрабатывала психометрические данные пользователей социальных сетей для построения детализированных профилей личности, на основе которых в последующем разрабатывались индивидуализированные стратегии политического воздействия.

Подобная проблематика актуализирует в том числе факторы необъективности/предвзято-сти технологий искусственного интеллекта, используемых в процессе конструирования политической коммуникации. Как отмечают исследователи, наибольшую обеспокоенность вызывает ситуация, при которой технологии искусственного интеллекта, которые проходят через процессы регулярного самообучения, дублируют и наращивают имеющиеся в социуме предубеждения, шаблоны мышления и дискриминационные подходы, при этом реализуя данные процессы массово и маскируя их под беспристрастные технологические процессуальные решения.

Исследование Вейценбаум-института, опубликованное в журнале Communications of the ACM в марте 2026 г., подтверждает, что «большие языковые модели несут множественные предубеждения. Их выходные данные основаны на паттернах в обучающих данных, которые предпочитают определенные политические ценности и тип мировоззрения», более того, «ИИ-системы часто настраиваются на укрепление существующих предубеждений пользователя или фильтрацию определенных типов контента» (Kuenzler, Schmid).

Технологии политической коммуникации с использованием искусственного интеллекта . Российские исследователи акцентируют внимание на проблеме ускоренного развития информационно-коммуникативных технологий в сетевом обществе и сопряженного с этим повышения роли социальных медиа в российской публичной политике (Шешменева, 2025). Отмечается, что наибольшее распространение получают такие технические приемы политической коммуникации, основанной на применении современных цифровых технологий, как интернет-троллинг с его коммуникативными приемами (агрессия, стигматизация, ирония, художественные формы), а также создание интернет-мемов как «нового визуального приема манипулятивного влияния».

В таких условиях подчеркивается необратимость множества процессов цифровой трансформации, сопряженной с возрастанием популярности различных нарративов цифровой пропаганды, с учетом в том числе усиливающейся агрессивности информационной среды, расширения спектра манипулятивных средств и приемов коммуникативного воздействия на аудиторию в условиях политико-информационного противостояния. Д.А. Киричук указывает на двойственность политико-коммуникационных процессов, обусловленных динамизацией применения современных цифровых технологий, указывая, с одной стороны, на получение доступа к различной информации, с другой стороны, – на расширение практик манипулятивного воздействия (Киричук, 2025).

Соответственно, при появлении новых способов и приемов распространения и использования информации стираются границы между традиционными СМИ и новыми формами массовой общественно-политической коммуникации. Надо отметить, что в качестве центрального элемента политической коммуникации в большинстве случаев понимаются социальные сети, которые сегодня являются основным инструментом оперативного распространения информации, что значительно ускоряет обмен мнениями и появление реакции на политические события, а также усиливает зависимость от цифровых платформ, которые управляют потоками информации через различные алгоритмы и рекомендации.

Вопросы внедрения технологий искусственного интеллекта в политическую коммуникацию затрагивают и сферу политического консалтинга. Согласно работе М.П. Пьянова, инструментарий политического консалтинга превращается в технологический ресурс, который меняет логику работы с избирателями: появляются новые способы сегментации аудитории и ее последующей мобилизации (Пьянов, 2025). Не менее важный акцент автором публикации ставится на изучении механизмов формирования алгоритмизированной политической коммуникации (технологические, социально-психологические, платформенные и др.), а также способов, с помощью которых политические консультанты используют эти конфигурации для конструирования целевых аудиторий в рамках двух ключевых направлений: аналитического (параметры и метрики цифровой сегментации) и прикладного (тактики нарративной инженерии и кросс-платформенного распространения политических сообщений).

Разумеется, негативное воздействие осуществляется на психологически неподготовленные либо неустойчивые социальные группы, прежде всего к ним относится молодежь. В этой связи политические последствия подобных процессов последовательно анализируются исследователями из МГУ им. М.В. Ломоносова, РУДН им. Патриса Лумумбы и Института социологии ФНИСЦ РАН (Алешковский, Гаспаришвили, Нарбут, Крухмалева, Савина, 2024).

Наибольшую популярность в процессе конструирования политической коммуникации на основе использования технологий искусственного интеллекта с учетом имеющихся практик современных государств приобрели дипфейки (искусственно сгенерированные или манипулированные аудиовизуальные материалы). Как отмечают немецкие ученые, это подтверждается политическими практиками Франции, Германии, США и других стран, где политические акторы использовали дипфейки для охвата языковых меньшинств, гиперперсонализированного обращения к конкретным гражданам, создания «робоколлов» (телефонных звонков с голосами, сгенерированными с помощью ИИ-технологий), а также для создания изображений и аватаров кандидатов с целью расширения охвата, улучшения их политического имиджа или ведения их избирательной кампании в условиях предполагаемого подавления оппонентами (Pawelec, Łabuz, 2026).

Авторы также особенно подчеркивают и существенный эффект серьезных этических последствий распространения данных тенденций. С целью более корректного описания наблюдаемых трансформаций моделей политической коммуникации исследователи предлагают использовать термин «софтфейк» (softfake), используемый для описания «незлонамеренных» дипфей-ков, которые подвергаются обоснованной критике: они доказывают, что признание подобного использования дипфейков и менее сложного контента, сгенерированного с помощью искусственного интеллекта, в качестве сугубо практик Soft Power, не имеющих конкретных политических последствий, неоправданно с семантической, этической и демократически-теоретической перспективы, поскольку они несут в себе большой потенциал для манипуляции и обмана.

Еще одной не менее распространенной технологией является создание так называемых информационных пузырей, в результате которых получатель информации попадает в замкнутое информационное пространство, ограниченное конкретными политическими концептами, в рамках которых производится фокус на соответствующие сюжеты социально-политической повестки, включая различные интерпретационные схемы. В последующем формирование соответствующих политических реакций обеспечивается на основе механизмов мониторинга и оценки лайков, репостов, а также количественных показателей просмотров и социальных связей, которые являются эмпирической базой транслирования политических ценностей и при необходимости цензурирования.

Довольно часто в направлении конструирования политического взаимодействия искусственный интеллект используется с целью трансформации политико-идеологических убеждений. В частности, авторы научного исследования, опубликованного на платформе APSA Preprints в 2026 г., провели аудит двух ведущих систем – ChatGPT и Grok – на предмет того, представляют ли они систематически различные политические реальности пользователям с различными политическими идейно-ценностными установками. В результате исследователи обнаружили последовательные доказательства идеологической трансформации: чат-боты корректируют согласие, релевантность и уверенность в фактических утверждениях в соответствии с особенностями политического режима и политической идеологии конкретного общества1.

Также имеются соответствующие практики конструирования и использования алгоритмизированных политических сетей в процессе выстраивания социально-политической коммуникации. В феврале 2025 г., менее чем за две недели до федеральных выборов в Германии, ISD обнаружил скоординированную сеть на X (бывший Twitter)2 из примерно 50 аккаунтов, распространявшую дезинформацию о немецких политиках и угрозах, связанных с выборами, через видео, стилизованные под материалы СМИ, правоохранительных органов и академических институтов, используя AI-ге-нерированное аудио и визуальные материалы. Другая сеть из более чем 6 тыс. аккаунтов одновременно осуществляла репост контента, обеспечивая его распространение тысячами раз в течение нескольких минут1.

Практики применения технологий искусственного интеллекта в процессе конструирования политической коммуникации . Наиболее показательные примеры использования дипфейков в политических целях зафиксированы в ходе избирательных кампаний последних нескольких лет:

Великобритания, 2019 г. Во время выборов художник Б. Постерс выпустил фейковое видео, в котором Б. Джонсон, на тот момент лидер Консервативной партии, призывал голосовать за Дж. Корбина – лидера лейбористов;

США, февраль 2024 г. Злоумышленники разослали миллионы аудиозаписей с поддельным голосом президента США Дж. Байдена, призывающим избирателей не приходить на предварительное голосование. Голос был настолько реалистичен, что многие приняли его за настоящий. Данный кейс в целом продемонстрировал уязвимость избирательных процессов перед технологиями синтеза речи;

Венгрия, октябрь 2025 г. Лидер оппозиционной партии «Тиса» П. Мадьяр подал заявление о возбуждении уголовного дела после появления в социальных сетях дипфейкового видео, на котором он якобы говорил о намерении «урезать пенсии» (ролик был опубликован на официальной странице советника премьер-министра В. Орбана);

Великобритания, 2026 г. Расследование BBC выявило деятельность зарубежных «контент-ферм», использующих искусственный интеллект для создания политических дипфейков. Со своей стороны Meta2 удалила несколько страниц Facebook3, управляемых из Вьетнама, которые распространяли фейковые новости о британских политиках, включая сгенерированные ИИ-видео, ложно показывающие валлийских политиков в компрометирующих ситуациях. Как отметил один из пострадавших политиков, «я не думаю, что вы найдете политика, с которым этого не делали»4.

Эти практики демонстрируют глобальный характер проблемы: дипфейки и прочие технологии используются в политических целях в странах с различными политическими системами и уровнями технологического развития, однако аналогично приводят к искажению информационной ситуации и появлению ложных политических позиций.

В современных условиях предпринимаются попытки в направлении разработки регламентирующих принципов и норм, определяющих соответствующие рамочные условия использования технологий искусственного интеллекта (Бажанов, 2023). Например, такие инициативы на добровольной основе, как AI Elections Accord, подписанный в феврале 2024 г. 26 технологическими компаниями на Мюнхенской конференции по безопасности, сигнализируют о признании рисков, признавая при этом тот факт, что их эффективность остается под вопросом. В данной связи эксперты отмечают, что характер таких регуляторов имеет главным образом рекомендательный характер и не предполагает наличие какой-либо санкции за их нарушение (Бобровская, 2024). В свою очередь, это также актуализирует проблемы, связанные с разработкой и институционализацией нормативно-правовой базы, позволяющей исключить факты неправомерного использования искусственного интеллекта в рамках существующих моделей общественно-политической коммуникации.

С учетом этого некоторые ученые отмечают, что существующие законы, такие как AI Act в рамках Европейского союза, лишь частично решают проблему коммуникативных предубеждений в использовании технологий искусственного интеллекта. Фокус остается на предотвращении «очевидного» вреда, в то время как латентное искажение публичного дискурса и демократических процессов через предубеждения в LLM в значительной степени игнорируется. Кроме того, рыночное доминирование определенного перечня ИИ-компаний создает дополнительный риск, потенциально сужая разнообразие перспектив в цифровой сфере.

В США, в отличие от Европейского союза, не существует федерального закона, который бы подразумевал практики организации превентивной проверки на политические дипфейки – отдельные штаты принимают собственные законы, но их разрозненность и ограниченная юрисдикция не позволяют создать эффективную систему противодействия некорректному использованию искусственного интеллекта в политико-коммуникационных процессах.

Применительно к российской проблематике Т.П. Черкасова и О.В. Позднякова (Южно-Российский институт управления РАНХиГС при Президенте Российской Федерации) отмечают, что «искусственный интеллект все глубже проникает в сферу политики во всем мире. Алгоритмы и нейросети сегодня способны создавать тексты, изображения и видео, анализировать большие данные и даже имитировать человеческое общение». В данном контексте исследователи фиксируют ключевые угрозы национальной безопасности, которые создаются в контексте последствий «все большего проникновения “нечеловеческого разума” в процессы политической коммуникации» (Черкасова, Позднякова, 2025).

В этом контексте российские политологи отмечают в том числе усиление технологической зависимости российских нейросетевых систем от западных обучающих данных и отсутствие альтернативного ценностного наполнения, что создает соответствующие прецеденты влияния прозападных нарративов на формирование общественного мнения российских граждан. В свою очередь, это ставит вопрос о необходимости развития суверенных цифровых платформ политической коммуникации.

Заключение . Изложенные соображения на тему позволяют сделать некоторые выводы. Прежде всего, следует отметить, что использование искусственного интеллекта в политической коммуникации создает качественно новые угрозы для демократических институтов, что наблюдается на уровне генерирования персонализированной и адресно направленной дезинформации в необходимом масштабе, создания дипфейков и манипулирования общественным мнением, что кардинальным образом меняет саму природу политической конкуренции и волеизъявления.

Имеющиеся регуляторные механизмы – как на национальном, так и на наднациональном уровне – недостаточны для противодействия этим угрозам. Добровольные обязательства технологических компаний и публичных органов, разрабатываемые в форме этических кодексов, не имеют механизмов принуждения, а законодательные акты, такие как AI Act в странах Европейского союза, ориентированы на предотвращение вреда, оставляя без внимания какие-либо скрытые формы алгоритмического манипулирования.

С целью недопущения создания комплексных угроз современным демократическим обществам в качестве перспективных направлений определяются, во-первых, комплексное нормативно-правовое регулирование применения технологий искусственного интеллекта в политической сфере, во-вторых, создание систем своевременного выявления деструктивного контента, в-третьих, повышение цифровой грамотности населения как «публичной ценности, а не просто личного навыка», в-четвертых, разработка международных норм и стандартов, аналогичных UK National Standard for Algorithmic Transparency, и, в-пятых, преодоление рыночной концентрации в сфере цифровых технологий и искусственного интеллекта для обеспечения разнообразия перспектив в цифровой публичной сфере и недопущения алгоритмизации политической власти.