Историческая галерея руководящего состава МВД России: генерал-полицмейстер Антон Мануилович Девиер

Многогранность и сложность извилистого пути нашего Отечества характеризуется великими свершениями его выдающихся людей, наделенных не только благородством своих помыслов, но и определенными человеческими страстями, что в ряде случаев сопровождается как взлетом этих людей на вершину государственного правления, так и закономерным процессом их низвержения с ранее занимаемых политических высот. По нашему представлению, данный тезис корреспондирует выводу отечественного историка Н.А. Полевого, который признавая в истории человечества наличие поэтического и героического, зафиксированного на ее скрижалях, вместе с тем констатирует также о существовании исторических «ошибок ума человеческого и эгоизма наших страстей» [1, с. XIV]. Отмеченное в полной мере относится и к личности А.М. Девиера.

Входивший в ближайший круг царя Петра I и назначенный им в 1718 г. на должность первого генерал-полицмейстера Санкт-Петербурга, Антон Мануилович Девиер (порт. «Antonio Manuel de Vieira») родился 22 февраля 1682 г. в г. Амстердаме и по-своему происхождению принадлежал к семье оружейного ремесленника Мануэла де Вийэра, бежавшего в 1673 г. из Португалии по причине преследования местными властями евреев-сефардов, к роду которых относилась династия Вийэра.

Знакомство Антонио Вийэра с молодым царем произошло в 1697 г., в период посещения российским «Великим посольством» Голландии, в составе которого находился «урядник Петр Михайлов», и связано это было с эпизодом имитации в сентябре того же года морского сражения в заливе Эй, запечатленного на ряде картин художника Абраама Шторка и проходившего под общим руководством адмирала Схея. Выступая в роли бомбардира, а по сути, управляя одним из задействованных в учебном бою парусных судов, царь Петр обратил внимание на расторопного и умело выполняющего необходимые корабельные работы юнгу Вийэра. Узнав обстоятельства личной жизни 14-летнего юнги и получив согласие последнего на его назначение к царскому двору в качестве пажа, российский царь определил дальнейшую судьбу Антона Мануиловича Девиера. Именно так голландец А.М. Вийэра стал именоваться во время своего жизненного пути на территории России. Первоначально молодой человек оказался в кругу слуг князя А.Д. Меньшикова, а в дальнейшем, с момента своего определения на должность царского денщика-камердинера он находился под личным покровительством царя Петра. По оценке Е.Р. Ольховского, А. Девиеру за 20 лет личного служения царю удалось дослужиться до воинского звания подполковника гренадерского полка и лишь в 1711 г. он получил почетное звание генерал-адъютанта Петра I, что приравнивалось к званию полковника [2, с. 8].

Характеризуя личность нового царского слуги, историк С.Н. Шубинский замечает следующее: «Девиер..., не обладая большим умом, был, однако же, смышлен, вкрадчив, бескорыстен, неутомим и, кроме всего этого, обладал живым, веселым характером» [3, с. 92]. В целях упрочения своего общественного положения в светском обществе современной ему России и, соответственно, личного материального состояния, А. Девиер добивается в июле 1712 г. бракосочетания с Анной Меньшикова, старшой сестрой своего бывшего начальника и влиятельного сановника А.Д. Меньшикова. Как известно, последний яростно противился акту намечаемой женитьбы Анны Даниловны, однако прямое посредничество царя Петра I в урегулировании спорного вопроса разрешило возникшую проблему в пользу А. Девиера.

Достигнув высокого служебного и личного статуса в среде окружавших царя Петра I чиновников, А. Девиер в основном занимался реализацией личных поручений членов царской семьи и иными придворными делами, «требовавшими находчивости, сообразительности, ловкости» [4, с. 129]. Кроме того, по решению Петра I попечению и надзору А. Девиера были поручены царские дочери Наталья Петровна и Елизавета Петровна. Наряду с отмеченным, А. Девиер являлся гофмейстером принцесс Анны Петровны и Елизаветы Петровны [2, с. 15].

К 1718 г. царь Петр I осознает необходимость благоустройства российской столицы и укрепления в городе с населением в 35 тыс. чел. общественного порядка. Следует заметить, что условия жизни и разнородный состав жителей Санкт-Петербурга в указанное время характеризовались следующими показателями: «рабочие и мастеровые; насильно согнанные со всех концов России; мелкие торговцы; солдаты; иностранные шкиперы и матро- сы; колодники, разношерстный сброд, искавший заработка и наживы, и т.п. Пьянство, разврат, воровство, насилие и грабежи стали обычным явлением» [5]. С учетом изложенных обстоятельств и в целях придания российской столице облика благополучного города, Правительствующему Сенату был адресован высочайший указ царя Петра I от 27 мая 1718 г., в котором были строки следующего содержания: «Господа Сенат! Определили мы для лучших порядков в сем городе генерал-полицмейстера, которым назначили нашего генерал-адъютанта Девиера, и дали пункты, как ему врученное дело управлять... Петр» [6, с. 84]. Пределы компетенции вновь учрежденного полицейского ведомства определялись Инструкцией, состоящей из 13 пунктов. К функциональным обязанностям полицейских чинов столицы относилось решение следующих задач: надзор за соблюдением правил городского строительства и поддержанием чистоты на улицах и площадях; ежеквартальный осмотр отопительных печей в жилых сооружениях и принятие иных мер противопожарной безопасности; борьба с различного рода притонами и азартными играми; организация городской караульной службы; контроль за миграцией городского населения и др. История сохранила опыт ревностного служения первого генерал-полицмейстера на порученном ему посту, которое было отмечено присвоением званий генерал-майора, генерал-лейтенанта, сенатора и возведением в титул графа. После смерти в 1725 г. императора Петра I первенствующий полицейский чин российской столицы по-прежнему находился в фаворе у новой императрицы Екатерины I. Новый поворот в судьбе Девиера, связанный с его отставкой и последующей ссылкой был связан с вовлечением генерал-полицмейстера в политический заговор против намечавшегося бракосочетания старшей дочери князя А.Д. Меньшикова – Марии и наследника российского престола Великого князя Петра Алексеевича.

Войдя в состав кружка политических интриганов графа П.А.Толстого, И.И.Бутурлина, А.Л.Нарышкина,

Г.Г.Скорнякова-Писарева, А.И.Ушакова и князя И.А.Долгорукова, блокировавших нежелательную для них свадьбу, А. Девиер оказался на стороне откровенных противников А.Д. Меньшикова, молодого наследника престола и самой императрицы. По свидетельству К.К. Арсеньева, «во время болезни Императрицы генерал-полицмейстер граф Девиер и говорил и действовал неуважительно и неосторожно, и тем самым подал на себя оружие врагу своему» [7, с. 66]. В силу отмеченных обстоятельств, специальным Указом императрицы Екатерины I от 28 апреля 1727 г. была сформирована следственная комиссия по делу А. Девиера, поскольку «он явился подозрителен в превеликих дерзостях, злых советах и намерениях, и кроме того во время Нашей по воле Божией прежестокой болезни многим грозил и напоминал с жестокостью, чтобы все его боялись» [7, с. 66]. Допрос бывшего генерал-полицмейстера длился 10 дней и сопровождался проявлением к нему мер физического воздействия. В итоге «на виске (дыбе) после 25 ударов кнутом Девиер назвал своих собеседников» [4, с. 75]. Местом ссылки для А. Девиера и его соучастников было выбрано Жиганское зимовье, расположенное на берегу реки Лена и в 800 верстах от Якутска. Решение задачи по дальнейшему освоению Сибири и Камчатского края требовало от российских властей новых усилий по расстановке опытных управленческих кадров на ключевые должности, предназначенные к обустройству диких мест. В апреле 1739 г. в сибирский приказ поступил Указ из Сената о назначении в Охотск А. Девиера на должность руководителя местного морского порта, который предпринял самые решительные меры по развитию инфраструктуры новой гавани, «снарядил всем нужным Беринга для его второй экспедиции и даже завел школу, которая послужила основанием штурманскому училищу сибирской флотилии» [3, с. 121].

Успехи руководителя Охотского порта по достоинству были оценены императрицей Елизаветой Петровной, согласно повелению которой от 1 декабря 1741 г. А. Девиер оказался прощенным и освобожденным от ссылки. В апреле 1743 г. ему были возвращены все полученные ранее чины, ордена, имения, звание графа и он вновь оказался на посту генерал-полицмейстера Санкт-Петербурга. Проведенные 15 лет в ссылке и местах с неблагоприятным климатом сказались на здоровье А. Девиера, который умер 24 июня 1745 г. и был погребен на Лазаревском кладбище Александро-Невской Лавры.

Подводя итог изложенному, мы отмечаем правомерность занесения имени Антона Мануиловича Девиера в формат исторической галереи руководителей системы МВД России (под номером 1).