Историческая обусловленность создания в России системы военно-учебных заведений России во второй половине XIX - начале ХХ века

В XIX в. как в России, так и на Западе отмечается тенденция совершенствования образования офицеров в военных академиях. Но, во-первых, лишь малая часть офицеров (в 60-е гг. XIX в., например, менее 2 %) имела возможность получить высшее военное образование [1, с. 336]. Во-вторых, перед академиями стояли иные задачи. В их стенах офицеры получали высокий уровень военной и научной подготовки, но, как правило, это достигалось в ущерб практической составляющей, которая зачастую отодвигалась на второй план [2, с. 54]. В-третьих, в академии офицеров принимали через 2–4 года после окончания училищ, т. е. в молодом возрасте. А поскольку служба только в обер-офицерских чинах продолжалась по 25–30 лет, то офицерам нужно было совершенствоваться и далее [2, с. 127]. В-четвертых, офицерский корпус России до 1880 г. более чем наполовину пополнялся за счет унтер-офицеров, гражданских чинов и офицеров, принятых из отставки, т. е. лиц, либо не имевших специального военного образования, либо частично утративших свои профессиональные навыки [3, с. 318, 326, 327, 330].

Вышеизложенные факторы не оставляют сомнения в том, что вопрос дальнейшего совершенствования профессиональной выучки офицеров являлся одной из ключевых проблем для военного руководства России.

Между тем, военная мысль во всем мире не стояла на месте. С развитием вооружения менялась и тактика действий войск. Как показало исследование, развитые страны Европы, опередившие Россию в развитии вооружения, были первыми и в создании соответствующих военно-учебных заведений. Так, офицерские школы были учреждены в Великобритании, во Франции, Германии, Австро-Венгрии и других ведущих европейских странах [4].

Для того чтобы перенять зарубежный опыт, генерал-фельдцейхмейстер Великий князь Михаил Николаевич, возглавлявший в то время артиллерийское ведомство, совершил специальную поездку по Европе. В Россию он вернулся с твердым убеждением о необходимости создания в русской армии офицерских школ по родам войск. Военный министр Д. А. Милютин распорядился об учреждении специальной комиссии для разработки вопроса, указывая при этом, чтобы «офицерские курсы имели преимущественно практический характер» [5 с. 514].

Так было положено начало созданию в России военно-учебных заведений для усовершенствования профессиональной подготовки офицеров. 21 марта 1882 г. новый военный министр генерал-адъютант П. С. Ванновский подписал приказ об учреждении первых трех офицерских школ по основным родам войск. Так, в г. Ораниенбауме на основе Образцового пехотного (Учебного) полка была образована Стрелковая школа. Кавалерийская школа создавалась на базе Образцового кавалерийского полка, который располагался в Красном Селе. Основой для создания Артиллерийской школы послужили две учебные батареи – пешая и конная, дислоцированные в Царском Селе [6].

Стремительное развитие науки и техники в последние десятилетия XIX в. потребовало грамотных, обученных специалистов в области электротехники, телефонного и телеграфного дела для вооруженных сил. В связи с этим в 1894 г. Военным ведомством было принято решение об учреждении в Петербурге на базе Учебной гальванической роты Военно-электротехнической школы [7]. Школа готовила также специалистов минного и взрывного дела. Открывшийся в дальнейшем Учебный воздухоплавательный парк (с 1910 г. – Офицерская воздухоплавательная школа), ряд авиационных школ (Гатчинская, Севастопольская, Ташкентская и др.), а также Учебная автомобильная рота (с 1915 г. – Офицерская автомобильная школа) стали первыми военно-учебными заведениями в своем роде. Как отмечает исследователь, ранее в военном ведомстве не было учреждений, где бы проходила подготовка указанных специалистов.

К категории вузов по переподготовке офицеров на новые виды воинской деятельности правомерно отнести также и прочие военно-учебные заведения: Главную фехтовально-гимнастическую школу, а также офицерские курсы – Педагогические, Интендантский (с 1911 г. – академия), Восточных языков и Офицерский класс Восточного института. Последние три вуза, кроме того, относились к разряду высших военно-учебных заведений [8, с. 93].

Таким образом, учреждение особого типа вузов – офицерских школ и курсов – стало следствием постоянно возраставшей потребности армии в квалифицированных офицерских кадрах и других специалистах, подготовленных с учетом опыта и уроков последних войн, следствием развития научно-технического прогресса и появления новых родов войск и других факторов.

Успешная деятельность учебных заведений в значительной степени зависела от их организационно-штатного устройства , которое в первую очередь определялось комплектованием их постоянным составом, включавшим командно-управленческое звено, профессорско-преподавательский состав, вспомогательный состав.

Комплектование постоянным составом проводилось с учетом направленности и специфики каждого учебного заведения. Военное руководство уделяло большое внимание вопросу подбора руководящих кадров, преподавательского и инструкторского персонала, а также подразделений обеспечения офицерских школ и курсов. В деятельности вузов заметную роль сыграли виднейшие представители военного ведомства Российской империи – А. Ф. Редигер, В. А. Сухомлинов, А. А. Бруси- лов и другие, усилиями которых эти учебные заведения заняли достойное место в системе военного образования России.

В рассматриваемый период шел процесс постоянной модернизации организационно-штатной структуры вузов с учетом развития теории и практики военного дела. В штат любой школы или курса входили управление, один или несколько офицерских отделов, подразделения обеспечения учебного процесса, команда нестроевых чинов, состоявших на младших административных и хозяйственных должностях, и другие общие элементы.

Вместе с тем автором установлено, что различные школы и курсы строились в зависимости от конкретных потребностей своего рода войск, традиций прошлого, взглядов должностных лиц, непосредственно руководивших деятельностью этих учебных заведений и других факторов. Например, в Артиллерийской школе первоначально существовал только один отдел – полевой артиллерии. С учетом блестящих результатов ежегодных проверок, а также потребностей войск, в 1890 г. был открыт новый отдел – крепостной артиллерии [9]. В свою очередь, реорганизация Кавалерийской школы, проходившая в 1896 г., была обусловлена в основном субъективным фактором – взглядами генерал-инспектора кавалерии Великого князя Николая Николаевича Старшего.

В то же время наиболее удачные и оправдавшие себя решения заимствовались другими учебными заведениями такого же типа, что повышало действенность всей системы. Так, «принимая во внимание, что школа солдатских детей имеется уже при Кавалерийской школе и что учреждение второй такой же вызовет лишь незначительные поступления от казны» (ежегодно около 700 р.), военный министр и Главный штаб согласились на создание школы солдатских детей и при Офицерской стрелковой школе [10].

Для руководства учебно-воспитательным процессом в школах создавались учебные комитеты или конференции , в состав которых входили начальники школ, начальники офицерских курсов (инспектора классов), командиры учебных подразделений, преподаватели и учителя-руководители.

О серьезности подхода высшего военного руководства к вопросу о комплектовании вузов руководящим составом свидетельствует тот факт, что начальниками офицерских школ назначались, как правило, высшие офицеры в чине не ниже генерал-майора, которые обладали в отношении своих подчиненных правами командиров дивизий [11, Кн.15. С.366, 377 и т. д.]. Соответствующими полномочиями наделялись и другие должностные лица учеб- ных заведений. Они, кроме того, обязаны были иметь достаточно высокий уровень профессиональной подготовки.

Кроме того, автор показывает, что определенную роль в формировании статуса офицерских школ и курсов играла их подчиненность органам высшего военного руководства . Наряду с вузами, находившимися в непосредственном подчинении генерал-инспектора своего рода войск или Главного управления (Военно-учебных заведений, Инженерного и др.), были и те, которые подчинялись непосредственно Военному министру. Это – Главная фехтовально-гимнастическая школа, Курс Восточных языков и Офицерский класс Восточного института. Офицерская кавалерийская школа также, до учреждения в 1895 г. должности генерал-инспектора кавалерии, подчинялась Военному министру.

Деятельность офицерских школ не оставалась и без личного внимания императора. Так, в апреле 1913 г. в Большом Царскосельском дворце Николаю II были представлены слушатели Артиллерийской школы [12, с. 3–5]. Празднование 100-летнего юбилея Офицерской кавалерийской школы в 1910 г. также проходило «в Высочайшем присутствии» [13].

В вопросах комплектования школ и курсов переменным составом на протяжении всего исследуемого периода господствовала одна тенденция – постоянное увеличение количества обучающихся. Например, если в Стрелковую школу первоначально (в 1882 г.) командировалось 100 чел., и все – кандидаты на командиров батальонов, то начиная с 1906 г. – 160 чел., в том числе и кандидаты на должности командиров полков [14]. Число слушателей Артиллерийской школы соответственно возросло с 35 чел. в год (кандидатов на дивизион) до 144 чел. (на дивизион и на полк) [15] и т.д.

В зависимости от остроты потребности в командных кадрах того или иного рода войск, сложности овладения воинской специальностью и других факторов одни учебные заведения комплектовались путем откомандирования из частей офицеров по выбору командования и без учета личного желания кандидатов. К вузам данной категории относились три самые крупные школы – Стрелковая, Кавалерийская и Артиллерийская. В прочие же вузы офицеры поступали по собственному желанию, поскольку это было связано с переучиванием на новую воинскую специальность. Поступление на офицерские курсы, кроме того, было возможно при условии успешной сдачи вступительных экзаменов.

Определенное значение имела продолжительность службы офицера в строю до поступления в школу (на курс), а также требования по здоровью, различные для разных вузов, и другие факторы. Все это говорит о дифференцированном подходе командования к комплектованию вузов слушателями.

Военное ведомство осознавало решающее значение материально-технического и финансового обеспечения учебного процесса для высококачественной подготовки слушателей школ и курсов. Предпринимались значительные меры с тем, чтобы такое обеспечение было регулярным и в необходимых объемах. В первую очередь Военным министерством и командованием школ и курсов обращалось внимание на создание и поддержание на современном уровне учебно-материальной базы. В ее состоянии в целом своевременно отражались процессы, происходившие в военном деле, и перемены в военной технике.

Однако, как показало исследование, накануне первой мировой войны уровень материально-технического обеспечения учебного процесса не полностью соответствовал потребностям времени. Недостаточный объем финансирования школ и курсов, зависимость России от поставок военной техники и запасных частей из-за границы снижали возможности подготовки специалистов соответствующего профиля и отрицательно сказывались на боеготовности русской армии.

Так, серьезные трудности в вопросах расширения и обустройства полигона для стрельбы выпали на долю Стрелковой школы [16]. Из-за недостатка финансирования не было окончено к началу войны оборудование Сергиевского полигона в Артиллерийской школе [17], а также строительство комплекса зданий для Автомобильной школы, которое велось уже во время войны [18].

Школам авиации пришлось столкнуться с проблемами особого рода, поскольку это было связано не только с низким качеством, но и с примитивным уровнем безопасности летательных аппаратов, и, как следствие, необходимостью их постоянного воспроизводства. В годы первой мировой войны, кроме того, наиболее остро проявились негативные последствия ориентации военного руководства на закупку самолетов за рубежом [19, с. 211].

Вместе с тем исследование показало, что постоянный и переменный состав вузов ощущал заботу командования, проявлявшуюся в материальном стимулировании труда руководящего и преподавательского состава и высокой успеваемости слушателей.

Таким образом, определяющая роль в решении вопросов материально-технического обеспечения и финансирования офицерских школ и курсов принадлежала государственному и военному руководству, которое, прикладывая значительные усилия, не всегда справлялось с этой важнейшей задачей.

Военное руководство активно использовало также средства морального стимулирования деятельности постоянного и переменного состава, которое заключалось в награждении лучших руководителей и отличников учебы орденами, производстве их в более высокий чин, предоставлении новых перспектив в служебном росте и т. п. Наряду с поощрительными мерами командование применяло и меры дисциплинарного воздействия на переменный состав.

В результате проведенного исследования автор пришел к выводу, что офицерские школы и курсы внесли весомый вклад в подготовку кадров для русской армии в один из наиболее сложных периодов ее истории, включавший Русско-японскую и Первую мировую войну, военную реформу 1905-1912 гг. и другие важнейшие события. Всего, по подсчетам автора, за период с 1882 по 1917 гг. в системе школ и курсов было подготовлено более 12 тыс. офицеров.

Роль и значение офицерских школ и курсов в системе военного образования России были обусловлены характерными особенностями, отличавшими их от других военно-учебных заведений.

Во-первых, курсы и школы были действительно учебными заведениями нового типа. От других вузов, в которых совершенствовали свою профессиональную выучку офицеры, они отличались практической направленностью обучения , тесной увязкой учебного процесса с развитием военного дела. Принятие на вооружение самолетов, бронеавтомобилей, радиосредств, их массовое применение в боевых действиях нашли в целом своевременное отражение в учебном процессе. Особенно наглядно проявилась результативность деятельности школ во время войн.

Во-вторых, во многих офицерских школах проходили подготовку по различным специальностям не только офицеры, но и нижние чины (унтер-офицеры и рядовые). Например, в Стрелковой школе из состава нижних чинов готовили инструкторов по стрелковому делу и оружейных мастеров; в Кавалерийской – инструкторов по верховой езде, наездников, кузнечных мастеров. В Воздухоплавательной школе проходили подготовку будущие специалисты по газодобыванию, шаровым, сетевым и моторно-лебедочным установкам; в авиационных школах – механики, мотористы, а наиболее достойные обучались летному делу наравне с офицерами. Этот фактор, по мнению исследователя, еще более усиливал роль офицерских школ; с этой точки зрения их вполне можно характеризовать как многопрофильные военно-учебные заведения .

В-третьих, наряду с выполнением основ- ных задач школы и курсы выступали центрами научно-исследовательской и опытно-конструкторской работы. Личный состав Стрелковой, Артиллерийской, Электротехнической, Воздухоплавательной и других школ внес большой вклад в дело развития военно-технической и рационализаторской мысли; на их базе прошли испытание, доработку и усовершенствование различные виды вооружения, многие приборы, механизмы, технические устройства и приспособления, а также были сделаны новые изобретения, внедренные в войска.

Так, Стрелковая и Артиллерийская школы занимались испытанием новых видов вооружения, проведением исследований и экспериментов в этой области, усовершенствованием существующих и проектированием новых образцов оружия и боеприпасов. Школы также занимали одно из ведущих мест в России по разработке ценных учебных пособий для войск [20].

В работе вузов принимали участие лучшие умы того времени. В их числе – ученый с мировым именем, изобретатель радио А. С. Попов, выдающийся теоретик и практик стрелкового дела генерал-майор Н. М. Филатов, конструктор пулеметов и пулеметных станков И. Н. Колесников и др. Многие преподаватели и слушатели вузов также являлись талантливыми изобретателями и рационализаторами.

Кроме того, школы поддерживали взаимоотношения с зарубежными коллегами и внимательно следили за развитием военного дела в армиях ведущих европейских стран [21].

Исследование проблемы показало, что организация учебного процесса в школах и курсах в целом соответствовала их целям и задачам. Большинство выпускников учебных заведений были востребованы в войсках. Об этом говорит тенденция неуклонного возрастания с каждым годом количества слушателей, расширения базы школ и курсов, появление новых вузов и т. д. Заметное увеличение выпуска четко приходилось на период войн, в которых участвовала русская армия, особенно первой мировой войны. Неоценимую помощь армии во время войны оказали школы технического профиля – прежде всего авиационные, а также Электротехническая, Воздухоплавательная и Автомобильная. Но даже крайнее напряжение всех сил (наиболее яркий пример здесь – авиационные школы) вузовской системы не позволило полностью решить задачу обеспечения действующей армии подготовленными офицерами-специалистами [22].

Кроме того, не все нововведения в учебных программах отвечали насущным потребностям войск. Так, в Кавалерийской школе пренебрежение тактикой в угоду узкоспециальным дисциплинам сыграло негативную роль, что с наглядностью подтверждалось отношением к ее выпускникам в кавалерийских частях. Схожий уклон некоторое время имел место и в деятельности Стрелковой школы: из учебного заведения по подготовке командиров батальонов она едва не превратилась в школу инструкторов по стрелковому делу. Выпускники востоковедческих курсов также сталкивались с проблемой невостребованности своих обширных и уникальных знаний [23, с. 258–259]. Это было следствием недостаточной продуманности в использовании офицеров-выпускников, отсутствия для них штатных должностей и других причин, выходивших за рамки самих школ и курсов. Подобные факты снижали результативность деятельности вузов, отрицательно сказывались на уровне подготовки командного состава.

В целом на основании проведенного исследования можно утверждать, что офицерские школы и курсы наряду с военными академиями сыграли значительную роль в процессе повышения профессионального уровня офицерского состава и подготовки различных специалистов для русской армии. Если же сравнивать количественные показатели, то здесь школы шли впереди. Так, если четыре военные академии (Генерального штаба, Артиллерийская, Инженерная и Юридическая) в период с 1882 г. по 1914 г. подготовили в общей сложности около четырех с половиной тысяч слушателей, то только через три основные офицерские школы – Стрелковую, Кавалерийскую и Артиллерийскую – за тот же период прошло в два раза больше офицеров. Что же касается специалистов в прочих отраслях военного дела (авиаторов, воздухоплавателей, автомобилистов, интендантов, востоковедов и др.), то кроме офицерских школ и курсов их вообще никто не готовил.

Военное министерство, командование школ и курсов всемерно заботились о том, чтобы в учебных программах находили отражение опыт боевых действий, полученный русской армией в войнах последней четверти XIX в. – начале XX в., различные новшества в военном деле, а также появление новых видов вооружения и техники.

Офицерские школы сыграли большую роль в развитии военно-научной и военно-технической мысли. Многие конструкторские разработки и изобретения, полученные в школах, с пользой применялись в войсках, с которыми вузы поддерживали тесную связь. Реализуя творческий подход в вопросах, связанных с развитием вооружения, техники, а также в других сферах воинской деятельности, офицерские школы тем самым являлись проводниками всего нового и передового в воен- но-профессиональной сфере.

Вместе с тем, просчеты военного ведомства России, допущенные им в процессе руководства учебными заведениями, не всегда позволяли развиваться последним в нужном для армии направлении и в полной мере использовать имеющийся творческий и военно-научный потенциал. Кроме того, было немало случаев прямого недоверия к выпускникам вузов со стороны командования и сослуживцев. Указанные факты говорят о том, что в некоторых отношениях вопрос подготовки военных специалистов в школах и на курсах и их рационального распределения не был до конца отрегулирован.