Историческая роль и место Туркмении во внешней политике Японии

История казачества всегда вызывала и до сих пор вызывает интерес у отечественных и зарубежных историков. Е.П. Савельев, Ф.А. Щербина, Е.Д. Фелицын и др. в своих трудах рассматривали различные стороны жизни казаков. Потомственные казаки, они «знали ее изнутри». Вопросы истории и быта кубанских казаков отражены в трудах Е.Д. Фелицына и членов Кубанского областного статистического комитета.

Казачья тематика долгие годы имела жесткие идеологические рамки, в которых казачество рассматривалось с позиций политических ориентаций и большей частью получало одностороннюю отрицательную характеристику. Процессы возрождения прожива- ющих по соседству с казаками народов, начавшиеся в конце 80-х годов XX в., дали определенный импульс исследованиям казачества. Казачьей тематике серьезное внимание уделяют кубанские ученые: Н.И. Бондарь, П.П. Матющенко, В.Н. Ратушняк и др. Исследователи кавказоведческой школы В.Б. Виноградова по крупицам изучают поучительную и трагическую историю углубления России на Северном Кавказе (Н.Н. Великая, Ю.Ю. Клычников, С.Н. Ктиторов и др.). Вопросы физического воспитания, народной педагогики, образования кубанских казаков нашли отражение в трудах С.А. Александрова, О.Б. Германа, В.В. Глушенко. Динамику этнокультурных процессов на Северном Кавказе в середине XVI - начале XX в. исследует Л.Б. Заседателева, ее труды были взяты за основу при исследовании кубанских казаков. Фундаментальные труды ученых ИЭиА РАН: С.А. Арутюнова, Н.Г. Волковой, Я.С. Смирновой, А.И. Першиц, В.А. Тишкова и др., составляющие поистине золотой фонд историко-культурных исследований народов Северного Кавказа, глубоко аргументированные, лишенные тенденциозности, также нашли отражение в предлагаемом исследовании.

Иные оценки казачьей истории, быту, духовности и иным аспектам дают И. Куценко, У. Алиев и др. И. Куценко пишет о казаках как «зловещих сатрапах царизма». У. Алиев перспективы развития горцев под влиянием российской культуры, в том числе казачества, оценивал крайне негативно. Он писал: «Горцы должны были говорить языком Орловской или Тульской губернии, учиться только в русской школе… и молчать от полноты благоденствия» [1]. При этом У. Алиев умалчивает о более низком уровне экономической, политической, культурной жизни горцев. В противовес недоброжелателям казачества звучат слова известного русского историка Н. Костомарова: «Во всех явлениях человеческих обществ бывали, есть и будут белые и темные пятна, казаки люди, и у них было то же».

Анализ материалов, имеющихся в нашем распоряжении, показывает, что в настоящее время сложились новые методологические подходы, изменились оценки событий прошлых лет, остались и дискуссионные. Различные точки зрения подчеркивают актуальность предложенной темы для освобождения казачьей истории от искажений и поверхностных суждений. Кроме того, региональный материал показал, что интеграционные процессы на Кубани имели свои особенности.

В предлагаемом исследовании автор опирается на разные методологические приемы, сложившиеся в российской и зарубежной истории, а обычно-правовые нормы рассматривает как своеобразный регулятор отношений в семье и казачьей общине. Научная новизна исследования в постановке цели. Для ее достижения были поставлены задачи: выявить наиболее ценные элементы воспитания патриотизма, духовности, нравственности у кубанских казаков в ходе социализации личности на семейно-общинном, образовательном и государственном уровне.

Общеизвестно, что воспитание и образование соединяют человечество с его социальным опытом, расширяют реализацию возможностей личности. В ходе работы над статьей нами изучен образ жизни кубанских казаков, их социальная история, духовные и нравственные ориентиры. Архаические черты патриархально-родового строя и военизированного быта казаков отражали социальные, правовые, мировоззренческие, этические установки. Именно в них была заложена способность длительное время удерживать элементы культуры, миропонимания, социальных отношений, связанных с устойчивостью семейных традиций.

Весомую роль в казачьей общине занимала мать. Повсеместно отмечалось уважительное отношение к ней, которое базировалось на закрепленных обычаем моделях повседневного поведения. Если дети не проявляли к матери должной заботы, их по решению общины «безо всякого исследования наказывали». В повседневном быту кубанских казаков действовали определенные ограничения: старшим запрещалось переходить дорогу, курить и сквернословить в их присутствии, приветствовали их, приподнимая головной убор. Просьбы старших по возрасту и званию выполнялись беспрекословно.

Кубанские казаки проявляли высокую степень приверженности обычаям и традициям, положению в обществе мужчин и женщин и др. Мальчиков ориентировали на вы- сокую культуру казачьего воинства, воспитывали чувство патриотизма. Эти качества воспитывали в них практически с появлением ребенка на свет. Казачья семья в этом плане являлась уникальным институтом, обеспечивающим первичную социализацию личности. С рождением первенца (мальчика) начиналась стрельба, своего рода оповещение станичников о рождении будущего защитника Родины. На сороковой день крестная мать приносила малышу вязаный пояс. Подпоясывание мальчика подчеркивало его мужское начало [2]. В тот же день отец верхом на лошади возил малыша в церковь, получал благословение священника. По возвращении домой ребенку в руки вкладывали саблю, чтобы «рос храбрым казаком». В линейных станицах Кубани на сороковой день ставили свечу Георгию Победоносцу с просьбой обеспечить покровительство в будущих походах и спасти от «дурной пули». Годовалого ребенка обязательно возили в церковь на лошади. Дома отец передавал сына матери со словами: «Пусть растет храбрый казак, Отчизне защитник, тебе хороший сын». Гости одаривали малыша с пожеланиями «дорасти до булавы» (стать атаманом).

В ходе социализации личности казаки выделяли несколько рубежей. На первом этапе дети пользовались относительной свободой, их воспитанием занимались в основном бабушка и мать, давая уроки нравственности и трудолюбия (традиционно отношения детей с матерью были более свободными, чем с отцом). Далее требования ужесточались. В процессе воспитания мальчиков возрастала роль отца, с 10-11 лет начиналось обособление полов. Мальчики и девочки получали различные трудовые навыки.

Повседневная жизнь казаков, связанная с военными походами и многолетней службой, требовала огромных физических усилий. В этой связи физическая подготовка начиналась с раннего детства, чему в значительной мере способствовали подвижные игры на свежем воздухе («Казаки-разбойники», «Петушиные бои», «Горелки», «Лапта», «Палочка-выручалочка» и др.). В играх формировались представления о взаимовыручке, чувстве товарищества, вырабатывались военно-прикладные навыки, социальные качества. Игры развивали воображение, учили управлять эмоциями, шлифовали морально-волевые качества. У кубанских казаков, особенно линейных, в условиях пограничной службы и регулярных боевых действий игры, физические упражнения, состязания со временем получили военно-прикладное значение.

Заметное место в казачьей среде занимали кулачные и палочные бои. Большей частью проводились они на станичной площади. Участники заранее договаривались о правилах. Запрещалось использовать какие-либо предметы и оружие, бить ниже пояса. Перед началом боя участники троекратно обнимались, показывая, что они настроены по отношению к соперникам дружелюбно, «не щадить живота, за други своя». Смысл боев сводился к тому, чтобы «на миру» показать удаль, силу, ловкость, «умение вывернуться». Они культивировали желание приумножить казачью доблесть и славу. Присутствие на таких состязаниях многочисленных бойцов и зрителей, концентрация их в одном месте отражали высокую степень единения казаков, делали проведение состязаний эффективным средством социализации. Так в казачьей общине вырабатывались навыки, сообразительность, моральные и волевые качества, ценностные установки, укреплялось чувство товарищества. Используя традиционную духовную культуру, средства и методы, накопленные в процессе социализации личности, народная казачья педагогика воспитывала и закаляла подрастающее поколение.

Массовое привлечение казаков к лагерным сборам, показательные выступления на торжественных мероприятиях и военных парадах требовали навыков военноприкладного искусства, стимулировали стремление совершенствоваться физически, поддерживали боевой дух. Военное искусство казаков в процессе своего развития постепенно перешло от традиционной передачи знаний домашних игр в станичных состязаниях до профессиональной подготовки воинов. Физическое воспитание органично сочеталось с казачьим мировоззрением и идеологией, его основу составляли любовь к Отечеству, патриотизм, сочетание индивидуальных и общественных интересов.

Семейные и общественные традиции, пронизанные народной мудростью, сочетали формирование физического, духовного, нравственного совершенства. Они находили от- ражение в пословицах, поговорках («Не надо и родиться, если в казаки не годится», «Хорош человек, да не казак», «Бой отвагу любит», «Молодежь плечами крепка, а старость - головою» и др.). В казачьей среде слово «казак» являлось олицетворением героизма, достоинства, высочайшего долга перед Отечеством. Справедливости ради отметим, что казачье воспитание не было лишено издержек, вместе с тем обеспечивало преемственность, сохранение культурно-исторических ценностей.

Формирование духовно-нравственных ориентиров продолжалось в ходе обучения. По словам Ф.А. Щербины, народное образование на Кубани было «делом исключительно местным». Широкое распространение получили церковно-приходские и частные школы, мужские и женские училища, гимназии классические и реальные. В церковно-приходских (народных) школах обучение начиналось с изучения ветхозаветной истории, основным предметом считался Закон Божий, грамоте учил местный священник. Церковноприходская школа являлась народной. Мальчиков церковно-приходских школ привлекали к участию в военизированных маневрах, девочек обучали вышиванию, шитью и вязанию. Служители культа учили уважать власть, делать выбор между добром и злом, отвечать за проступки.

Согласно уставу о школьном образовании (1804), открывались приходские училища (по одному на приход) с одногодичным сроком обучения, уездные - с двухгодичным сроком обучения, губернские - с четырехлетним сроком обучения. Наряду с этим открывались гимназии, прогимназии, университеты (Харьковский, позже Тифлисский). Каждому сословию полагался определенный уровень. В приходских училищах обучались дети представителей низшего сословия, в уездных - дети купцов. Классические гимназии были традиционно открыты для детей дворян, высокопоставленных чиновников, казачьей верхушки и купцов 1-й гильдии. В 40-50-е годы XIX в. на Старой Линии появились первые бригадные и полковые училища, в них обучали грамоте и письму представители духовенства, станичные писари, отставные военные. Наиболее одаренных учащихся направляли в полковые школы.

В учебных заведениях всех уровней во второй половине XIX в. отменили телесные наказания. Главным в работе школ стало распространение «здравых знаний, развитие к дельному труду и основательному народному образованию». Постепенно внедрялись приемы и способы западного просвещения. Основным предметом на всех этапах обучения было родиноведение, получившее к этому времени широкое распространение в Англии, США, Италии, Японии, Германии и других странах. Образование было направлено на воспитание патриотизма и гордости за свою Родину.

После отмены крепостного права и по завершении Кавказской войны Правление Кубанского казачьего войска утвердило Положение о начальных училищах, согласно которому их основной задачей являлось распространение религиозных и нравственных постулатов среди казаков, воспитание любви к Отечеству. Для решения указанных задач требовались специально подготовленные кадры педагогов. К кубанскому учителю предъявлялись особые требования, так как «отличался дух народа, колыбель которого ему приходилось лелеять; не таков ребенок, не такова должна быть и колыбельная песня» [3]. В учебных заведениях Кубанского казачьего войска, наряду с основными предметами, для мальчиков преподавали верховую езду, строй, плавание, гимнастику, стрельбу, знакомили с особенностями местности. Все это необходимо было казакам для несения разведывательной и сторожевой службы, принятия взвешенных решений при движении пеших и конных команд, повозок, являлось хорошей подготовкой к воинской службе.

Для лучшего усвоения материала в процессе обучения служили «…оставление без обеда, стояние на коленях, дранье за волосы и уши», сажание в карцер [4]. Наказание розгами в казачьих и дворянских учебных заведениях запрещалось.

Наказные и отдельские атаманы Кубанского казачьего войска привлекали к открытию станичных школ духовенство, станичных атаманов, командиров бригад и полков. Их усилиями за 10 лет на Кубани открыто более 200 станичных школ. Дети иногородних в учебных заведениях для казаков получали образование за установленную плату при наличии свободных мест.

В 1867 г. по Кубанскому казачьему войску был издан приказ, согласно которому все казаки призывного возраста должны были уметь писать и читать. Утвердилось мнение, что «безграмотный казак - не казак». Если в числе призывников оказывались «безграмотные», станичные общества за 15 руб. в месяц нанимали учителя на три-четыре месяца для обучения таковых. На содержании станичных правлений и церковных приходов находились школы грамоты. В них мальчики и девочки учились вместе, встречались и отдельные женские школы, обучение в которых длилось четыре года. На учеников заводились ведомости. В них отмечались способности и прилежание обучаемых («надежен», «с дарованием», «успевает», «остр», «ленив», «кроток» и др.).

В кубанских станицах для взрослых мужчин и женщин (до 30 лет) были открыты воскресные школы. По окончании учебного года в учебных заведениях всех типов проводились испытания. На них присутствовали родители учащихся, представители станичного правления, почетные казаки, священник. Лучшим «по успехам и поведению раздавались награды, состоящие из картин и книг». Окончившие курс получали свидетельства за подписью учителя, законоучителя, почетного блюстителя.

К концу XIX в. на Кубани в среднем в каждом училище обучалось 40-45, в лах - 48-50 учащихся. Гимназии, прогимназии, коммерческие училища относились к средним учебным заведениям. Учительские и духовные семинарии, ремесленные, лесные, торговые и иные училища являлись специальными учебными заведениями. В указанный период изменились программы в классических и реальных (технических) гимназиях. В классических гимназиях в числе обязательных предметов были Закон Божий, математика, латинский и греческий языки. Сократилось число уроков русского языка, истории, географии. Эти предметы были объявлены «сущим злом», приучавшим учеников «к бессмысленному верхоглядству».

Значительное распространение в системе народного образования получили военноремесленные школы и училища, где получали образование дети казаков и лиц неказачьего происхождения, находившихся на службе в Кубанском казачьем войске. В училище зачислялись иногородние 16-19 лет, преимущественно из малообеспеченных семей либо имеющих ходатайство от атаманов отделов. Выпускники училищ считались специалистами по пошиву казачьего снаряжения и обмундирования. В начале XX в. на Кубани действовали ремесленные столярно-токарные отделения и краткосрочные курсы, которые содержались за счет станичных обществ. Обучение в училище длилось три года и не засчитывалось в срок несения действительной службы. Их обмундирование и снаряжение соответствовало форме конных полков.

Казаки Кубанского казачьего войска ставили перед Войсковым правлением вопрос о том, чтобы дать дочерям казачьих офицеров образование, соответствующее их будущему назначению. В штатные расписания женских училищ были включены законоучитель из местных священников, надзирательница и учительница. Они назначались на эту должность Правлением общества из лиц, известных «...по своим научным познаниям, педагогическим способностям и по добронравственности». В этом плане заслуживает внимания Екатеринодарское женское благотворительное общество. Появилось оно благодаря стараниям жены генерал-майора Иванина и «сочувствующих этому делу дам». Обучение каждой воспитанницы обходилось обществу в 74 руб. 15 коп. Денежные средства получали за счет концертов, спектаклей, продажи лотерей [5]. Имели место частные пожертвования, наиболее состоятельные ученицы вносили плату за обучение. Екатерино-дарское женское благотворительное общество выделяло средства станичным училищам на учебники, учебные пособия, оплачивало отопление, прислугу, ремонтировало здания.

Особое внимание в системе образования и просвещения на Кубани занимала подготовка казачьих офицеров. В 1870 г. для решения этого вопроса было открыто Ставропольское юнкерское училище. Ежегодно оно выпускало по 40-50 офицеров, содержалось за счет войсковых денег. Одаренные ученики получали направление в лучшие российские специальные и высшие учебные заведения, где также получали образование за счет Кубанского казачьего войска.

В 1898 г. было разработано практическое пособие для обучения казаков приготовительного разряда наездничеству, являвшемуся своеобразной школой для развития тела и духа, которое придавало юноше смелость, уверенность, ловкость, находчивость и отвагу. В 1911 г. в казачьих школах Кубанской области был подготовлен «Устав казака» для обучения религиозных, выносливых, всегда готовых с честью занять место в рядах защитников России казаков. Основные их постулаты: казак никогда не падает духом, выходит, улыбаясь, из трудного положения, казак верен слову, казак предан Отчизне и др. [7].

Кубанское казачье войско в 1914 г. в вопросах организации народного образования и просвещения занимало одно из первых мест в России, насчитывало около 1,5 тыс. учебных заведений, в которых обучалось более 80 тыс. человек. Наиболее демократичными и доступными для детей простонародья оставались церковные и церковно-приходские школы.

В заключение отметим, что народная казачья педагогика, формировавшаяся веками, гармонично сочеталась с образовательными процессами. Учебные заведения являлись своего рода связующим звеном между семьей, общиной и военной службой. Система воспитания и образования основывалась на исторически сложившихся традициях. Физическое, духовное и нравственное воспитание дополняли друг друга, создавая условия для военно-профессиональной и общественно-полезной деятельности. Сословная корпоративность казаков культивировала дух исключительности, что отражалось на психологии, семейных отношениях, воинской службе. На уровне семейно-общинных отношений исторически закладывался фундамент самосохранения и нормы стандартизованного поведения. Стержнем воспитания в семье и общине являлась преемственность поколений и подготовка мальчиков к несению воинской службы. Культ защитника Родины был обусловлен неблагоприятными внешними условиями и в значительной степени традиционной системой воспитания.

Достоинства казаков вырабатывались не только прохождением уставов военной службы и шагистикой. Они обеспечивались совокупностью условий жизненного уклада, исторически сложившимися традициями и нормами обычного права. Считаем, что казачье воспитание и образование в наши дни не являются отжившими, хотя подверглись значительной трансформации. Вместе с тем в них гармонично сочетаются идеалы патриотического воспитания граждан России с духом времени.