История культуры как мир знания и путь жизни: к 90-летию академика Ахмадали Аскаровича Аскарова

Академик Ахмадали Аскарович Аскаров. Фото из личного архива В.И. Ионесова

С Ахмадали Аскаровичем Аскаровым меня свела судьба в далеком 1982 г., когда я ещё был студентом исторического факультета Самаркандского госу-ниверситета. Наше профессиональное общение продолжалось на протяжении 12 лет. Благодаря ему я был принят в состав Шеребадского отряда Института археологии АН Узбекистана и получил возможность вести полевые археологические исследования на Джаркутане. На материалах археологических раскопок под руководством А.А. Аскарова подготовил и защитил диссертацию «Становление и развитие раннеклассовых отношений в оседлоземледельческом обществе Северной Бактрии» (1990).

Ахмадали Аскаров – редкой натуры трудоголик, который своим примером неустанно показывал и доказывал, что, только выработав в себе привычку не пасовать перед трудностями, не сдаваться и идти вперёд, можно достичь своей цели и реально изменить жизнь к лучшему. Он умел покорять самые непреступные вершины и не сетовать на обстоятельства. Вот и сейчас, достойно взобравшись на вершину своего 90-летия, используя своё уникальное возрастное преимущество, Ахмадали Аскаров щедро делится со своими коллегами «благой мыслью, благим словом и благим делом» (следуя известной авестийской заповеди). Ведь с его нынешнего высокого жизненного пьедестала он смотрит дальше, видит больше, знает лучше.

А.А. Аскаров как никто другой умеет превращать прошлое в актуальное современное – пробираться в самые потаенные уголки исторического времени, и одновременно быть на острие настоящего, прокладывать через уроки прошлого путь в будущее. Он научил меня смотреть на артефакты археологии не просто как на материальные объекты, но видеть в каждой раскопанной вещи прежде всего её творца, искать и находить человеческое измерение в исторических контекстах и фрагментах предметного мира культуры. Учёный не переставал на примере своей профессиональной жизни показывать, как надо ценить и любить полевую работу, рассматривать ее в комплексе с разнообразными артефактами, людьми, традициями, бытовыми привычками, хозяйственными укладами, территориями и даже гастрономическими привязанностями. Он мог часами и допоздна ходить по местам археологических памятников, включаться в разговор с местными жителями, быстро находить нужного собеседника, интересоваться повседневной жизнью сельчан, вникать в их языковые и социальные различия, обычаи, ритуалы, одежду, переживания, не упуская из поля зрения даже самые незаметные детали. Благодаря А.А. Аскарову я впервые осознал, что понять культуру без вовлечения в нее невозможно, так же, как нельзя понять современность без погружения в историю и как важно всегда и всюду присматриваться к корням, быть верным традициям и вслушиваться в пульс времени.

А.А. Аскаров помог мне понять, каким значимым является процесс предметного конструирования в постижении смыслов культуры. Научишься собирать малое – сможешь собрать большое. И ещё: если что-то хочешь изменить к лучшему, нужно чтобы всегда что-то оставалось неизменным. И как важно иметь надёжную почву под ногами, когда собираешься в далёкий и долгий поход. Храню в памяти одно из наставлений А.А. Аскарова: учись ценить простых людей, умей их слушать и находить в их речах ответы на самые сложные вопросы быстротекущей жизни. И тогда ты непременно отыщешь то знание, которое искал. Вершинами научного наследия А.А. Аскарова стали фундаментальные монографии «Сапаллитепа» (1973), «Древнеземледельческая культура эпохи бронзы юга Узбекистана» (1977) и «История происхождения узбекского народа» (2018).

А.А. Аскарова следует признать крупнейшим исследователем культурного наследия эпохи бронзы в бак-трийско-маргианском историческом регионе. При его участии был создан Институт археологии АН Узбекистана, в котором А.А. Аскаров стал первым директором. На тот момент это был второй специализированный институт археологии в СССР после Института археологии АН СССР в Москве. Благодаря многолетним археологическим раскопкам в южном Узбекистане ученым были всесторонне изучены памятники Сапаллитепа, Джаркутан, Бустан, Молали и другие значительные объекты протобактрийской культуры, включенные во все фундаментальные археологические энциклопедии и справочники по всемирному наследию.

На основе его научных трудов многие эксперты по истории культуры, включая автора интервью, разработали модели по культурогенезу цивилизации и символическим практикам комплексных обществ. Кроме того, открытые и изученные А.А. Аскаровым памятники материальной культуры стали в значительной мере основой для изучения всемирного наследия в рамках долгосрочных соглашений о межвузовском партнёрстве СГИК с научными и образовательными учреждениями Узбекистана.

Благодаря юбилею учёного появился знаменательный повод ещё раз с ним пообщаться о жизни, профессии, культурном наследии, исторической памяти, о связи времён и поколений.

Владимир Иванович Ионесов (далее ВИ): Многоуважаемый Ахмадали Аскарович, прежде всего хотел бы поздравить Вас с недавним юбилеем и поприветствовать Вас от имени самарского академического гуманитарного сообщества. Позвольте побеседовать с Вами о днях вчерашних и сегодняшних, об исторических и современных перипетиях меняющейся культуры в контексте Вашей профессиональной деятельности. Вы блистательный исследователь, поражающий широкой эрудицией и оригинальностью мышления, признанный лидер в области изучения древнейшей истории Центральной Азии. Расскажите немного о себе. Какие поворотные моменты были в Вашей жизни и что они для Вас значили?

Ахмадали Аскарович Аскаров: (далее АА): В моей жизни незабываемые коренные изменения происходили трижды. Первый раз, когда, окончив с отличием исторический факультет Ташкентского государственного педагогического института имени Низами и получив рекомендацию для продолжения обучения в аспирантуре, я был убеждён, что моей судьбе предписано быть не учёным, а практиком.

Это убеждение разрушил мой учитель академик Я.Г. Гулямов. Это было так: в 1958 г. я попал в поле зрения первого секретаря райкома Нарынского района Наманганской области и приехал в Ташкент на курсы пропагандистов при партийной школе, но в трамвае № 10 случайно встретил учителя Яхьяхона-домлу, который преподавал в пединституте курс «Археология Узбекистана». Учитель в то время был также директором Института истории и археологии АН Узбекистана. Когда Я.Г. Гулямов спросил меня: «Ахмадали, у тебя есть рекомендация для учёбы в аспирантуре? И где ты сейчас работаешь?», я похвастался: «Домла-джон, я живу рядом с родителями, преподаю в сельской школе, которую недавно окончил. Благодаря “примерному поведению и преданности труду”, как сказано в моей характеристике, попал в поле зрения первого секретаря районной партийной организации и в будущем хочу стать активистом ленинской партии». Услышав мой ответ, учитель расстроился, при пассажирах крепко отчитал меня, взял за руку и повёл в свой кабинет. В кабинете дал мне много наставлений, велел немедленно подать документы в аспирантуру и связал меня с учёным секретарём института. И предложил мне поехать в Ленинград, поступить в аспирантуру в качестве командированного от Института истории и археологии АН Узбекистана.

Наконец, окончив курсы пропагандистов при партийной школе и одновременно сдав вступительные экзамены в аспирантуру на отлично, я вернулся в свой район и встретился с первым секретарём райкома партии Мухаммаджоном Нурматовым. От этой новости радости М. Нурматова не было предела. «Значит, из нашего района ты первый аспирант, да ещё какой аспирант – аспирант Узбекистана, который будет учиться в Ленинграде!» – сказал он и за короткий срок проводил меня с партийным билетом, где было написано: «кандидат в члены партии». Это было первое незабываемое коренное изменение, оставившее след в моей жизни.

Второе событие произошло в 1970 году. Благодаря своим стараниям и верности науке, изучению историко-культурного наследия я попал в поле зрения больших руководителей, в первую очередь вице-президента Академии АН Узбекистана академика И.М. Муминова, а также руководства Республики. Возглавив первый в Центральной Азии Институт археологии при АН, организованный в Самарканде, я, несмотря на все выпавшие на мою голову испытания, считал своим научным долгом взяться за создание и организацию деятельности Института и сразу приступил к решению непростых кадровых вопросов. На этом пути я испытал много трудностей, стремился относиться ко всем одинаково, несмотря на титулы, регалии и иные заслуги специалистов, ставя во главу угла интересы института. Моя принципиальность и бескомпромиссность в организации научной деятельности института вскоре попала в поле зрения руководства. И началась большая и неустанная работа, которая привела к очень значимым результатам. Так случилось, что, приехав в Самарканд кандидатом наук, мне удалось организовать Институт археологии, его многопрофильную научную деятельность и собрать в нём лучших археологов, антропологов и реставраторов республики. Научные открытия и достижения Института археологии получили высокую оценку и признание академических сообществ не только Узбекистана, но также СССР и всего мира. Пришло время, когда я снова по рекомендации руководства республики вернулся в Ташкент, но уже доктором наук, профессором, академиком (1987). Началась большая работа в Академии наук Узбекистана. Это было второе незабываемое коренное изменение, оставившее след в моей жизни. В то время активизировались те, кто несправедливо бросал камни в национальные традиции и ценности, и академическое сообщество должно было противостоять этому процессу. Нужны были смелые национальные кадры-руководители, которые без шума и суеты с научной объективностью и обоснованностью решали неотложные вопросы по защите национальных интересов и социально-экономической стабильности в республике.

Третий поворотный момент был связан с распадом СССР и появлением на его обломках независимых государств. Мы получили возможность изучать нашу историю и историческое наследие без идеологических установок союзного центра. Смена прежних названий на новые происходила без бюрократических и идеологических давлений и с надлежащей быстротой. К примеру, передача здания музея Ленина в Ташкенте Музею истории народов Узбекистана прошла достаточно легко. Хотя такая трансформация и вызвала сопротивление со стороны старых коммунистов.

Сегодня я могу беспрепятственно высказывать свои взгляды, даже критические суждения, заявлять о недостатках, которые в обществе всегда были и остаются. Несмотря на свой почтенный возраст, я не жалуюсь на личные проблемы, живу большой и насыщенной общественной жизнью и представляю Узбекистан как единую и дорогую мне семью. Какие бы вызовы эпохи её ни сотрясали, я всегда с ней. Любая семья не бывает без недостатков, а страна как большая многонациональная семья – тем более. Полагаю, что недостатки семьи сами члены семьи должны исправлять сообща, не вынося их наружу и не спекулируя на трудностях. Это мой жизненный принцип. Это и есть третье незабываемое коренное изменение, оставившее след в моей жизни.

ВИ: Как Вы понимаете исторический процесс: в нём больше цикличности, линейности или нелинейности?

АА: В моём понимании исторический процесс носит циклически-ли-нейный характер. Это обусловлено тем, что исторические процессы в обществе определяются не только природными факторами, но и неразрывно связаны с человеческой деятельностью. Общество развивается неравномерно в зависимости от экологических и иных возможностей, а циклические изменения оказывают на него как негативное, так и позитивное влияние.

В подобных условиях решающее значение приобретает характер политического лидерства. Если лидер является популистом, вся тяжесть проблем ложится на широкие народные массы, а популистская политика не способна направить общественное развитие по реформаторскому пути. Нарушение циклической траектории развития страны в реальности напрямую зависит от политики её лидера.

В ритмичном развитии экономики негативную роль играет усиление религиозного фанатизма. Религия в обществе может выполнять важную воспитательную функцию, формируя нравственность, моральную чистоту, совестливость и ответственное отношение к труду. Однако она никогда не выполняла функции светского государства в системе управления, особенно в формах фундаменталистского ислама. В тех случаях, когда это происходило, государственная казна истощалась, а страна погружалась в политический и экономический кризис. Достаточно вспомнить период правления Сахибкирана Амира Темура и последующую эпоху: когда религиозный фанатизм приобретал доминирующее положение, политическое управление приходило в упадок. И наоборот.

Процветание Саудовской Аравии и Объединённых Арабских Эмиратов объясняется не божьей милостью, а наличием огромных запасов нефти и газа и, главное, эффективной реализацией этого потенциала через созидательный человеческий фактор. И этот фактор может в ряде случаев вписываться в цикличность, но зачастую имеет самостоятельное значение, нарушая или благоприятствуя цикличному или линейному порядкам развития. В истории культуры, конечно, случаются и непредсказуемые повороты. Ведь исторический процесс – это тернистый, драматичный и разнонаправленный путь, в котором случайные события многое могут изменить, особенно в ситуациях перехода и бифуркации. Но фактор человеческого, личностного участия для меня является ключевым.

ВИ: На Ваш взгляд, исторические традиции в эпоху цифровой цивилизации устарели или нет?

АА: Исторические традиции легче воспринимаются и являются более живыми образцами опыта и творчества для людей, нежели одномерные артикуляции цифровой цивилизации, ибо последняя скучная и сухая, хотя и удобная для всевозможных вычислений, расчётов, например для статистического анализа экономики и прочих формальных задач. И в этом сегменте общественной жизни цифровые технологии весьма полезны и перспективны, но по своей сути беспочвенны относительно укоренённых в человеческую культуру исторических традиций. Ведь наше жизненное пространство состоит не только из экономики и формальных вычислений, но представляет собой поиск и фиксацию смысла в человеческой жизни. К тому же для управления обществом нужны духовные ценности, мировоззренческие ориентиры, идеологические проекции всего того, что направляет и поддерживает социальное развитие, включая экономику и политику. Без этого жизнь теряет всякий смысл. Таким образом, одно дополняет другое. Опыт прошлого всегда был и будет востребован. Значит, исторические традиции не устарели, и было бы разумно научиться их связывать между собой, что в настоящее время является жизненной необходимостью.

ВИ: Современный мир – он Вас разочаровывает, вселяет надежду или вдохновляет?

АА: Скажу так: с одной стороны, современный мир меня вдохновляет, а с другой – разочаровывает. Всегда в жизни есть место и для надежды.

Вдохновляет потому, что я благодаря своему профессиональному творчеству работаю по специальности свободно, без каких-либо идеологических ограничений. Как один из ведущих экспертов возглавляю специализированный совет по защите докторских диссертаций по историческим дисциплинам, а также являюсь главным редактором престижного журнала «История Центральной Азии», издаваемого Национальным педагогическим университетом Узбекистана имени Низами. Состою также членом специализированного совета при Институте антропологии Академии наук Республики Узбекистан по специальности «Археология». При этом у меня достаточно свободного времени, и при возможности я часто выступаю перед молодёжью в государственных и частных высших учебных заведениях, а также в средних школах по всей республике. Под моим научным руководством занимается целая плеяда молодых соискателей кандидатских и докторских ученых степеней. Я регулярно и системно работаю с ними, внимательно читаю их научные труды и диссертации, вношу соответствующие поправки, что мотивирует меня и дальше продолжать жить в этом духе. Получаемая мною зарплата достаточна для содержания моей семьи, чему я счастлив. Разве это может не радовать и вдохновлять?

Но есть в сегодняшних днях и то, что тревожит. Современный мир разочаровывает тем, что в обществе стал господствовать популизм. Население разделилось на две категории: новые богачи, так называемые «янги ўзбеклар» (применительно к Узбекистану), и простой народ. Между людьми распространены неблагодарность, лукавство, недоверие. При этом честность и преданность Родине, добросовестное отношение к труду ценятся всё меньше и меньше. Отсутствие интереса к учебным занятиям в школах и вузах приобретает массовый характер. В вузах руководство интересует только посещаемость, крен сделан в сторону организации легковесных и развлекательных мероприятий. Тогда как внимание к глубоким знаниям молодёжи, приобщение к историческому наследию, к преемственности поколений сильно запаздывает и ослабевает. Вот что меня беспокоит.

Самый тревожный сигнал – отсутствие надлежащего сцепления между теорией и практикой, разрыв между аудиторными занятиями и реальной жизнью, господство популизма в практической деятельности. В результате этого усиливаются всякого рода псевдонаучные и спекулятивные проекты, религиозный фанатизм среди населения. И в этом ещё одно моё разочарование. Но всегда я остаюсь оптимистом и настроен на лучшее.

ВИ: Диалог культур – это политический лозунг или стратегия выживания человечества?

АА: Признаюсь, долго размышляя над этим вопросом, я наконец пришёл к убеждению, что диалог культур в нынешнем виде – это не стратегия выживания человечества, а, скорее, политический лозунг идеологических лидеров мировых сверхдержав и господствующих классов. Наблюдая за каждой встречей руководителей государств, за договорами, которые они принимают, и торжественными церемониями на высшем уровне, в душе испытываю успокоение, надеясь, что история повернётся к лучшему. Однако взаимные договорённости почти всегда остаются на бумаге. Как говорится, бумага всё стерпит, и равноправного диалога культур так и не получается. Для него нужна истинная независимость включённых в него субъектов. Тот, кто твёрдо не стоит на ногах, не может быть полноправным участником диалога и культурного обмена.

ВИ: В нашем быстро меняющемся и беспокойном мире уникальный опыт общения народов Центральной Азии и Поволжья наполняется особым смыслом и значимостью. Сердцевиной межкультурного общения являются прежде всего живые связи людей, их совместные проекты в различных областях науки, образования, искусства и пр. Особую важность обретает межвузовское партнёрство по программам городов-побратимов, творческих индустрий, туризма, народных промыслов и ремёсел. Самара и Самарканд имеют давние дружеские связи и как официальные города-побратимы являются активными участниками евроазиатской интеграции, межкультурного, научного и образовательного сотрудничества.

Каким Вы видите потенциал для наращивания межрегионального сотрудничества между Узбекистаном и Россией?

АА: Нельзя не признать, что Среднее Поволжье имеет давние исторические связи с Центральной Азией. Но важнее всего то, что прошлое наших народов не только до сих пор связывает нас, но также и сегодня наполняется современными научными проектами, дружескими программами и реальной профессиональной кооперацией, в том числе и теми, которые Вы упомянули. О Вашей плодотворной подвижнической деятельности в этом направлении мне хорошо известно. И это может быть ярким примером того, как надо создавать живые мосты общения между людьми, открывать и развивать по ним двухстороннее движение культур. В моей библиотеке есть несколько книг, которые рассказывают об успешном сотрудничестве самарских и самаркандских учёных, а также педагогов в рамках побратимства двух городов. Между прочим, столицы наших стран – Ташкент и Москва, также города-побратимы. Мне особенно приятно, что Самарская область в 2022 г. заключила Соглашение о сотрудничестве с моей родной Наманганской областью. Как учёному-археологу мне хотелось бы видеть, что именно научные связи будут драйвером для всех других видов сотрудничества между Средним Поволжьем и Узбекистаном. Археологические исследования не только помогают возвращать в современную культуру памятники наследия, но и притягивают к себе самые разные научные дисциплины, социальные институты, отрасли экономики (музеи, туристические агентства, ремесленные мастерские, художественно-выставочные пространства и пр.), развивают транспортную инфраструктуру и многое другое.

ВИ: Какие уроки даёт Великий шёлковый путь для современной культуры?

АА: В древности, начиная с эпохи неолита, на южных территориях стало преобладать оседлое земледельческое хозяйство, на северных – скотоводческое. Борьба людей за существование, сначала между племенами и родами, вызвала необходимость установления между ними экономических, этнокультурных и политических связей. Первоначальный обмен потребительскими товарами, необходимыми для повседневной жизни, постепенно превратился в товарно-денежные (монетные) межгосударственные связи. Если в эпоху мезолита человечество в высоких широтах приручило северного оленя, в южных регионах – собаку, то с эпохи неолита были одомашнены лошадь, верблюд, бык и некоторые другие животные. Постепенно они стали массовым средством передвижения и важным источником жизнедеятельности людей. С наступлением эпохи бронзы в северных территориях образовалось кочевое скотоводческое хозяйство, в южных регионах – ранняя городская культура, а между племенами и государствами начали складываться сухопутные и водные торговые караванные пути.

Вдоль этих сухопутных путей возводились первые города с оборонительными стенами и иные городоподобные поселения. Эти торгово-караванные пути в зависимости от товаров и географического расположения имели разные названия: меридиональный путь, шёлковый путь, царский путь, нефритовый путь. Сначала сложились так называемые внутренние пути, затем межрегиональные и мировые торговые трассы. За обладание отдельными участками этих караванных путей возникали меж- культурные, межгосударственные и даже межцивилизационные конкуренции, разгорались конфликты и военные столкновения. По этим путям шли ценные хозяйственные товары, образцы искусства, религиозные идеи, технические изобретения и пр. Благодаря караванным трассам они выходили за пределы государств и становились общечеловеческим достоянием. И вот среди этих путей наиболее значимым был межконтинентальный путь, названный в истории государств Центральной Азии (в 1877 г.) Великим шёлковым путём. И эта историческая трасса движения культур не утратила своего значения и сегодня. Однако в современном мире его товарообменная функция существенно расширилась, политическое значение усилилось, транспортные средства изменились, но конкуренция за контроль над этим путём между сверхдержавами мира остаётся актуальной и в XXI веке. Очевиден рост его политико-экономических составляющих, но заметным становится и его негативное влияние на национальные культуры современных народов. По выводам авторитетных научных экспертов, всеобщая глобализация определённо ведёт к постепенному размыванию национальной государственности и её самобытной культуры. Экономически сильные и богатые нации подавляют на этом пути тех, кто по разным причинам не выдерживает конкуренции или сохраняет приверженность своим исконным национальным ценностям.

ВИ: Говорят, один в поле не воин. Но порой и от одного зависит многое. Так по силам ли одному что-либо изменить?

АА: Да, есть такая пословица. Однако бывает так, что решение зависит лишь от одного человека. Человек сам по себе может обладать большой силой и успешно решать проблемы, стоящие перед всем обществом. В мире немало тех, кто справляется с трудностями единолично. Иногда такие персоны далеки от демократических принципов в управлении, избыточно самоуверенны, склонны к популизму, полагая, что у одного есть исключительные права для подчинения своей воле других людей. Но случается и так, когда одна большая личность берёт на себя ответственность за происходящее и силой своего авторитета и гражданского мужества защищает общество от посягательств или предлагает ему путь и показывает пример позитивных преобразований. Роль личности проявляется в истории по-разному, но эта роль всегда была и будет оставаться весьма значительной. Всё зависит от того, о какой личности идёт речь – в чьих руках власть и что в голове человека, стремящегося идти вопреки. Это историческая истина, подтверждённая жизнью.

ВИ: Какими принципами Вы руководствуетесь в своей жизни?

АА: В своей жизни я пережил три исторические эпохи. Но будь то советский период, эпоха первого президента независимого Узбекистана И.А. Каримова или нынешний период обновляющегося Узбекистана под руководством президента Ш.М. Мирзиёева – я всегда и везде старался быть принципиальным и честным, прежде всего перед самим собой как гражданин страны и учёный-археолог. Моя Родина – Узбекистан, и вся моя жизнь состояла в стремлении правильно понять и любить страну, в которой родился, вырос и получил профессию. Не побоюсь громких слов и скажу прямо как есть – любовь к своей стране для меня первостепенна и священна. По существу, вся моя жизнь – это борьба за правильную мысль, правильное слово и правильное дело. Конечно, в ракурсе гражданской ответственности и того, как я эту правильность понимаю в меру своих знаний и компетенций. В этом, пожалуй, состоит содержание и смысл моей жизни.

ВИ: Благодарю Вас за обстоятельные и интересные ответы.

АА: Признателен и Вам за внимание к моему юбилею и приятную беседу.

Сведения об авторе:

Владимир Иванович Ионесов, доктор культурологии, кандидат исторических наук, профессор кафедры культурологии, музеологии и искусствоведения Самарского государственного института культуры ул. Фрунзе, 167, Самара, 443010

Дата поступления статьи: 03.03.2026

Одобрено: 14.09.2026

Дата публикации: 23.10.2026

Samara

Vladimir I. Ionesov , Doctor in Cultural Studies, PhD in History, Professor at the Department of Culture, Museum and Art Studies, Samara State Institute of Culture

167 Frunze Str., Samara, 443010, Russia