Историко-культурное значение традиционных духовных ценностей в судьбе государства и общества: к 25-летию прославления новомучеников и исповедников российских

Актуальность проблемы . Сохранение основополагающих духовно-нравственных ценностей, верность которым продемонстрировали подвижники благочестия кризисного периода российской истории, является необходимым условием прогрессивного развития государства и общества. Разрыв исконно родственной, «кровной» преемственной связи, изоляция от базовых традиций духовного национального наследия многими современными исследователями осознается как опасность, способная привести к утрате идентичности, дестабилизации государственной целостности, утрате уникального «индивидуального лица» и важнейшей гуманитарной составляющей отечественной культуры.

Духовная, а конкретно, религиозная культура формируется благодаря тому, что человек не ограничивает себя лишь чувственно-внешним опытом, не придает ему преимущественное значение, а признает духовно-нравственный опыт в качестве основы для реализации высшей цели и смысла бытия. Именно духовность, по словам философа И.А. Ильина, характеризует, выражает индивидуальность, неповторимость, исключительность человека, его целостность на протяжении всего жизненного пути. Это то, что И.А. Ильин называл идентичностью [Ильин 1993].

В данном контексте представляется актуальной тема более глубокого изучения, а также поисков путей и способов сохранения исторической памяти, духовной, религиозной культуры, этнокультурной ментальности и национальной идентичности в условиях негативного влияния чужеродных ценностей социальной макросреды. Образцами непоколебимой верности христианским идеалам стали подвиги святых новомучеников, прославленных в лике святых Русской православной церкви в переломную эпоху конца ХХ в.

Основное содержание . В своем знаменитом докладе на Архиерейском соборе 2000 г., состоявшемся в восстановленном храме Христа Спасителя в Москве, Патриарх Московский и всея Руси Алексий II с особым чувством выделил те драматические аспекты в судьбе России и Русской православной церкви, которые предшествовали поистине выдающемуся событию постсоветского периода – канонизации христианских новомучеников и исповедников российских. Первоиерарх указал на то, что Церковь пережила невиданные с первых веков возникновения христианства богоборческие гонения, в результате которых «многие тысячи иерархов, священнослужителей, монашествующих, мирян прославили Господа мученической кончиной, безропотным перенесением страданий и лишений в лагерях, тюрьмах, ссылках… Но подвиг мучеников и исповедников укрепил Церковь, став ее твердым основанием» [Алексий II 2000].

Святость в категориях и смыслах христианской антропологии – это потенциальный дар Божий каждой личности, реализующийся как ипостасный1 ответ на Божественную любовь [Зиновий 2014]. Феномен и проявление святости – проблема, требующая специального рассмотрения, однако в контексте нашего историко-культурологического исследования считаем правомерным краткий анализ ряда определений.

Согласно трудам ученых-богословов, за более чем две тысячи лет своего исторического существования Церковь пребывала «воинствующей даже до крови, в подтверждение слов Христа, что врата адова не одолеют ее (Мф. 16,18). Церковь, «словно порфирой и виссоном, украшалась кровью своих мучеников, непрестанно орошалась токами слез своих преподобных подвижников»2. Именно такими мучениками за православную веру стали многочисленные подвижники, прославленные на Архиерейском соборе в августе 2000 г., который в качестве своего важнейшего деяния отметил прославление для общецерковного почитания сонма новомучеников и исповедников российских.

Для понимания сущности понятия «святость» обратимся к значению греческого слова «мученик» (martis), которое означает «свидетель». В русском переводе, а именно в его церковном словоупотреблении, данная категория содержит особый смысл, который выражается в «свидетельстве об Истине страданиями за веру» [Канонизация святых 1999]. Такое определение содержится во многих трудах выдающихся деятелей Русской православной церкви [Святые, коим Господь… 1995].

Мученичество как явление, неотъемлемое от понятия святости, является неопровержимым доказательством истинности веры Христовой, ради которой представители разных социальных слоев, общественного положения, национальностей и т.д. готовы пожертвовать всем, даже своей жизнью, чтобы подтвердить и засвидетельствовать незыблемость веры как «всецелого сознания близости и соприсутствия Бога Живого» [Отцы и учители Церкви... 1996]. В соответствии с раннехристианским пониманием, «мученик – это тот, кто соединяется теснейшим союзом с Богом, и тот, кто публично его исповедует» [Мейендорф 2000].

Ссылаясь на учение святых отцов Церкви, современный ученый-богослов, профессор Московской духовной академии А.И. Осипов определяет святость как причастие Богу (ср.: 2 Петр. 1: 4), духовное уподобление Ему, обожение, которое преподобный1 Серафим Саровский назвал «стяжанием Духа Святого». Самые главные свойства Творца – любовь и смирение, в наивысшей степени открывшиеся в Боговоплощении и на Голгофе, являются показателями уровня святости человека. В святоотеческом учении говорится о смирении как об основе и источнике истинной любви [Осипов]. Так, святой Исаак Сирин (VII в.) пишет: «Что соль для всякой пищи, то смирение для всякой добродетели… потому что без смирения напрасны все дела наши, всякие добродетели и всякое делание»2.

Выдающийся русский мыслитель Н.А. Бердяев предлагает философское понимание смирения, базирующееся на христианском понимании: «Смирение есть не уничтожение человеческой воли, а просветление человеческой воли, свободное подчинение ее Истине» [Бердяев 1926].

Утверждение христианских идей в служении святых новомучеников воплотилось как в их опыте духовной жизни, так и богословских трудах, изучение которых в условиях морально-этических и нравственных деформаций современного мира позволяет проникнуться пониманием глубины их веры и высоты подвига.

Обратимся к фактам служения и творческому наследию некоторых подвижников благочестия, канонизированных в постсоветскую эпоху. В числе первых, безусловно, Патриарх Московский и всея Руси Тихон (в миру – Василий Иванович Беллавин, 31 января 1865 – 7 апреля 1925) – Патриарх Московский и всея Руси с 21 ноября (4 декабря) 1917 г. по 25 марта (7 апреля) 1925 г., прославление которого состоялось 9 октября 1989 г. В 2025 г. исполнилось 160 лет со дня рождения и 100 лет со дня преставления выдающегося первоиерарха.

Патриарх Тихон, избранный на патриарший престол Всероссийским Поместным собором Русской православной церкви после двухсотлетнего вынужденного «безглавия» – яркий образец высочайшего христианского смирения. Историки Церкви называют его самым великим мучеником за веру из всех пострадавших в эпоху послереволюционных репрессий, когда

«затмились в совести народной христианские начала строительства государственного и общественного; ослабла и сама вера, неистовствует безбожный дух мира сего» [Цыпин 2006]. Все тяготы, выпавшие на долю Церкви, патриарх Тихон нес на своих плечах до самой мученической кончины, находясь в фактическом заточении в стенах Донского монастыря.

Личность первосвятителя Тихона, по воспоминаниям митрополита Анастасия (Грибановского), отличали редкая скромность, кротость, «любовь, соединенная с нежностью», и то чувство меры, которое особенно ценилось у иерархов древности» [Современники о Патриархе Тихоне 2007б: 18]. Все душевные качества святителя Тихона, его многогранные таланты – ум, сердце, воля – «взаимодействовали в личности Патриарха в строгом органическом согласии, благодаря чему поведение Владыки в начавшуюся эпоху тоталитаризма всегда оставалось ясным и ровным, сохраняя гармоническую цельность духа» [Современники о Патриархе Тихоне 2007б: 17].

Диапазон служения святителя Тихона после окончания Петербургской духовной академии включал пастырскую, преподавательскую, административную, миссионерскую и благотворительную деятельность. Так, в частности, возглавляя православную церковь в Америке, архиепископ Тихон много потрудился в деле распространения православия, в благоустройстве обширной епархии, в строительстве храмов для православных верующих, в устройстве дома для безвозмездного приюта и питания бедняков – переселенцев из России. Все эти и другие достижения служения святителя способствовали его избранию почетным гражданином Соединенных Штатов [Современники о Патриархе Тихоне 2007а: 62].

Действия патриарха Тихона в репрессивный послеоктябрьский период свидетельствуют о том, что он принимал все возможные меры для того, чтобы избежать жертв из среды духовенства, монашества, мирян и сохранить в стране религиозную жизнь, определив при этом строго канонический статус Русской православной церкви по отношению к советскому государству [Шафажинская 2010]. Спокойный и сострадательный патриарх занял твердую позицию и проявил непоколебимую волю во время трагической для Русской церкви и отечественной культуры кампании по изъятию церковных ценностей, убеждая новую власть в том, что «мы в полной неприкосновенности храним из глубины веков дошедшие до нас церковные сокровища, имеющие значение святыни или историческое, и хотим сберечь их до будущих веков, и, наоборот, все, что не имеет такого значения, сейчас же допускаем верующих отдать на помощь голодающим, как имеющее ценность только по материальной стоимости» [Поспеловский 1995: 104].

О значимости крестного пути святейшего патриарха Тихона в деле служения Российской церкви, обществу и государству проникновенно сказал его преемник – митрополит Сергий (Страгородский): «Он один безбоязненно шел прямым путем служения Христу и Его Церкви. Он на себе одном нес всю тяжесть Церкви в последние годы, мы им живем, движемся и существуем, как православные люди» [Первоиерархи… 2009: 56].

Проблема нравственного выбора и смыслоопределяющих ценностей для религиозных деятелей (как и представителей светского общества) стала краеугольным камнем в аксиологическом конфликте Церкви и новой власти. Один из ярких представителей плеяды канонизированных церковных деятелей, обращавшихся к данной теме в своем эпистолярном наследии и пастырских наставлениях, – священномученик Онуфрий (Гагалюк), архиепископ Курский и Обоянский (в миру – Антон Максимович Гагалюк, 02.04.1889 –

01.06.1938). Он был осужден 8 марта 1938 г. Хабаровским краевым судом на 10 лет лишения свободы с запрещением переписки, а по факту 17 марта того же года владыка Онуфрий был приговорен к смертной казни и 1 июня рас-стрелян1.

Важным аспектом размышлений и богословских трудов владыки были вопросы, касающиеся, в частности, отношения христианина к нынешней власти. Основываясь на слове Спасителя мира: отдавай кесарево кесарю, а Божие Богу (Мф. 22, 21), владыка Онуфрий пишет: «Против внешней власти мы, православные, не шли и не идем. И это подтверждаем своими делами»2. «Мы должны повиноваться внешней власти и делать все, что она потребует в своей области. Но Божие, относящееся к Богу, к жизни Церкви Божией, мы уже должны отдавать Богу. А если внешняя власть посягает на область божественную, религиозную, и станет нас призывать к борьбе с Богом и Его Церковью, мы с этим не можем согласиться как православные христиане, не можем и по нашим религиозным законам, и в этом случае не должны подчиняться ей, как это видим на примере апостолов Христовых» [Заветы новомучеников… 2004: 33]. Поразительно, как точно и ясно владыка разъясняет важнейший религиозно-мировоззренческий вопрос с богословских и философских позиций, подчеркивая абсолютный приоритет и ценность власти духовной по отношению к власти светской [Заветы новомучеников… 2004].

Бесстрашие, бескомпромиссность нравственного выбора, крепость веры и духовная стойкость, мужество новомучеников поражают. Особенно проникновенно звучат строки писем и проповедей подвижников, осознающих скорый конец своего земного пути, но находящих в себе силы для прощения врагов и выражения безграничной любви к своему народу, которому они служили и за который неустанно молились.

В своем обращении священномученик Иоанн Восторгов, расстрелянный 5 сентября 1918 г. и погребенный на Ходынском поле в Москве, ранее писал: «Что чувствовать нужно к тебе, наш родной и милый русский народ, великий в вере, великий в смирении, великий в труде, в самоотвержении, в духовной красе твоего исторического делания в прошлом и захватывающий дух величайшей мировой задачи твоего призвания в будущем? С любовью к Богу – любовь наша и к тебе, святая наша Русь! И если и за тебя умерщвляют нас всякий день, считают нас за овец, обреченных на заклание, то все мы тебе отдадим, и жизнь, и смерть, и все преодолеем силою Возлюбившего нас» [Восторгов 1995].

Позволим себе утверждение, что данная позиция, риторика, ее подлинно патриотический пафос являются аксиологической манифестацией и своего рода духовно-культурной декларацией, адресованной части современного российского общества, стремящейся сохранить основополагающие традиционные ценности, за которые подвижники благочестия мученически пострадали и отдали свои жизни.

Значение базовых духовных ценностей в современной отечественной культуре огромно. Они стали основанием для возрождения религиозного просвещения, бурный всплеск которого начался в рубежный период ХХ–ХХI столетий. Святейший патриарх Алексий II выразил убеждение, что воспитание юношества на христианских ценностях, усвоение молодыми людьми христианской нравственности позволит им «понимать великих поэтов и писателей, музыканто в и художников прошлого, таких как Гете, Шекспир, Пушкин,

Гоголь, Достоевский, Бах, Моцарт, Мусоргский, Римский-Корсаков, Чайковский, Рахманинов, Рафаэль, Микеланджело, Андрей Рублев, Суриков, Васнецов, Нестеров и многие другие деятели литературы и искусства, сформировавшиеся в христианской традиции, взрастившей их таланты» [Алексий II 2004: 227].

По благословению его святейшества открылись духовные семинарии, духовные училища, воскресные школы и традиционные православные гимназии. Не осталось без внимания и высшее богословское образование: в 1992 – начале 1993 г. был открыт, в частности, Свято-Тихоновский богословский институт (ныне – Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет) в целях профессиональной подготовки не только ученых-богословов, но и высококвалифицированных специалистов гуманитарного профиля с религиозной составляющей. В государственных вузах были открыты и успешно функционируют в наши дни кафедры теологии, религиоведения.

После многолетних гонений Церкви в эпоху тоталитаризма фактически была возвращена возможность миссионерской деятельности, благотворительного служения (запрещенного в прежние советские годы). Последнее десятилетие ХХ в. и первое десятилетие XXI столетия ознаменовались открытием тысячи храмов, сотни монастырей. Церковь получила возможность общественной проповеди; миллионы людей смогли приобщаться ко многим возвращенным святыням, иконам и церковным ценностям.

Заключение . Определяя значение жертвенного христианского подвига новомучеников и исповедников российских, Освященный Архиерейский собор Русской православной церкви 2000 г. провозгласил, что, «терпя великие скорби они [новомученики] сохранили в сердце мир Христов, стали светильниками веры для соприкасавшихся с ними людей. Будучи столь стесняемы внешними обстоятельствами, все встречавшиеся испытания они переживали с твердостью и смирением, как это подобает каждому подвижнику и делателю на ниве Христовой» [Алексий II 2004: 227]. Духовные наставники и просветители минувшего столетия, претерпевшие гонения, но оставшиеся в живых и сумевшие непосредственно передать духовным детям свой собственный внутренний опыт Богообщения и пример подвижничества – великое достояние не только отечественной, но и мировой духовной культуры [Шафажинская 2010].