Изображения собак в наскальном искусстве на территории Китая

На распространенность образа собаки в наскальном искусстве всех петроглифических провинций Китая (районирование китайских петроглифов см. в [Гай Шаньлинь, Лоу Юйдун, 1993. С. 6]) впервые обратил внимание еще патриарх китайского петроглифоведения Гай Шаньлинь. В своей статье, специально посвященной этой теме, он указывает, что в большинстве случаев собаки на петроглифах Китая присутствуют вместе с человеком в сценах охоты или выпаса стад. Кроме того, на петроглифах фиксируется и охранная функция собаки. Есть также отдельные изображения собак в других контекстах, в том числе в сценах ритуалов (например, на писанице Хуашань в Гуанси). Автор подчеркивает необходимость изучения наскальных рисунков собак в комплексе с прочими данными археологии, этнографии, фольклористики, касающимися как хозяйственного использования этих животных, так и традиционных представлений о собаке, ее статусе в духовной культуре, обрядовой практике и т. п. [Гай Шаньлинь, 1989].

Поскольку не во всех случаях можно согласиться с интерпретациями петроглифических сюжетов, предложенными в вышеупомянутой статье, а, кроме того, за время, прошедшее с ее публикации, были обнаружены новые памятники наскального искусства, мы, отталкиваясь от выборки Гай Шаньлиня, расширив и дополнив ее, приводим ниже краткий обзор изображений собак на петроглифах из разных регионов Китая. Данный обзор – лишь один из первых шагов в разработке чрезвычайно важной темы – исследования зооморфных образов в наскальном искусстве Китая. Доля фигур диких и домашних животных в составе петроглифов на территории Китая, по некоторым подсчетам, составляет около 80 % [Гай Шаньлинь, Лоу Юйдун, 1993. С. 8]. Изучение этих рисунков позволит, на наш взгляд, получить новую информацию о хозяйственной жизни и мировоззрении людей, оставивших после себя памятники наскального искусства.

Материалы и обсуждение

Одиночные изображения собак достаточно широко распространены на территории Китая. Однако информационный потенциал одиночных фигур (не в составе композиций) ограничен, а кроме того, в условиях плохой сохранности петроглифов и в отсутствие контекста не всегда представляется возможным установить видовую принадлежность животных. Поэтому в данной статье мы рассмотрим в основном рисунки собак на петроглифах в составе многофигурных композиций.

1.    Собаки на охоте

Участие собак в охоте запечатлено на петроглифах Синьцзяна, Нинся, Ганьсу, Внутренней Монголии, а также Юньнани.

На петроглифах на территории коммуны «Красный октябрь» («Хун шиюэ») в уезде Нилки Или-Казахского автономного округа Синьцзян-Уйгурского АР выбиты лучник, стреляющий в оленя, и три собаки (рис. 1, 1 ) [Чэн Чжэньго, Чжан Юйчжун, 1984. С. 78]. Исследователи связывают создание этих изображений с деятельностью кочевников дотюркской эпохи [Там же. С. 79]. Собака показана в сцене охоты в горах Куруктаг на территории Баян-Гол-Монгольского автономного округа. Это довольно сложная композиция, состоящая из животных (горного козла, собаки, верблюда и др.), людей, дерева и геометрических фигур (круг в верхней части, вероятно, обозначает солнце, семантика прочих символов не вполне ясна) (рис. 1, 2 ) [Ху Банчжу, 1997. С. 16]. На петроглифах у поселка Уласт в округе Алтай Синьцзян-Уйгурского АР есть фигура конного лучника, который натягивает тетиву, целясь в убегающего оленя, рядом с ним собака с оскаленной пастью (?). Неподалеку показана охота на диких лошадей: охотник готовится пустить стрелу в лошадь, к которой устремляется собака. На петроглифах Куньлуньшанькоу в уезде Пишань (Гума) в округе Хотан Синцзян-Уйгурского АР собака изображена рядом с лучником-охотником в сцене охоты на горных козлов (рис. 1, 3 ) [Гай Шаньлинь, 1989. С. 58-59].

В наскальном искусстве в горах Хэйшань, пров. Ганьсу, также достаточно распространены сцены охоты. На петроглифах в ущелье Цзяохаогоу к северу от дер. Хуанцаоинцунь (на территории поселка Юйцюань городского округа Цзяюйгуань) собаки терзают горных козлов, а рядом показан всадник-охотник [Цзяюйгуань Хэйшань..., 2016. С. 112-113]. Еще одна композиция делится на три яруса. В верхнем - шесть оленей; в среднем - четыре конных лучника, перед ними - олень, бык и три оленя, позади - собака; в нижнем ярусе изображены два быка, стреляющий в них из лука человек, олень и еще один человек c округлым предметом (?) в руках [Ганьсу дицюй..., 1972. С. 44].

Сцены охоты - чрезвычайно распространенный сюжет в наскальном искусстве Внутренней Монголии (в горах Иньшань, в степях Уланчаба, в пустыне Бадын-Джаран, в бассейне р. Бай - чахэ) и Нинся-Хуэйского АР (в горах Хэланьшань - местонахождения Дасифэнгоу (Дасифо-гоу), Хэйшимао). Как правило, это многофигурные композиции, включающие изображения лучников-охотников (пеших и конных), диких животных (козлов, оленей, лошадей) и охотничьих собак [Гай Шаньлинь, 1986; Гай Шаньлинь, 1989; Гай Шаньлинь, 1997; Дамо ичжэнь, 2014; Сюй Чэн, Вэй Чжун, 1988; Сюй Чэн, Вэй Чжун, 1993].

Фигуры охотничьих собак встречаются и в южных районах Китая. Так, на одной из писаниц в уезде Цанъюань пров. Юньнань в сцене облавной охоты на быков нарисованы охотники с собаками (рис. 1, 4 ) [Ван Ниншэн, 1985. С. 29, 81, 91].

2.    Пастушьи собаки

Пастушьи собаки изображались на территории Синьцзяна и Внутренней Монголии.

На одном из петроглифов в уезде Каба (Хабахэ) в округе Алтай Синьцзян-Уйгурского АР показана группа животных (баранов, оленей, верблюдов), за ними бежит собака, а справа и слева от «стада» - два пастуха. У одного из них в руках хлыст [Гай Шаньлинь, 1989. С. 59].

Множество пастушьих собак имеется на петроглифах Внутренней Монголии (Иньшань , Уланчаб) (рис. 1, 5 ) [Гай Шаньлинь, 1986; Гай Шаньлинь, 1989]. Например, на одном из петроглифов в хошуне Урад-Чжунци изображено стадо коз, а рядом с ними - женщина и собака [Гай Шаньлинь, 1986. С. 291]. Однако необходимо заметить, что не всегда можно четко различить рисунки со сценами охоты и выпаса скота, а также охотничьих, пастушьих и сторожевых собак.

3.    Сторожевые собаки

В наскальном искусстве севера Китая фиксируется и охранная функция собаки. Такие рисунки известны на территории Синьцзяна и Внутренней Монголии.

На петроглифах Хуншитоуцюань в уезде Чаганьтокай (Юйминь) округе Чугучак (Тачэн) Или-Казахского автономного округа Синьцзян-Уйгурского АР присутствуют: всадник на лошади, несколько козлов, еще один человек, стоящий около юрты (?) и несколько собак и козлов на переднем плане. Возможно, здесь показаны сторожевые собаки, охраняющие скот и жилища.

В горах Иньшань в ущелье Гэдэшандэгоу изображено стадо коз, а рядом с ними крупная собака, напоминающая банхара (бурят-монгольского волкодава) (рис. 1, 6) [Гай Шаньлинь, 1986. С. 17]. Эти собаки и в настоящее время используются скотоводами Монголии и Бурятии для защиты стад от волков.

4.    Ритуальные сцены

На петроглифах в бассейне р. Цзоцзян в Гуанси-Чжуанском АР собаки представлены весьма широко. Инвариантом является следующая композиция: в центре располагается фигура антропоморфного персонажа с широко расставленными и согнутыми в коленях ногами, поднятыми руками, часто с мечом или ножом в руке, под ним - изображение собаки, рядом зачастую находятся тимпаны бронзовых барабанов, украшенные звездой по центру, вокруг центрального персонажа, показанного всегда анфас, располагаются другие антропоморфные фигуры анфас или в профиль. Создание писаниц большинство исследователей приписывает племенам лоюэ ( лаквьет ) ММ - предкам современных чжуанов и датирует периодом от Чжаньго до Восточной Хань (V в. до н. э. - III в. н. э.). На наш взгляд, описанная выше сцена представляет собой ритуал, в ходе которого собаку приносили в жертву духам предков или божествам, связанным с водной стихией (подробнее см.: [Кудинова, Черемисин, Комиссаров, 2019]).

Данный сюжет был встречен и в наскальном искусстве пров. Юньнань: на одной из писаниц в Цанъюань-Васком автономном уезде также имеется изображение антропоморфной фигуры с животным над головой (рис. 1, 7 ) [Ван Ниншэн, 1985. С. 86]. По нашему мнению, это может быть собака, как и на петроглифах в бассейне р. Цзоцзян (ср. с рис. 1, 8 ). Проблема датирования петроглифов уезда Цанъюань в настоящее время не решена. В основном предлагаются следующие датировки: 1) поздний неолит (3000-1000 л. до н. э.); 2) поздний неолит и бронзовый век, от эпохи Шан до конца эпохи Чжоу (XVI-III вв. до н. э.); 3) от Чжаньго до Восточной Хань (V в. до н. э. - III в. н. э.); 4) от Восточной Хань до Мин (I-XVII вв. н. э.). При этом даты, полученные путем радиоуглеродного датирования образцов углекислой соли и натечных образований, взятых с поверхности писаниц, а также методом споро-пальцевого анализа красителя, позволяют сузить эти хронологические рамки до интервала 1500-200 л. до н. э. (обзор исследований и вариантов датировок см.: [Чэнь Ян, Чжан Хуцай, Лю Фэнвэнь, 2010. С. 29-30]). Создание наскальных рисунков в уезде Цанъюань, как правило, приписывается племенам пу Ж - предкам современного народа ва или племенам юэ М - предкам современных дайцев, также проживающих в районе расположения петроглифов [Ван Ниншэн, 1985. С. 125; Чэнь Ян, Чжан Хуцай, Лю Фэнвэнь, 2010. С. 29].

Наскальные рисунки и на территории уезда Цанъюань, и в бассейне р. Цзоцзян выполнены красителем красного цвета, изготовленным с использованием гематита и крови животных, датировки писаниц и, возможно, их этнокультурная атрибуция также пересекаются. Эти факторы, на наш взгляд, позволяют предположить семантическое сходство по крайней мере некоторых композиций из Цанъюань и Гуанси.

h

Рис. 1. Собаки в наскальном искусстве Китая:

• 1    – собаки в сцене охоты на петроглифах коммуны «Красный октябрь», Синьцзян; 2 – охотничья собака на петроглифах в горах Куруктаг, Синьцзян; 3 – охотничья собака на петроглифах Куньлуньшанькоу, Синьцзян; 4 – собака в сцене охоты на пертоглифах в уезде Цанъюань, Юньнань; 5 – пастушья собака на петроглифе в горах Иньшань, Внутренняя Монголия; 6 – собака, охраняющая стадо, Иньшань, Внутренняя Монголия; 7 – антропоморфная фигура с животным над головой на писанице в уезда Цанъюань, Юньнань; 8 – антропоморфная фигура

  с животным над головой на петроглифах бассейна р. Цзоцзян, Гуанси; 9 – собака как персонаж мифа о затмениях, петроглифы Бали, Цинхай; 10 – собака как персонаж мифа о затмениях, петроглифы Хуайтоутала, Цинхай; 11 – предполагаемое изображение собаки на берегу залива Баоцзинвань в Чжухае, Гуандун. Черным цветом показаны выбивки и гравировки, красным – писаницы. (По: [ 1 – Чэн Чжэньго, Чжан Юйчжун, 1984. С. 78; 2 – Ху Банчжу, 1997. С. 16; 3 , 6 – Гай Шаньлинь, 1989. С. 59; 4 , 7 , 8 – Ван Ниншэн, 1985. С. 29, 86; 5 – Гай Шаньлинь, 1986. С. 17; 9 , 10 – Тан Хуэйшэн, Чжан Вэньхуа, 2001. С. 44, 50; 11 – Ли Шиюань, 2002. С. 163])

Fig. 1. Dogs in the Chinese rock art:

• 1    – dogs in the hunting scene at the petroglyphs of “Red October” commune, Xinjiang; 2 – a hunting dog at the petroglyphs in Kuruktag mountains, Xinjiag; 3 – a hunting dog at Kunlunshankou petroglyphs, Xinjiang; 4 – a dog in the hunting scene at Cangyuan petroglyphs, Yunnan; 5 – a herding dog, Yinshan, Inner Mongolia; 6 – a dog guarding herds, Yinshan, Inner Mongolia; 7 – an anthropomorphic image with an animal above head, rock paintings in Cangyuan County, Yunnan; 8 – an anthropomorphic image with an animal above head, rock paintings in Zuojiang River basin, Guangxi; 9 – a dog as a character of the eclipse myth at the Bali rock art site, Qinghai; 10 – a dog as a character of the eclipse myth at the Huaitoutala rock art site, Qinghai; 11 – supposed image of a dog on the shores of Baojingwan Bay in Zhuhai, Guangdong. Peckings and engravings are shown in black color, paintings – in red. (As per: [1 – Cheng Zhenguo, Zhang Yuzhong, 1984. P. 78; 2 – Hu Bangzhu, 1997. P. 16; 3, 6 – Gai Shanlin, 1989. P. 59; 4, 7, 8 – Wang Ningsheng, 1985. P. 29, 86; 5 – Gai Shanlin, 1986. P. 17; 9, 10 – Tang Huisheng, Zhang Wenhua, 2001. P. 44, 50; 11 – Li Shiyuan, 2002. P. 163])

5.    Мифологические и фольклорные сюжеты

Изображения собак были обнаружены на двух местонахождениях (Шицзыянь и Дэнцзяянь) так называемых «петроглифов у висячих гробов» у плотины Матанба на территории поселка Лобяо в уезде Гунсянь городского округа Ибинь пров. Сычуань. Захоронения в висячих гробах (в деревянных гробах, помещенных на высоких скальных уступах или в пещерах), как считается, принадлежали народу бо 僰 , в древности и средневековье населявшему юг современной пров. Сычуань, отсюда происходит устоявшееся название данного типа памятников – «висячие гробы народа бо » ( божэнь сюаньгуань , 僰人懸棺 ). Поскольку представители этой народности были практически полностью истреблены в период правления династии Мин (1368–1644), в настоящее время невозможно точно установить языковую и этническую принадлежность «людей бо ». Считается, что они были потомками племен пу 濮 эпохи Чжоу (1046–221 гг. до н.э.) [Шэнь Чжунчан, 1982; Чжан Лицюнь, Ту Чаоцзюань, 2010]. Учитывая расположение петроглифов в непосредственной близости от захоронений, можно предположить, что создание наскальных рисунков было связано с погребально-поминальными практиками и культом предков. «Висячие гробы» датируются в широком диапазоне от эпохи Восточной Хань (25–220) до времени правления династии Мин, вероятно, тогда же создавались и наскальные изображения рядом с ними.

Рисунки в уезде Гунсянь были нанесены красной краской на поверхность скал, так же как в Гуанси и Юньнани. Фигуры антропоморфных персонажей в этих трех районах обнаруживают определенное стилистическое сходство (см.: [Ван Ниншэн, 1985. С. 112–114]). Кроме того, на петроглифах у дамбы Матанба присутствуют рисунки бронзовых барабанов с солярно-астральными символами в центре, что также роднит эти памятники с писаницами в бассейне р. Цзоцзян. Возможно, в петроглифах юго-западных районов Китая нашли отражение реликты неких общих для аустрических народов архаичных ритуальных практик и/или мифологических сюжетов, связанных с образом собаки.

На памятниках наскального искусства в пров. Цинхай (Бали, Хуайтоутала) встречаются фигуры собаки и округлого предмета над ней – предположительно, солярного или лунарного символа (рис. 1, 9 , 10 ) [Тан Хуэйшэн, Чжан Вэньхуа, 2001. С. 44, 50]. Эти петроглифы могут быть интерпретированы как иллюстрации распространенного в Центральной и Восточной

Азии мифологического сюжета, объясняющего феномен солнечных и/или лунных затмений тем, что светило съедает собака.

Еще один тип изображений, которые можно интерпретировать как визуальную репрезентацию мифологических и фольклорных текстов, – это распространенные в Синьцзяне и Внутренней Монголии композиции из всадника, собаки и хищной птицы (ловчего сокола?) над ними. Данный сюжет широко представлен в пустыне Бадын-Джаран (АР Внутренняя Монголия) [Гай Шаньлинь, 1997. С. 43, 91]. Примером может служить петроглиф на горе Маньдэла, датируемый китайскими исследователями VII–VIII вв. н. э. (рис. 2) [Дамо ичжэнь…, 2014. С. 74]. Изображение собаки в схожем контексте также присутствует на петроглифах Танбаласытэ в уезде Кёктокай (Фуюнь) в округе Алтай Синьцзян-Уйгурского АР. Здесь показан всадник в островерхом головном уборе, навстречу которому бежит собака. Рядом еще одна фигура в долгополой одежде и таком же, как у всадника, головном уборе. Над людьми и собакой парят птицы, а также некие крестообразные и бабочковидные знаки. Китайские исследователи полагают, что представлена сцена встречи пастуха, возвращающегося домой [Чэн Чжэньго, Чжан Юйчжун, 1984. С. 78]. Однако, по нашему мнению, данные композиции могут отражать некий сюжет кочевнического богатырского эпоса. Герой-лучник верхом на коне, в сопровождении пса и сокола – типичный образ эпической традиции. Так, например, конь, пес и птица были спутниками главного героя центральноазиатского эпоса Гэсэра. Похожий персонаж фигурирует также в фольклоре эвенков, проживающих в восточной части Внутренней Монголии [Гай Шаньлинь, 1997. С. 90–91].

Рис. 2. Композиция со всадником, псом и хищной птицей в пустыне Бадын-Джаран, Внутренняя Монголия (По: [Дамо ичжэнь, 2014. С. 74])

Fig. 2. A scene with a horseman, a dog and a bird of prey in Badain Jaran desert, Inner Mongolia (As per: [Damo yizhen, 2014. P. 74])

6.    Другие контексты

Весьма разнообразные изображения собак встречены на территории Синьцзяна. Например, на петроглифах в долине реки Караэмель в уезде Дурбульджин (Эминь) в округе Чугучак есть сцена «шествия». В горах Куруктаг на территории Баян-Гол-Монгольского автономного округа показано, как один человек натравливает собаку на другого. На петроглифах в горах Тогракбулак в уезде Токсун городского округа Турфан собака помещена в центральной части достаточно сложной композиции: вокруг выбиты лучники, стреляющие в горных козлов, верблюды (в том числе один с всадником), стоящие люди [Гай Шаньлинь, 1989. С. 58-59]. Невозможно однозначно заключить, что собака показана здесь именно в сцене охоты, по-видимому, создатели данного панно демонстрируют всех важных в хозяйственном отношении животных.

В горах Хэйшань (пров. Ганьсу) также имеется сцена с неясным значением: в три яруса изображены три группы людей, в среднем ряду насчитывается девять человек, первый из них держит рядом с собой собаку [Ганьсу дицюй^, 1972. С. 43].

По мнению некоторых исследователей, собака присутствует рядом с лодкой на петроглифах на берегу залива Баоцзинвань в Чжухае, пров. Гуандун (рис. 1, 11 ) [Ли Шиюань, 2002. С. 112]. Однако, на наш взгляд, плохая сохранность не позволяет дешифровать данную композицию.

Заключение

Проведенное исследование показывает широкое распространение образа собаки в петроглифическом искусстве разных регионов Китая. Тематически изученные рисунки весьма разнообразны: охотничьи собаки, пастушьи собаки, сторожевые собаки, собаки в ритуальных сценах, мифологические и фольклорные сюжеты с участием собак и пр. На основании распространения тех или иных сюжетов могут быть выделены два крупных ареала: север (Синьцзян-Уйгурский АР, пров. Ганьсу, АР Внутренняя Монголия, Нинся-Хуэйский АР) и юго-запад (пров. Сычуань и Юньнань, Гуанси-Чжуанский АР). При этом на севере, как правило, изображались охотничьи, пастушьи, сторожевые собаки, бытовые сцены с их участием. Собака играла важную роль в хозяйстве кочевников, что и нашло отражение в сюжетах наскального искусства. Основу экономики номадов составляло скотоводство, охота также имела определенное хозяйственное значение, а кроме того, служила развлечением и выполняла роль военных тренировок. Впрочем, нельзя исключать возможность трактовки сцен хозяйственного использования собак не как реалистических зарисовок из жизни охотников и скотоводов, а как визуальных репрезентаций неких мифологических представлений и ритуальных практик. Композиции из всадника в сопровождении пса и хищной птицы, встречающиеся в Синьцзяне и Внутренней Монголии, вероятно, могут быть интерпретированы как иллюстрации к одному из сюжетов богатырского эпоса кочевых народов.

В преимущественно земледельческом хозяйстве оседлых народов южного Китая собака во многом утратила свое функциональное значение, однако сохранила весомый статус в духовной культуре (включая мифологию, фольклор, обрядовую практику). С этим связано появление образов собак в контексте ритуальных действий на петроглифах в юго-западных районах страны. Исключением являются изображения собак на писаницах уезда Цанъюань в пров. Юньнань, сочетающие северные (собаки на охоте) и южные (собака как жертвенное животное) мотивы. Часть упомянутых нами рисунков пока не поддается убедительной дешифровке.

Ли Шиюань . Чжухай Баоцзинвань яньхуа паньду ［ 李世源。珠海宝镜湾岩画判读 ］. Интер-прертация петроглифов Баоцзинвань, Чжухай. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 2002. 257 с. (на кит. яз.).

Сюй Чэн , Вэй Чжун . Нинся Шицзуйшань ши Хэйшимао яньхуа ［ 许成、卫忠。宁夏石嘴山市 黑石峁岩画 ］. Петроглифы Хэйшимао в городе Шицзуйшань, Нинся // Вэньу. 1988. № 9. С. 67–73 . (на кит. яз.).

Сюй Чэн , Вэй Чжун . Хэланьшань яньхуа ［ 许成、卫忠。贺兰山岩画 ］. Петроглифы Хэланьшань. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1993. 432 с. (на кит. яз.).

Тан Хуэйшэн , Чжан Вэньхуа . Цинхай яньхуа: шицянь ишу чжун эръюань дуйли сывэй цзи ци гуаньняньдэ яньцзю ［ 汤惠生、张文华。青海岩画：史前艺术二元对立思维及其观念的 研究 ］. Петроглифы Цинхая: исследование дуалистического мышления и его идей в первобытном искусстве. Пекин: Кэсюэ чубаньшэ, 2001. 280 с. (на кит. яз.).

Ху Банчжу . Кулукэшань синьфасяньдэ яньхуа ［ 胡邦铸。库鲁克山新发现的岩画 ］. Новые петроглифы, обнаруженные в горах Куруктаг // Синьцзян ишу. 1997. № 2. С. 16–18 . (на кит. яз.).

Цзяюйгуань Хэйшань яньхуа тулу / Чжан Сяодун, Ню Хайпэн чжубянь ［ 嘉峪关黑山岩画图录 ／张晓东、张海鹏主编 ］. Каталог петроглифов в горах Хэйшань, Цзяюйгуань. Ланьчжоу: Ганьсу вэньхуа чубаньшэ, 2016. 126 с. (на кит. яз.).

Чжан Лицюнь , Ту Чаоцзюань . Гунсянь яньхуа чжун тусян яньцзю ［ 张利群、屠朝娟。珙县 岩画中图像研究 ］. Исследование изображений на петроглифах уезда Гунсянь. Ишу янь-цзю. 2010. № 1. С. 16–17 . (на кит. яз.).

Чэн Чжэньго , Чжан Юйчжун . Синьцзян Тяньшань ибэй яньхуа шулюэ ［ 成振国、张玉忠。新 疆天山以北岩画述略 ］. Краткое описание петроглифов, расположенных к северу от Тяньшаня в Синьцзяне // Вэньу. 1984. № 2. С. 77–79 . (на кит. яз.).

Чэнь Ян , Чжан Хуцай , Лю Фэнвэнь . Юньнань Цанъюань яньхуа (диэр дидянь) яньцзю ［ 陈杨、 张虎才、刘峰文。云南沧源岩画(第二地点)研究 ］. Исследование местонахождения № 2 петроглифов Цанъюань, пров. Юньнань // Юньнань дили хуаньцзин яньцзю. 2020. Т. 32. № 2. С. 28–34 . (на кит. яз.).

Шэнь Чжунчан . «Божэнь сюань гуань» яньхуа чжун чжэнь гоу су ［ 沈仲常。 “ 僰人悬棺 ” 岩画 中珍狗俗 ］. Традиция почитания собаки на петроглифах у «висячих гробов людей бо» // Миньцзусюэ яньцзю. 1982. № 2. С. 203–204 . (на кит. яз.).

Gai Shanlin . Badanjilin shamo yanhua ［ 盖山林。巴丹吉林沙漠岩画 ］. Petroglyphs of Badain Jaran desert. Peking, Beijing Library Press, 1997, 398 p. (in Chin.)

Gai Shanlin . Yinshan yanhua ［ 盖山林。阴山岩画 ］. Petroglyphs in the Yinshan mountains. Beijing, Cultural Relics Publ., 1986, 441 p. (in Chin.)

Gai Shanlin . Wulanchabu yanhua ［ 盖山林。乌兰察布岩画 ］. Petroglyphs in the Wulanchabu grassland. Beijing, Cultural Relics Publ., 1989, 336 p. (in Chin.)

Gai Shanlin . Quan yanhua. Quan. Quan ji ［ 盖山林。犬岩画 · 犬 · 犬祭 ］. Dogs in rock art. Dogs. Dog sacrifices. Northern cultural relics , 1989, no. 3, p. 58–63, 90 . (in Chin.)

Gai Shanlin , Lou Yudong . Zhongguo gudai yanhua lunlve. Zhongguo yanhua ［ 盖山林、楼宇栋。 中国古代岩画论略 // 中国岩画 ］. Brief Accounts of Rock Paintings in China. The Rock Arts of China . Beijing, Cultural Relics Publ., 1993, p. 5–9 . (in Chin.)

Gansu diqu gudai youmu minzude yanhua – Heishan shike huaxiang chubu diaocha ［ 甘肃地区古代 游牧民族的岩画 – 黑山石刻画像初步调查 ］. Rock art of ancient nomadic peoples of Gansu region – a preliminary survey of stone engraving images in Heishan mountains. Cultural Relics , 1972, no. 12, p. 42–46 . (in Chin.)

Hu Bangzhu . Kulukeshan xinfaxiande yanhua ［ 胡邦铸。库鲁克山新发现的岩画 ］. Newly discovered petroglyphs in Kuruktag mountains. Xinjiang Yishu , 1997, no. 2, p. 16–18 . (in Chin.)

Li Shiyuan . Zhuhai Baojingwan yanhua pandu ［ 李世源。珠海宝镜湾岩画判读 ］. Differentiating and Reading the Rock Art at Baojingwan, Zhuhai. Beijing, Cultural Relics Publ., 2002, 257 p. (in Chin.)

Shen Zhongchang . “Boren xuan guan” yanhua zhong zhen gou su ［ 沈仲常。 “ 僰人悬棺 ” 岩画中珍 狗俗 ］. A tradition of dog worship in rock paintings near the “Bo people hanging coffins”. Minzuxue yanjiu , 1982, no. 2, p. 203–204 . (in Chin.)

Tang Huisheng , Zhang Wenhua . Qinghai yanhua: shiqian yishu zhong eryuan duili siwei ji qi guanniande yanjiu ［ 汤惠生、张文华。青海岩画：史前艺术中二元对立思维及其观念的研 究 ］. Petroglyphs of Qinghai: a study of dualism and its ideas in prehistoric art. Beijing, Science Publ., 2001, 280 p. (in Chin.)

Wang Ningsheng . Yunnan Cangyuan yahuade faxian yu yanjiu ［ 汪宁生。云南沧源崖画的发现与 研究 ］. The Rock Paintings of Cangyuan County, Yunnan: Their Discovery and Research. Beijing, Cultural Relics Publ., 1985. 133 p. (in Chin.)

Xu Cheng , Wei Zhong . Ningxia Shizuishan shi Heishimao yanhua ［ 许成、卫忠。宁夏石嘴山市黑 石峁岩画 ］ Petroglyphs of Heishimao in Shizuishan City, Ningxia. Cultural Relics , 1988, no. 9, p. 67–73 . (in Chin.)

Xu Cheng , Wei Zhong . Helanshan yanhua ［ 许成、卫忠。贺兰山岩画 ］. Petroglyphs in the Helan mountains. Beijing, Cultural Relics Publ., 1993, 432 p. (in Chin.)

Zhang Liqun , Tu Chaojuan . Gongxian yanhua zhong tuxiang yanjiu ［ 张利群、屠朝娟。珙县岩 画中图像研究 ］. A study of images of Gong County petroglyphs. Art Research , 2010, no. 1, p. 16–17 . (in Chin.)

Материал поступил в редколлегию

Received

18.10.2020