«Язык цветов» как один из феноменов фольклорной культуры

В Рукописном отделе Института русской литературы РАН хранится рукопись В. И. Пономарева «Язык любви»1. В последние годы его имя неоднократно привлекало внимание исследователей. Биография его изложена в статьях К. О. По-нурко и О. А. Теуш [1], [2].

Валериан Иванович Пономарев родился 12 (24) ноября 1889 года в г. Лальске Вологодской губернии (ныне Лузский район Кировской области). Он был вторым сыном (от второго брака) купца и местного краеведа И. С. Пономарева. Учился в Вологодском и Великоустюжском училищах, но в 1907 году был исключен за участие в революционных ученических кружках. Получив после сдачи экзамена звание народного учителя, В. И. Пономарев некоторое время преподавал в земской школе. В 1910 году, сдав экстерном экзамены за курс среднего образования, он поступил на историко-филологический факультет Варшавского университета. По окончании университета (1914) начал службу учителем русского языка и истории в реальном училище г. Тотьма Вологодской губернии. Впоследствии В. И. Пономарев стал директором этого учебного заведения, которое вынужден был покинуть в 1919 году, что было вызвано его «со

мнительным» с точки зрения большевистских властей социальным происхождением. В дальнейшем он долгое время работал в Лальске, а затем в Вятке в различных учреждениях в качестве экономиста. В 1930 году В. И. Пономарев переехал в Свердловск, где продолжил службу экономистом. С 1936 года вернулся к педагогической деятельности в одной из школ города. С 1945 года Валериан Иванович – преподаватель Свердловского городского института усовершенствования учителей. Скончался В. И. Пономарев в 1980 году.

***

В домашнем архиве Пономаревых – Теу-шей сохранились материалы В. И. Пономарева. В статье «В. И. Пономарёв – филолог, краевед и знаток культуры Лальска» [1] приводится список фольклорных рукописей В. И. Пономарева, относящихся к Лальску: народная драма «Царь Максимилиан»; «Лодка»; описание хождения с вертепом; «Язык любви»; былина-коляда «Сокол-корабль»; сказки «Глиндышек» и «Маш-ка-светлоглазка», записанные по памяти; песня «Сказать ли вам, братцы»; стихотворения и песни, распевавшиеся лальской молодежью в 1900– 1910-е годы; частушки в записях 1909–1915 годов;

материалы малых форм (куплеты, прибаутки). Занимаясь изучением истории родного города, В. И. Пономарев подготовил две рукописи: «Дореволюционное устное народное творчество на Севере России» и «История Лальска в конце XIX – начале ХХ вв.» [2]. В настоящее время опубликованы две главы – «Театр в Лальске в конце XIX и начале XX в.» (с материалом о народных драмах) и «Клубы в Лальске в конце XIX и начале XX в.» [3].

Во второй половине 1950-х годов В. И. Пономарев установил контакты с Институтом русской литературы (Пушкинский Дом). В письме к В. Е. Гусеву, который в то время был старшим научным сотрудником Сектора устного народного творчества, 15 декабря 1957 года В. И. Пономарев раскрыл некоторые обстоятельства своего увлечения русским фольклором:

«В 1914 году, по окончании университета, я был назначен преподавателем русского языка и литературы в реальном училище в г. Тотьма Вологодской губернии. В ноябре 1915 года я организовал в училище ученический краеведческий кружок универсального типа. Однако на практике он вылился в форму кружка юных фольклористов, если не исключительно, то главным образом. Это соответствовало моим личным интересам и устремлениям. К тому же руководить одному универсальным краеведческим кружком бы ло, конечно, невозможно. Через год движение юных фольклористов перекинулось в женскую гимназию, и в наш кружок стали поступать материалы и от гимназисток. К марту 1917 года было собрано материалов по фольклору такое количество, что педагогический совет реального училища решил издать сборник страниц в 400–500. Но этого не случилось: великие события 1917 года и последующих лет поставили перед нами другие задачи. Правда, работа кружка продолжалась еще до весны 1919 года, но на значительно более низком уровне, чем раньше» [РО ИРЛИ, р. V, кол. 202, п. 1, № 1, л. 3 об.].

В Тотьме В. И. Пономарев и его ученики, судя по письму к В. Е. Гусеву, записали частушки (3856 текстов), песни (97), историческую песню (1), описания крестьянских свадеб (6), сказки (7), детские считалки и прибаутки (93), заговоры (34). В работе кружка принимали участие 62 ученика. В РО ИРЛИ хранятся материалы, записанные в Тотемском уезде: сказка про Махмета царевича [РО ИРЛИ, р. V, кол. 202, п. 1, № 2], «Свадьба в Демьянове Тотемского уезда Вологодской губернии» (№ 6). Здесь же находится статья В. И. Пономарева «Язык причетов свадьбы в Демьянове» (№ 5). Все тексты даны в машинописи, как можно понять из письма, записи были присланы в Пушкинский Дом в качестве образцов материалов, которые автор надеялся опубликовать (публикация не состоялась).

Второй частью фольклорной коллекции собирателя является лальский материал. В письме к В. Е. Гусеву говорится: «Лальский фольклор записан в 1909–1917 годах главным образом в Лаль-ске и частично в Велико-Устюжском и Никольском уездах быв<шей> Вологодской губернии». Нас в этом материале привлекла рукопись «Язык любви» – статья и материалы к ней, где описаны значения цветов, предметов и жестов при общении молодежи на городских вечерах. В. И. Пономарев записывал соответствующий материал, как он пишет, в двух тетрадках, причем вторую тетрадь пополнял и его брат. «Языком любви» увлекалась лальская молодежь, и прежде всего учащиеся. В «язык любви» входили цветы, ленты, носовые платки, поцелуи, танцы. В этой же рукописи приведены значения внешних черт человека – походка, глаза, губы, рот, волосы.

В лальском «языке любви» цвет лент выражал то или иное чувство: белый – ненависть; красный – пылкая любовь; ярко-красный – глупость; коричневый – скромность; малиновый – верность; вишневый – обман; желтый – измена, непостоянство; сиреневый – гордость и т. д.

Значения носового платка прочитывается следующим образом: прижимание к губам – желание познакомиться; раскинуть на руках – знак согласия, можно осмелиться; обвивание (платка) – равнодушие; перегибание на колене – я вас люблю; прижимание к правому уху – дружба; растягивание обеими руками – я вас ненавижу; развешивание платка за плечами – следуйте за мной и пр. Думается, что игра с носовым платком в провинциальном Лальске является порождением соответствующей игры с веером в столичном обществе.

Дается в рукописи В. И. Пономарева и значение поцелуя: в голову – я твой / твоя; в лоб – знак уважения; в плечо – измена; в щеку – нежная любовь и т. д. Танцы также входили в лальский «язык любви»: вальс – «я вас люблю»; краковяк – «не отвергайте меня»; венгерка – «не обманывайте меня» и пр.

Последней частью рукописи В. И. Пономарева является список значений внешних черт человека. Плавная походка прочитывается как самодовольство; скорая – «я спешу в твои объятия» и пр. Черные глаза, по мнению жителей Лальска, означают энергию и проницательность; голубые – веселость, нежность, гордость и т. д. Тонкие губы свидетельствуют о презрении ко всем; толстые – уважении. Маленький рот – страдание; большой – добродушие, пылкая любовь. Черные волосы – жестокость, злость; русые – влюбчивость и пр.

Самой интересной частью лальской рукописи является «язык цветов», которым молодежь пользовалась не только на вечерах (основное место), но и во время прогулок за городом.

В статье В. И. Пономарев описывает ситуации, в которых молодые люди прибегали к цветам, иногда используя их в шутливо-иронических контекстах:

«Так <…> во время прогулки молодежи в поле кто-либо из юношей, увидев валявшийся, засохший, искалеченный подсолнечник длиною метра в полтора, поднимает его, с карикатурно-торжественным видом подносит какой-нибудь девушке и, “преклонив колена” и склонив голову, прочувственным голосом заявляет: “Со значением”. Подсолнечник имеет хорошее значение: “Вы сияете перед всеми, как солнце”, но вид его таков, что девушка сначала с недоумением смотрит на полутораметровый “цветок”, а затем, выхватив его из рук “поклонника”, мчится за ним. В погоню включаются другие девушки, и при общем хохоте пойманный виновник происшествия подвергается заслуженной каре. Орудием наказания является тот же подсолнечник» [РО ИРЛИ, р. V, кол. 202, п. 1, № 4, л. 2].

Вторая картинка, запечатлевшаяся в памяти В. И. Пономарева, связана с желанием друзей помирить поссорившуюся пару:

«…какой-нибудь шутник во время <…> прогулки замечает, что Надя и Коля, не вполне равнодушные друг к другу и нередко гуляющие в укромных уголках сада, в этот раз что-то не поладили между собой и сердятся друг на друга. Шутник сейчас же вооружается лопухом и с серьезным видом подносит его Наде со словами: “Со значением от Коли” (значение лопуха “поди к черту”). Недоумевающая Надя, хотя и не вполне доверяющая шутнику, но обиженным тоном заявляет: “Отдай его обратно с тем же значением от меня”. Шутник спешит исполнить ее желание и вручает лопух Коле. Тот сначала с удивлением смотрит то на Надю, то на лопух, но потом, поняв, в чем дело, бросается в погоню за удирающим шутником. Надя присоединяется к Коле, и начинается “избиение младенца”. Шутник покорно переносит наказание, а затем, заметив, что Надя и Коля, забыв о своей размолвке, дружно его тузят, неожиданно их спрашивает: “Ну что, помирились? Вот и хорошо!” И все трое дружно возвращаются в общую компанию. Размолвки между Надей и Колей как не бывало» [РО ИРЛИ, р. V, кол. 202, п. 1, № 4, л. 2].

«Языком цветов» писались письма: «Ванилевый цвет и ландыш, анжелика, душистый горошек, гелиотроп, рябина, липа, смородина, черемуха, колос, березовый цвет, левкой, ель, хмель и альпийская роза». В переводе на обычный русский язык это значит:

«Я увидел тебя, и полюбил, и давно тебя люблю втайне. В тебе все хорошо! Ты прекрасна, как ангел! Я люблю тебя больше всех на свете. Любя тебя, я забываю сам себя. Чем больше на себя смотрю, тем больше тебя люблю. Если бы у меня были тысячи сердец, они все принадлежали бы тебе. Ангел, люби меня! Высшее счастье в жизни – любовь! Поцелуй меня! Твой поцелуй – блаженства для меня. Я буду любить тебя до гроба. Прими мою горячую любовь, и мы будем счастливы» [РО ИРЛИ, р. V, кол. 202, п. 1, № 4, л. 2–3].

Такие письма передавались юношами и девушками на вечерах в лальском клубе или на вечеринках в частных домах.

В рукописи В. И. Пономарева в алфавитном порядке приводится список цветов (208 позиций) и их значений (л. 7–14): березовая ветка – «Поцелуйте меня»; герань – «Желаю с вами гулять»; верба – «Очарование»; горох – «От твоего счастья зависит мое»; гречиха – «Не обманывайте»; ель – «Я буду любить тебя до гроба»; заячья капуста – «Зачем вы любите его?»; ива – «Пламенная любовь»; куриная слепота – «Ненависть»; лютик – «Я одинока среди полей»; малина – «Позвольте с вас карточку»; маргаритка белая – «Ты ангел! люби меня, как я тебя!»; мята – «Не оглядывайся на печальное прошлое»; осина – «Помоги мне»; подорожник – «Побеждайте же вашу гордость!»; роза красная – «Победа твоя»; роза повядшая – «Несчастье»; ромашка – «Раньше любила, теперь позабыла»; сирень – «Не заставляй меня ждать»; смородина – «Если бы у меня были тысячи сердец, они все принадлежали бы тебе»; табак – «Ты меня радуешь»; хмель – «Примите мою горячую любовь»; щавель – «Ты обидчива» и пр.

Очевидно, что лальский «язык цветов» является отражением культуры, которая была принесена в Европу англичанкой Мэри Уорт-ли Монтегю, женой британского посла в Османской империи. Она смогла получить доступ в гарем в Константинополе, где и познакомилась с этой стороной восточной культуры. В 1762 году леди Монтегю издала книгу «Письма из Турции», где был описан гаремный «язык цветов». Эта игра распространилась по многим странам Европы, и уже в конце XVIII – первой трети XIX века стала весьма популярной в салонах Петербурга и Москвы. «Язык цветов» (флоропоэтика) нашел отражение в стихах и дамских салонных альбомах, материал которых блестяще проанализирован в диссертации К. И. Шарафадиной «“Язык цветов” в русской поэзии и литературном обиходе первой половины XIX века (источники, семантика, формы)» (см. также: [4], [5]).

В наше время интерес к «языку цветов» возродился. В последние годы были изданы переводы двух англоязычных книг: Джесика Ру «Флориография: иллюстрированное руководство по викторианскому языку цветов» (М., 2022); Дж. Дэвис и Дж. Сондерс «Тайный язык цветов» (М., 2023). Назовем отечественные издания подобного рода: «Язык цветов. Русский травник / Под ред. В. П. Бутромеева» (М., 2006); А. Маслюков «Тайный язык цветов в искусстве модерна» (М., 2024).

Во второй половине XIX – начале ХХ века салонная игра в «язык цветов» в России из аристократических слоев общества спустилась в среду городского мещанства. Для нашей темы важен 1830 год, когда Д. П. Ознобишин, опираясь на одно из немецких изданий2, в книге «Селам, или Язык цветов» впервые опубликовал довольно большой список (более 300) цветов и их значений3. С этого времени «язык цветов» начал получать распространение в самых широких кругах грамотных людей, и прежде всего в среде купечества и мещанства.

В поле нашего зрения находится еще одно издание подобного рода: «Язык цветов, или Описание эмблематических значений, символов и мифологического происхождения цветов и растений. С прибавлением стихотворений, написанных на цветы русскими поэтами» (СПб., 1849). Однако, по нашим наблюдениям, оно не имеет никаких точек соприкосновения с книгой Д. П. Ознобишина. В издании 1849 года дается описание цветка, называется место его произрастания, приводятся строки из стихов, а также указывается эмблематическое значение. Круг значений много шире, чем у Д. П. Ознобишина. Помимо темы любви указываются другие: аконит - месть; амарант - бессмертие; нарцисс -себялюбие; гранатовое дерево - честолюбие; пурпурная роза - верховная власть и др. Толкования цветов с любовной тематикой в книге Д. П. Ознобишина и издании 1849 года не совпадают: гортензия - «Жестокая! Как могла ты так скоро забыть меня» (Ознобишин) и «Любовь постоянная» (издание 1849 года); дубровка - «Какой жертвы ты бы от меня ни потребовала, всё исполню» (Ознобишин) и «Более на тебя гляжу, более тебя люблю» (издание 1849 года); ландыш - «Долго втайне я любил тебя» (Ознобишин) и «Ветреность, равнодушие» (издание 1849 года) и т. д.

Мы можем утверждать, что лальская рукопись опосредованно связана с книгой Д. П. Ознобишина. Об этом свидетельствует хотя бы то, что в рукописи В. И. Пономарева мы находим названия цветов, с которыми лалетяне никак не могли быть знакомы. Например, у Д. П. Ознобишина дана абрикосовая ветвь со значением «Ты очаровываешь меня своею прекрасною душою». В лальской рукописи также имеется абрикосовая ветка, но с другим значением - «Люблю тебя невыразимо». У Д. П. Ознобишина зафиксирован виноградный лист, который толкуется как «Люби и наслаждайся». У В. И. Пономарева виноградная лоза означает «Дайте вашу карточку».

Рассмотрим также книгу «Язык цветов (язык любви) / Изд. А. А. Быкова» (Рига, 1903), которая вполне могла быть известна молодежи Лаль-ска. После краткого предисловия, написанного в романтическо-слащавом духе, следует словарь «языка цветов». Здесь в толковании цветов мы находим значительные сближения с лальской рукописью: абрикосовый цвет - «Могу ли я подойти к вам?» (Пономарев) и «Могу ли я приблизиться к вам?» (издание 1903 года); базилик (базе- лекул) - «Я желаю узнать вас ближе» (Поно -марев) и «Мы становимся все ближе и ближе» (издание 1903 года); бобовый цвет - «Как часто я вас подслушивал» (Пономарев) и «Как часто я тебя подслушивал» (издание 1903 года); железняк - «полагайся на мою любовь» (Пономарев) и «Пусть моя любовь будет тебе опорой» (издание 1903 года); лавр - «Я всегда удивляюсь тебе, но не могу любить» (Пономарев) и «Любуюсь тобой постоянно, но полюбить не в состоянии» (издание 1903 года); мак - «Не прощу никогда» (Пономарев) и «Этого я тебе никогда не про -щу» (издание 1903 года); нарцисс - «Жестокая! Как ты меня терзаешь!» (Пономарев) и «Ты жестока до невозможности» (издание 1903 года); подсолнечник - «Победит ли любовь это гордое сердце?» (Пономарев) и «Неужели любовь никогда не покорит твоего гордого сердца» (издание 1903 года); розовый стебель - «Нет!» (Пономарев) и «Нет!» (издание 1903 года); розовый лист - «Да!» (Пономарев) и розовый красный лепесток -«Да!» (издание 1903 года); слива - «Ты обманула мои ожидания» (Пономарев) и «Ты разочаровала меня в ожиданиях» (издание 1903 года); страстоцвет - «Не оставляй веру, надежду и любовь» (Пономарев) и «Кто верит, надеется и любит, тому милости неба!» (издание 1903 года); табак - «Ты меня радуешь» (Пономарев) и «Ты веселишь мою душу» (издание 1903 года); тыква - «Какое мне дело до всего мира, если ты меня любишь!» (Пономарев) и «Что мне до всего света, если я любим тобою» (издание 1903 года) и т. д.

В. И. Пономарев определяет «язык цветов» как «своеобразный вид фольклора» [РО ИРЛИ, р. V, кол. 202, п. 1, № 4, л. 1]. Нам представляется, что собиратель абсолютно прав, включая этот сегмент культуры провинциального города в сферу фольклора.

Вариативность толкований можно отметить и внутри самой лальской рукописи. Как мы уже указывали, присланный в Пушкинский Дом машинописный вариант был составлен автором на основе двух тетрадей. Соответственно, в рукописи при названиях цветов цифра 1 означает первую тетрадь, а цифра 2 - вторую. Если толкование в обеих тетрадях совпадало, то В. И. Пономарев указывал только цифру 1. Некоторые растения в лальском списке цветов имеют две формулировки для толкования, то есть варьируются. Чаще всего это толкования с одним или близким значением: крапива - «Не хочу знать тебя», «Вы мне навязываетесь» (в тетради 1) и «Берегись меня и не привязывайся» (тетрадь 2); ландыш - «Я давно вас люблю втайне» (тетрадь 1) и «Тайная любовь» (тетрадь 2); лилия белая - «Невинность побеждает» (тетрадь 1) и «Ангел, невинность, я обожаю вас» (тетрадь 2);

черемуха - «Ты мой ангел!» (тетрадь 1) и «Ангел, люби меня!» (тетрадь 2) и пр.

Однако внутри лальской традиции можно найти примеры, где одному и тому же цветку приписываются разные значения. Так, лавр имеет значения «Я всегда удивляюсь тебе, но не могу любить» (тетрадь 1) и «Вы победили меня» (тетрадь 2); лимон - «Я желаю с вами переписываться» (тетрадь 1) и «Вы обольщаете всех, кроме меня» (тетрадь 2); полынь - «Не жди меня» (тетрадь 1) и «Мне без вас скучно» (тетрадь 2); укроп - «Скоро услышишь обо мне» (тетрадь 1) и «Не сердитесь, умоляю вас» (тетрадь 2); чертополох - «Всё кончено!» (тетрадь 1) и «Осмотритесь: враг есть между нами!» (тетрадь 2) и пр. Для репейника в тетради 1 зафиксированы два значения: «Я желаю прижать вас к сердцу» и «Сплетни».

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, лальский «язык цветов» -это еще одна, скорее всего, упрощенная версия любовной игры, прошедшей путь: Османская империя (где она была подсмотрена англичанами) - Европа (Англия, Франция, Германия) -Петербург и Москва - провинциальные города (Лальск).

Рукопись В. И. Пономарева была создана с фольклорно-собирательскими целями. Однако не приходится сомневаться, что аналогичные рукописные варианты существовали и в другом качестве - как некое руководство по «языку цветов», используемое лальской молодежью. «Язык цветов» - это яркий пример письменного фольклора.

Провинциальный «язык цветов» в определенной мере оправдывает так называемую русскую «аристократическую теорию» происхождения фольклора (начало ХХ века) или близкую к ней теорию немецкого фольклориста Ганса Науманна (1920-е годы) о транслировании произведений, созданных в социальных верхах, в народную среду. Естественно, мы не принимаем всеобъемлющий характер этих теорий. Тезисы о происхождении былин в среде дружинных певцов, о сложении свадебного обряда женами старейшин представляются совершенно неубедительными. Тем не менее в определенных сегментах (в данном случае - «язык цветов») эти теории оказываются вполне работающими.

Второй тезис, который мы хотели бы закрепить в связи с «языком цветов», касается принадлежности его к посадско-слободскому фольклору. Фольклористика уже давно определила для себя, что устно-поэтическая традиция - это достояние не только крестьянства, но и городского населения. «Язык цветов» следует рассматривать как один из феноменов фольклорной культуры провинциального города.