Языковые политики Ирака и Сирии и их эффект

С ирия и Ирак являются соседними ближневосточными государствами, которые веками развивались в общем политическом и культурном пространстве. В своих современных границах они были сформированы европейскими державами после распада Османской империи. В 1960-х гг. к власти сначала в Сирии, а затем в Ираке пришли представители партии Баас. Обе страны являются полиэтничными: арабы составляют большинство, но имеются значительные этнические меньшинства (курды, туркоманы, ассирийцы, езиды, черкесы, армяне). Соответственно, там распространен феномен многоязычия, или мультилингвизма, когда общество в целом или его отдельная часть используют сразу несколько языков [Остапенко 2018]. В настоящий период официальная политика по управлению языковым разнообразием в Сирии и Ираке существенно различается. Поскольку язык является одним из важнейших маркеров идентичности, языковая политика может как усиливать, так и ослаблять противоречия между этническими группами и тем самым влиять на уровень социально-политической сплоченности и примирения [Метаморфозы… 2020]. В связи с этим в статье поставлена задача: на основе сравнительного анализа определить влияние языковой политики на ход национально-государственного строительства в Сирии и Ираке.

Языковая политика в Сирии

Единственным официальным языком Сирии является арабский1. Только он используется в государственных учреждениях, образовании, делопроизводстве и СМИ. Несмотря на то что значительная часть населения страны говорит на курдском (около 9% населения), турецком (около 3–4% населения1) и других языках (ассирийский, армянский, черкесский, чеченский)2, ни один из них не упоминается ни в Конституции Сирии, ни в других официальных документах. Их употребление ограничено повседневной жизнью этнических меньшинств в определенных регионах страны.

Более того, на использование ряда языков сирийским правительством наложены ограничения. Так, запрещено применение курдского и турецкого языков в образовании и СМИ3.

Такая политика сирийского государства является отражением официальной идеологии правящей партии Баас, или Партии арабского социалистического возрождения, которая пришла к власти в Сирии в 1963 г. в результате военного переворота и остается правящей до настоящего времени. Идеология баасизма ставит целью создание и развитие общего арабского государства под руководством партии-авангарда и прогрессивного революционного правительства. Баасистское общество стремится к просвещению, возрождению арабской культуры и ценностей4. В 1973 г. была принята конституция, в которой говорилось не только о «приверженности Сирии панарабскому проекту»5, но и о том, что «сирийский народ является неотъемлемой частью арабской нации»6. В Конституции 2012 г. также подчеркнуты данные принципы7. Ни наличие этнических меньшинств, ни полиэтничный характер сирийского общества в ней не упоминаются. Сирийцы рассматриваются как исключительно арабский народ, который является частью крупной арабской нации, рассредоточенной сразу в нескольких странах региона.

Однако идеологический компонент – не единственный фактор, определяющий языковую политику сирийского правительства. Проводимый курс также обусловлен стремлением к сохранению территориальной целостности страны. События 1930-х гг., когда имеющий значительное туркоманское население Александреттский санджак был присоединен к Турции, вызвали опасения последующих сирийских правительств относительно лояльности этнических меньшинств сирийскому государству и возможности появления сепаратистских движений в будущем.

Для определения политики сирийского государства по отношению к этническим меньшинствам можно обратиться к типологии государственного и национального строительства Х. Линца и А. Степана. В работе «Проблемы демократического транзита и консолидации: Южная Европа, Южная Америка и посткоммунистическая Европа» авторы приводят классификацию страте- гий национально-государственного строительства [Linz, Stepan 1996: 429] (см. табл. 1).

Таблица 1

Классификация стратегий национально-государственного строительства

Стратегии национального строительства	Стратегии государственного строительства: политика по отношению к меньшинствам
	Стратегия исключения	Стратегия включения
Народ и нация тождественны	Тип 1. Изгнание или систематическое поощрение «выхода» меньшинства	Тип 3. Упор на политику ассимиляции меньшинств и отказ от признания их особых политических и культурных прав
Народ и нация не тождественны	Тип 2. Исключение из политического процесса путем предоставления гражданских, но не политических прав и тем самым подавление права голоса	Тип 4. Интеграция меньшинств путем разработки ряда политических и гражданских договоренностей, признающих их культурные и политические права

Как отмечалось ранее, основополагающие документы государства говорят о существовании только сирийского народа, который является частью единой арабской нации. Таким образом, сирийское правительство придерживается национальной стратегии третьего типа – «ассимиляция меньшинств и отказ от признания их политических и культурных прав». В политике арабизации, начатой правительством Баас в 1970-х гг., использовались такие инструменты, как дискриминация представителей этнических меньшинств в государственных учреждениях, переселение арабских семей в места компактного проживания этнических меньшинств, переименование населенных пунктов этнических меньшинств [Хлюстов 2013].

Языковая политика Баас также была частью программы арабизации: язык рассматривался как один из маркеров идентичности, поэтому строительство сирийской арабской нации требовало устранения языков меньшинств из публичной жизни1. Интересно, что такая этническая политика была в первую очередь направлена против курдов и туркоманов, армяне Сирии ею затронуты не были. Это позволяет говорить о том, что правительство не рассматривало армян в качестве угрозы территориальной целостности страны [The Armenian People... 1997].

Программа арабизации и языковая политика как ее часть имели смешанный успех. Представителей меньшинств, которые проживали в крупных городах и урбанизированных центрах, удалось ассимилировать в большей степени. Например, большинство туркоманов, проживающих в муниципалитете Ас-Салихия в Дамаске, используют арабский не только в общении с арабами, но и между собой. Тем не менее представители этнических меньшинств, проживающие в сельских районах, сохранили использование своих языков в повседневном общении. Более того, слабый уровень поддержки государством школьного образования в этих районах привел к тому, что многие представители курдов и туркоманов на севере Сирии и вовсе не владеют арабским язы-ком1.

Языковая политика в Ираке

Большую часть второй половины ХХ в. в Ираке правила иракская ветвь партии Баас, которая проводила по отношению к этническим меньшинствам политику, схожую с сирийской. Однако свержение режима Саддама Хусейна в 2003 г. и принятие новой конституции в 2005 г. полностью изменили политическую ситуацию в стране. Новая Конституция определяет Ирак как страну «всех проживающих в ней народов»2, а статья 4 предусматривает официальное использование сразу нескольких языков. Так, арабский и курдский объявлены федеральными (государственными) языками, а туркоманский и арамейский получили статус региональных языков3. Также эта статья гласит, что все граждане Ирака имеют право получать образование на «своих родных языках», и регионы страны обладают правом предоставления языкам меньшинств официального статуса, «если большинство населения проголосует за это на [региональном] референдуме»4.

Конституция Ирака подробно разъясняет различия в использовании федеральных и региональных языков5:

– публикация всех официальных законов, указов и других нормативных актов должна быть на двух федеральных языках;

– представители страны должны использовать один из двух федеральных языков во время официальных обращений;

– использование обоих федеральных языков должно соблюдаться в любых вопросах, предписываемых принципом равенства, таких как надписи на банкнотах, паспортах и указательных знаках;

– региональные языки должны использоваться в регионах компактного проживания носителей данных языков.

Согласно классификации Линца–Степана, Ирак, как и Сирия, реализует инклюзивную стратегию национально-государственного строительства, однако ее следует отнести к четвертому типу – «интеграция меньшинств путем разработки ряда политических и гражданских договоренностей, признающих их культурные и политические права». Принятием новой конституции и последующими решениями иракское правительство гарантировало широкие культурные и политические права всем меньшинствам Ирака. Это выразилось в следующем.

Во-первых, была признана курдская автономия на севере Ирака (регион Курдистан). Она обладает своими региональными органами власти, официальной символикой и вооруженными силами. В Ираке действуют несколько курдских политических партий; более того, президент страны, согласно неформальным правилам, должен быть из числа этнических курдов1.

Во-вторых, туркоманы и ассирийцы получили право формировать свои культурные организации и политические партии, создавать образовательные учреждения на своих языках, а в дальнейшем формировать вооруженные отряды на этнической основе для обеспечения безопасности в районах своего проживания.

В-третьих, в парламенте страны зарезервированы места для представителей разных этнических меньшинств (система неформального распределения государственных постов и мест в парламенте получила название «аль-мухасаса», от араб. – распределение) [Харитонова 2021: 73].

В-четвертых, в оспариваемой2 провинции Киркук существуют этнические квоты для представителей всех этнических групп в городском и провинциальном совете3.

Таким образом, стратегия национально-государственного строительства в Ираке направлена на то, чтобы включить этнические меньшинства в новую политическую систему, сформированную после падения режима Саддама Хусейна. Одним из ее инструментов выступает либеральная языковая политика. Ирак стал первым государством в арабском мире, где официально провозглашены два федеральных языка4. По сравнению с соседними и также полиэтничными Сирией, Ираном и Турцией законы Ирака, по мнению экспертов и исследователей, в гораздо большей степени нацелены на сохранение языкового разнообразия страны [Yaseen 2016].

Из-за сложных политических и экономических условий фактическая ситуация в некоторых регионах страны может значительно отличаться от юридических прав, гарантированных правительством. Тем не менее в большинстве районов проживания этнических меньшинств политика мультилингвизма реализуется, что выражается в функционировании СМИ, деятельности культурных организаций, наличии опознавательных и дорожных знаков сразу на нескольких языках [Shanks 2015].

Заключение

Языковые политики, реализуемые в Ираке и Сирии, привели к разным результатам, хотя обе имели (и имеют) инклюзивный характер.

В Сирии жесткая политика по отношению к этническим меньшинствам и использование только одного языка в правовом, политическом и публичном поле привели к постепенной ассимиляции тех представителей этнических меньшинств, которые проживали в городах и урбанизированных центрах. Так, значительное число туркоманов, курдов, армян, проживающих в крупных городах Сирии (Дамаск, Алеппо, Хомс, Хама), используют преимущественно арабский не только на улице и на рабочем месте, но и при общении с членами своих семей [Shoup 2018]1. В то же время значительная часть этих меньшинств, проживающая в сельских районах, сохранила свои языки, в т.ч. из-за недостаточного финансирования школ. Политика культурных ограничений серьезно ударила не только по популярности власти в этих регионах, но и по уровню лояльности меньшинств к государству. Основным последствием жесткой ассимиляционной политики сирийского правительства стало широкое участие двух крупнейших этнических меньшинств страны (туркоманов и курдов) на стороне антиправительственных вооруженных формирований в ходе гражданской войны. На территориях, де-факто контролируемых этническими меньшинствами, их языки используются в СМИ, образовании, а также в деятельности местных органов власти.

В Ираке либерализация законодательства в сфере языка способствовала улучшению отношений между центральным правительством и этническими меньшинствами. И это не удивительно, учитывая, что они принимали активную роль в написании Конституции 2005 г. [Shanks 2015]. Использование сразу нескольких языков в публичной жизни страны способствовало усилению лояльности к иракскому государству со стороны представителей этнических меньшинств. Например, активное участие туркоманских, шабакских и ассирийских бригад на стороне иракского правительства во время последнего военного конфликта является ярким показателем улучшения отношений между центром и малыми народами.

Однако данная политика имела и негативный эффект. Среди малых народов выросло новое поколение граждан, для которых их этническая идентичность (курдская, туркоманская, ассирийская) более значима, чем национальная (иракская). А это, в свою очередь, ведет к усилению сепаратистских настроений среди этих групп, о чем свидетельствует референдум о независимости Курдистана в 2017 г. Преподавание языков меньшинств способствовало усилению этнической идентичности, но в какой-то степени препятствовало формированию единого иракского самосознания, несмотря на обязательное преподавание арабского языка во всех государственных образовательных учреждениях Ирака.