Экоменеджмент в управлении развитием системы «Человек-Космос-Природа-Культура-Общество»

                                        том 22 № 3 (72), 2026, ст. 15

Современная постановка вопроса об управлении социокультурным развитием оказывается все менее перспективной, поскольку она ограничена доминирующей в науке и практике прагматической логикой менеджмента, в которой объект управления выделяется как автономная система, а эффективность сводится, прежде всего, к скорейшим достижениям результатов при максимальном использовании ресурсов. Такая логика считается продуктивной в проблемном поле, где природная среда, культура субъекта управления, общество и социальные последствия хозяйственно-экономических решений рассматриваются как внешние условия деятельности.

Однако в последние десятилетия, когда столь стремительно формируется новое историческое время-пространство, характеризующее становление эпохи ноосферы, сопровождающееся драматическими событиями в России и на всей Земле, такая редукция становится не только методологически недостаточной, но и практически предельно рискованной.

Планетарно-экологические кризисы, центрированные проблемами экологии человека и разума, информационная перегруженность, ускорение технико-технологических изменений, трансформация ценностно-культурных установок, рост взаимозависимости социальных, политических, экономических, культурных процессов - все это показывает, что управленческое решение не остается неизменным и не сохраняется только внутри одного сектора или одной формы бытия. Оно изменяет всю сеть связей, в которой одновременно присутствуют человек, природа, культура и общество, а значит, вся Земля как часть нашей Вселенной, в силу чего рефлексия ограниченности разрывающей связи между сферами бытия ведет односторонней ориентации в управленческих решениях. Поэтому «для снижения негативного воздействия такой односторонности требуется сформировать новое отношение ко всей внешней и внутренней среде, ответственность за благополучное существование живой природы и сохранения биоразнообразия». [1, с. 294]. И, добавим, здесь особенно важно разнообразие мнений, подходов, дискуссий, решений управленцев, сохраняющих культуро-разнообразие и человеко-совершенствование.

Именно поэтому исследование концепции экоменеджмента в логике современной экофилософско-экономической и всей экофилософской картины мира востребовано сегодня не просто как частное расширение традиционно понятого экологического менеджмента и концепции управления, а как опыт переосмысления самого типа управленческой рациональности.

Между тем, в последние десятилетия экоменеджмент  по-прежнему  часто рефлексировался исключительно как прикладная инструментально-утилитарная дисциплина, как «часть общей системы корпоративного управления, которая обладает четкой организационной структурой и ставит целью достижение положений, указанных в экологической политике посредством реализации программ по охране окружающей среды». [2]. Главная цель экоменеджмента сводилась, поэтому, к разработке нормативов, созданию обновлений в системе мониторинга - информационной системы наблюдений, оценки и прогноза изменений в состоянии окружающей среды» [3, с.5] и внедрению технологий, лишь отчасти смягчающих загрязнение внешней среды.

В связи с этим переосмысление и актуализация самого типа управленческой рациональности вытекает из кризиса современной модели цивилизационного развития и связанного с ней кризиса целей и смыслов управленческой и экономической деятельности. Вследствие этого преодоление этой ситуации требует скорейшего и самого радикального перехода от инструментально-частичной корректировки к обновлению мировоззренческих и методологических оснований управления. [4]

По-видимому, одна из исходных проблем исследования экоменеджмента, следовательно, состоит в разрешении противоречии между реальной открытой целостностью современного мира и фрагментарно-системной организацией управления. Очевидно, что человек включен в сложные духовно-материальные космические процессы, планетарноприродные ритмо-волновые циклы и зависит от устойчивости биосферы; наши потребности, формы деятельности, представления о должном и сущем формируются культурой; общество институционализирует нормы мышления и поведения, распределяет ресурсы и превращает ценности в механизмы регулирования; человек, таким образом, развивая свой внутренний мир, развивается в конкретной космо-природной, культурной и социальной среде. Ни один из этих элементов не существует автономно и изолированно.

Однако, как видим, современная управленческая практика по-прежнему часто строится так, будто природные последствия можно вынести в отдельный экологический блок, культурные - в сферу коммуникаций и управления художественной культурой, человеческие - в кадровую политику, а социальные - в набор внешних требований и ограничений. В результате оптимизация одного направления способна ухудшать состояние других. Отсюда -безотлагательная необходимость рассмотреть систему «человек-космос-природа-культура-общество» не как простую сумму компонентов, а как открытое целостное пространство взаимного формирования форм Экомира, где предметом управления становятся, прежде всего, отношения, обратные связи, режимы воспроизводства и – что существенно - направленность развития.

Цель данного исследования, вследствие этого, - обосновать философско-методологический потенциал экоменеджмента как методологию управления развитием системой - «человек-космос-природа-культура-общество» и раскрыть ключевые принципы, которые позволяют переводить экофилософское мировоззрение и методологию в логику целеполагания, проектирования, принятия решений и оценки результатов.

Материалом данной статьи выступили работы автора, посвященные исследованиям проблем экоменеджмента, целеполагания, экорациональности, проектного смысла экофилософии, информационной экологии [4], [5], [6], [7], [8], а также исследования

А.В.Юрко, раскрывающие целеполагающие, структурно-функциональные и этикоответственные аспекты философии экоменеджмента [9], [10], [11].

Методологическую основу работы составили понятые на основе экофилософии системно-целостный, экоантропологический анализ экоменеджмента, его структурнофункциональная реконструкция, сравнительный анализ и экорациональная модель управления, а также проектно-прогностический метод. В качестве результата предложена модель, в которой «единицей» экоменеджмента выступает не отдельный ресурс, успешный результат и не изолированный объект, а жизнесохраняющая связь между элементами целостной системы, понятая в ее всеобщности и закономерности.

Принципиальное значение для проблематизации поля экоменеджмента и такой постановки вопроса имеет категория целеполагания, где ее содержание выводится за пределы узкой управленческой технологии деятельности и связывается с освоением общей логики развития, с построением жизнесохраняющих процессов современного мира [5]. Такой поворот мысли изменяет исходное положение менеджмента. Если в классически-прагматической модели цель задается субъектом по отношению к внешнему объекту, то в экофилософской перспективе сам субъект является органической частью развивающейся целостности, а потому он не может произвольно конструировать цели, игнорируя условия своего собственного бытия и существования.

Такая постановка вопроса, где цель деятельности неотделима от смысложизненных ориентиров субъекта на уровне обыденного сознания давно закрепилась в культурах всех народов. Напомню в этой связи глубокую и точно сформулированную мысль А. де Сент-

Экзюпери: «Кто бьёт киркой, хочет знать, какой смысл в том, что он бьёт киркой. Каторжник бьёт киркой совсем не так, как изыскатель, которого удар киркой возвышает. Каторга не там, где бьют киркой. Дело вовсе не в физических трудностях. Каторга там, где бьют киркой бессмысленно, где удар киркой не связывает работающего со всем человечеством». [12].

Конечно, его свобода целеполагания в философии экоменеджмента сохраняется, но она становится содержательно ответственной: цель должна соотноситься с волей к смыслу жизни и ее перспективам развития и ориентирам на более широкие процессы воспроизводства бытия на Земле, в регионе, в организации, соотноситься с природными ограничениями, культурной памятью и социальными последствиями управленческих решений.

Напомню, что еще В.Франкл убедительно сказал о том, что воля к смыслу – фундаментальное измерение человеческого существования И способность человека открывать именно фундаментальный смысл в своей деятельности является основой ответственного отношения человека ко всем обстоятельствам своей жизни, она не сводится к адаптации, стремлению к самореализации, получению прибыли или удовольствию, ее нельзя навязать извне или произвести на заказ. [13].

Однако для экоменеджмента важно уточнить и конкретизировать этот тезис, поскольку современное управление жизненно важными процессами имеет не только индивидуальнолокальный смысл, но и более широкий - планетарный характер. И воля к смыслу своей деятельности сегодня может быть осмыслена как жизнеспасительное фундаментальное измерение бытия человечества, всей Земли и Вселенной. Человечество, как и отдельный человек, оказавшись перед угрозой не только личной пустоты, но и цивилизационной бессмысленности развития, утрачивает связь с жизнью. Поэтому вопрос В.Франкла «для чего мне жить?» в концепции экоменеджмента дополняется вопросом «какое будущее Земли, какие формы жизни новых поколений, какие связи благодаря моему выбору получат продолжение?».

Иначе говоря, экоменеджмент не отменяет целеполагающую деятельность и самостоятельную волю к смыслам решений субъектов управления, но восстанавливает его масштаб – как субъекта своей малой и большой Родины, субъекта Земли и Вселенной - и меру допустимых воздействий.

Отсюда следует, что управление развитием не тождественно установке только на инновации и ускорение изменений. Развитие в экофилософском смысле предполагает не любое увеличение сложности, производительности или скорости, а такое преобразование системы, которое расширяет возможности ее жизнеспособности, саморегуляции и содержательного существования.

Эта мысль получает философское основание в концепции экорациональности, где рациональность как тип мышления и принцип управления рассматривается в связи с освоением целостности, а не только с инструментальным расчетом средств и результатов.

Для экоменеджмента это означает принципиальный сдвиг: рациональным становится не решение, обеспечивающее локальную и сиюминутную эффективность, а решение, которое учитывает множество связанных с ним пространств, горизонтов последствий и не разрушает основания, благодаря которым сама деятельность остается возможной.

Экорациональность, поэтому, можно определить как способность субъекта соотносить цель, средство, последствия и контекст с логикой открытой целостности. Иначе говоря, основой экорациональности выступает не субъективное видение ситуации, а само бытие, его логика, на которой строится жизнь и деятельность человека и всех ее форм. Онтологическая основа рациональности - в отличие от принятой в науке парадигмы - здесь оказывается первичной: сам Мир, Вселенная, Земля, их бытие и закономерности определяют формы мышления и логики, типы рациональности и их эволюцию от классической, неклассической, постнеклассической к экорациональности.

В системе «человек-космос-природа-культура-общество» принцип экорациональности особенно важен, поскольку любой из элементов бытия обладает своей собственной сущностью, логикой развития, функциями, динамикой, а связи между ними нелинейны.

Человек способен проектировать будущее, но его природа и психика укоренены в общих природных ритмах Земли; культура порождает общие формы жизнетворчества, ценности, идеалы и способы интерпретации мира, и она способна как укреплять, так и разрушать связи с Миром живой природы; общество создает институты и технологии координации, но способно превращать человека в функцию системы; природа обладает механизмами саморегуляции, но антропогенная деятельность может приближать ее к пороговым состояниям. Поэтому управлять развитием целостности означает поддерживать не статическое равновесие, а способность работать с взаимосвязанными формами и ориентироваться на их взаимосогласованные изменения. В этом смысле устойчивость должна пониматься динамически - как сохранение жизнеспособности при преобразованиях, а не как консервация существующего положения.

Такое понимание коррелирует с логикой и направленностью структурнофункционального анализа философии экоменеджмента, предложенного А.В.Юрко. В его исследовании «Структурно-функциональное пространство философии экоменеджмента в эко-антропологическом измерении» человек рассматривается как активный, критически мыслящий и регулирующий субъект, который не должен растворяться в информационных, экономических и управленческих системах; устойчивость описывается через целеполагание, адаптацию, реагирование на кризисы, гармонизацию отношений и постоянную оценку изменений [10].

Здесь открывается один из важнейших критериев экоменеджмента: качество управления определяется не степенью подчинения человека системе, а способностью системы сохранять и развивать человеческую субъектность. Это особенно актуально в условиях цифровизации, когда высокая технологическая эффективность может сопровождаться ослаблением рефлексии, делегированием выбора алгоритмам и превращением субъекта в объект управления.

В этой связи важно отчетливо провести границу между экофилософско-научным пониманием проблемы человека и продвигаемой в философии повесткой, где человек как ценность своей Родины и своей Земли исчезает. Так, например, в статье В.Г.Буданова читаем, что уже сегодня в современном «кибер-обществе человек уже становится лишь одним из «разумных» акторов, возникают новые формы гибридной культуры и антропологических профилей обобщенной телесности. Так, цифровая живопись продается на дорогих аукционах, а автономные интеллектуальные помощники или уникальный проект ChatGPT уже способны создавать научные обзоры и даже дипломные работы вполне удовлетворительного качества, …. Сегодня в полный рост встает проблема выбора между перспективами цифровой демократии, цифрового тоталитаризма, алармизма, цифровой религии или гармонизации гибридной цифровой реальности». [14, c.75] Для человека, согласно такой логике вне встроенности в виртауальный мир вообще не остается места.

Поэтому первый смысловой центр полицентричной и полифункциональной системы экоменеджмента – это именно человек, и содержание «человека» здесь интерпретируется не как робота, нео- или постчеловека, т.е. не в качестве пассивно-функционального элемента внешней среды, но и не абсолютного управленца-монарха мира.

В концептуальном пространстве экофилософии преодолеваются обе эти крайности. Человек выступает субъектом, способным осознавать связи и проблемные пространства, направления поисков решений, ставить цели, нести ответственность, создавать образцы культуры и преобразовывать социальные институты.

Однако его субъектность имеет не единственно доминирующий, не господствующий, а соотнесенный с ценностями других субъектов характер. Каждый человек, как и каждый коллективный субъект - человечество, страна, общество, организация) в контексте концепции экоменеджмента в экофилософско-экономической картине мира, как и каждая позиция управленца - часть Экомира Земли, ее друг, со-творец и активный преобразователь [15]. Такая антропная перспектива не возвращает нас к узкому антропоцентризму, потому что человеческое измерение решения задается одновременно ответственностью за то, что превосходит непосредственную выгоду отдельного человека, организации или поколения.

Второй центр – космос и природа - в логике экоменеджмента перестает быть только внешним запасом ресурсов. Их значение определяется тем, что космические и природные системы обладают своей собственной природой, структурой, ритмами, константами, пределами и механизмами саморегуляции. Управленческая задача, следовательно, состоит не только в уменьшении ущерба после его возникновения, но и в согласовании всей человеческой деятельности с условиями воспроизводства природной целостности. В этом пункте экоменеджмент продолжает логику философии русского космизма и, прежде всего, ноосферную направленность учения В.И. Вернадского, для которого научная мысль и деятельность человечества приобретают планетарный масштаб и превращаются в условия и фактор преобразования биосферы [16].

Н.Н. Моисеев, развивая проблематику коэволюции человека и биосферы, связывал будущее человечества с необходимостью выработки ограничений и форм коллективной ответственности, соответствующих экологическому императиву [17], [18]. Отсюда следует, что субъект управления обязан учитывать не только то, что технически и технологически возможно, но и то, что допустимо в границах сохранения системы жизни.

Третий центр - культура - имеет в этой модели не вспомогательное, а самое важное онтологически системообразующее значение. Именно культура превращает природно биологическое существование человека в человеческий мир, закрепляет представления о справедливом, истинном, добром, красивом, допустимом и желаемом, как и нормы, языки, символы, формы памяти. Поэтому экологически разрушительные практики нельзя преодолеть только техническими стандартами: если культурный образ успешной жизни по-прежнему связан с бесконечным стремлением к потреблению, ускорением и демонстративным присвоением ресурсов, управленческие ограничения будут восприниматься как внешняя помеха.

И наоборот, культурная трансформация мышления и деятельности способна сделать жизнесохраняющую норму внутренним стержнем управления и ее мотивом. В этом смысле культура выступает медиатором между природной необходимостью и человеческим целеполаганием: она переводит объективную зависимость от природы в осознанную ценность, норму и форму поведения.

Четвертый центр - общество - обеспечивает институциональную форму взаимодействий. Здесь ценности превращаются в право, экономические стимулы, политические нормы, стандарты, организационные процедуры, механизмы участия, распределение ответственности и ресурсов. Без этого экофилософская идея управления остается декларацией. Но и обратная зависимость здесь не менее очевидна: институты, лишенные мировоззренческого основания, будут воспроизводить догматизм и формализм в управленческих решениях.

Именно поэтому принцип экологической ответственности в философии экоменеджмента должен действовать не только как морально-этическое требование к индивиду, но и как характеристика организационной архитектуры.

П.А.Костин показал, что содержание категории ответственности не сводится «только к ее этическому содержанию в силу более широкого спектра ее социальных функций и социально-проектного потенциала. … что в пространстве социальных отношений и их структур необходимым условием сохранения влияния нравственно-ценностного мира на организационные и технологические процессы является развитие отношений между человеком и социумом на основе именно отношения ответственности». [19, c. 43].

Тогда как А.В. Юрко акцентировал внимание на том, что в современных условиях экологическая ответственность предполагает включение долгосрочных экологических последствий в стратегическое планирование, корпоративную культуру, систему стандартов и мониторинга [11], что позволяет нам оценить ответственность как связующее звено между общей философской установкой и практической управленческой процедурой.

Подчеркнем, связи между всеми этими центрами образуют не последовательную цепочку, а сложную по своей организационной структуре сеть обратных воздействий. Изменения на Солнце или в природе влияют на здоровье и образ жизни человека, а это, в свою очередь, изменяет социальные потребности и интересы, культурные представления и ценности. Новая технология трансформирует общественные институты, режимы труда и общения, затем - культурные нормы и антропологический образ человека, а через масштабы потребления и инфраструктуру - природные процессы. Культурный образ будущего способен, напротив, изменить общественный запрос и инвестиционные приоритеты, направив технологическое развитие в сторону восстановления среды. Поэтому «единицей» анализа в экоменеджменте становится не ресурс или отдельный показатель, а отношение. Именно отношения «человек-космос», человек-природа», «человек-культура», «человек-общество», «культура-природа», «общество-природа», «культура-общество» и главное - «человек -человек» образуют единое поле управления.

Такое понимание позволяет при первом приближении предложить рабочее определение экоменеджмента в контексте управления развитием системы «человек-космос-природа-культура-общество-человек

Экоменеджмент - это экорационально-проектная регуляция целей, связей и способов деятельности, ориентированная на сохранение и качественное раскрытие жизненного потенциала человека, саморегуляционных возможностей природы, смысловой продуктивности культуры и устойчивости общественных институтов в их взаимной обусловленности.

В отличие от прикладного экоменеджмента, объектом в этом концептуальном пространстве выступает далеко не только воздействие организатора и организации на окружающий мир. Предметом становится сама логика развития целостности, включая мотивы субъекта, систему критериев эффективности, временной горизонт решений и формы обратной связи. Тем самым экоменеджмент выступает одновременно как экофилософия управления, методология целеполагания в процессах управления и практический принцип проектирования.

Исходя из этого, становится понятной логика расширения содержания понятия «экоменеджмент» и необходимость перехода его смысла от понимания экоменеджмента как набора природоохранных инструментов к анализу самого субъекта, целей и ценностей управления [20].

Эта линия получает развитие в следующем определении экоменеджмента, где он определяется уже как категория картины мира, раскрывающая регулирование субъектом экономической жизни и связанных с ней форм бытия в аспекте укрепления жизнесохраняющих связей [4, с. 271].

Очевидно, что такое определение может быть распространено и далеко за границы сферы экономики. Экономическая деятельность является лишь одним из самых ключевых элементов системы; общая логика экоменеджмента применима к образованию, культуре, городской среде, информационной политике, социальной сфере, к научно-технологическому развитию.

Подчеркнем и то, что здесь особого внимания требует проектный характер развития логики экоменеджмента и перспективность использования этой методологии не только в том, чтобы критически оценивать настоящее, но и участвовать в конструировании жизнеспособного будущего [7].

Для управления развитием это различие принципиально. Реактивная модель начинает действовать тогда, когда ущерб уже измерим; проектная модель задает желаемое состояние связей и проверяет решения на соответствие этому образу до наступления разрушительных последствий. Следовательно, экоменеджмент предполагает переход от «частичного ремонта» управляемого пространства к проектированию и созданию такого способа деятельности, при котором экоантропологическая, культурная и социальная, экоприродная устойчивость встроены в исходную и основную цель управления.

В этом аспекте экоменеджмент можно представить как целостный цикл из взаимосвязанных процедур, но его экофилософский смысл – подчеркнем это еще раз - не сводится только к процедурам. На этапе диагностики субъект выявляет состояние связей и точки напряжения; на этапе целеполагания формулирует не только непосредственный результат, но и критерии допустимости; на этапе проектирования соотносит технологические и институциональные средства с человеческими, природными и культурными последствиями; на этапе реализации сохраняет возможность участия и корректировки; мониторинг фиксирует не только формальные показатели, но и изменения качества среды; рефлексия возвращает результат в систему целей.

Такой цикл отличается от линейного управления именно наличием постоянной обратной связи и готовностью пересматривать первоначальную цель, если обнаруживается ее противоречие с условиями целостности.

Понятие обратной связи здесь имеет не только системно-кибернетический, но и экофилософско-антропологический смысл. Система способна к устойчивому развитию лишь тогда, когда сигналы о последствиях деятельности достигают субъекта и могут изменить решение. Если информация запаздывает, фильтруется внешними по отношению к логике дела интересами, замещается имитационными показателями или превращается в поток, не допускающий критического осмысления, управление утрачивает экорациональность и адекватную экоменеджменту рефлексивность.

Поэтому информационная экология закономерно включается в структуру экоменеджмента как органической часть жизни и как направление, восстанавливающее статус человека в качестве субъекта-создателя и транслятора информации, способного критически относиться к информационному потоку и устранять «информационный мусор» в жизнесохраняющем проекте управления и проекте будущего [8].

Эта позиция особенно значима для системы «человек-космос-природа-культура-общество», поскольку информационная среда является сквозным слоем всех ее связей. Данные экомониторинга определяют управленческие решения; медиаплатформы формируют культурные нормы; алгоритмы влияют на социальное поведение и потребление; цифровые модели природы задают способы ее восприятия; информационные системы становятся посредниками между человеком и институтами.

Поэтому любая ошибка здесь оказывает сразу двойной эффект: она искажает знание об объекте и одновременно меняет субъекта, который принимает решение. Поэтому экоменеджмент и все его подсистемы и решения ориентированы на управление не только материальными потоками, но и качеством информационной среды: достоверностью, полнотой обратной связи, доступностью смысла, сохранением критической субъектности и защитой культурного разнообразия от унифицирующей логики автоматизированного выбора.

Отсюда - различие между технократически-прагматической и экорациональной моделью эффективности управления. Технократически-прагматическая модель стремится сокращать издержки и любой ценой повышать скорость достижения локальной цели. Тогда как экорациональная модель ставит более сложный вопрос: что происходит с целостностью системы, когда локальная цель достигнута? Например, цифровизация может повысить производительность, но, если она одновременно разрушает профессиональную автономию, усиливает информационную зависимость и обедняет культурные формы коммуникации, ее эффективность должна быть пересмотрена. Экономический рост может увеличивать доходы, но, если он основан на необратимой деградации природы региона и сокращении горизонта будущего, это будет рост ценой разрушения системы, а не развитие. Вот почему прав А.В.Юрко, когда в исследовании «Целеполагающие стратегии философии экоменеджмента» определил экоменеджмент как особую форму целеполагания и тип рациональности, который задает иные критерии эффективности и институционального развития [9].

Системное мышление в логике экоменеджмента в данном случае необходимо, но недостаточно. Бесспорно, оно позволяет увидеть взаимозависимости, однако само по себе не отвечает на вопрос, какие связи следует сохранять и к какому будущему стремиться.

Экофилософская методология добавляет к системности аксиологическое измерение, необходимое потому, что освоение регулятивного потенциала экоменеджмента детерминировано нравственными позициями не только ответственности, но и профессионального и человеческого долга, милосердия, совести, чести, достоинства, а ключевыми принципами выступают коэволюция, открытая целостность, антропный принцип и учет способности природы, включая природу человека, к саморегулированию. Таким образом, управление развитием получает свою нормативную рамку и ее границы: не всякая связь позитивна, не всякая адаптация желательна и не всякая устойчивость достойна сохранения. Устойчивая система, подавляющая человека или разрушающая космо-природные основы жизни, не соответствует экофилософскому критерию и критериям развития экоменеджмента.

Для практики экоменеджмента отсюда вытекает требование многоуровневой оценки последствий. Решение должно проверяться как минимум по четырем взаимосвязанным критериям. В антропологическом аспекте оценивается, укрепляет ли оно субъектность, здоровье, свободу ответственного выбора и способность человека к развитию. В природном -сохраняет ли механизмы саморегуляции, биоразнообразие, ресурсную и пространственную основу жизни. В культурном - поддерживает ли высоко-смысловое разнообразие, преемственность, качество образования и способность общества создавать жизнетворческие образы будущего. В социальном - способствует ли доверию, справедливости, устойчивости институтов, включенности и возможности совместного действия. Смысл такой комплексной оценки не в создании еще одного бюрократического документа, а в абсолютном отказе от иллюзии, что успех одного параметра или направления деятельности автоматически означает развитие целого.

В этом отношении значима идея универсально-всеобщего измерения экоменеджмента как формы гармонизации ритмов жизни человека, культуры и природы [21]. Здесь Категория ритма позволяет дополнить пространственную модель системы временным измерением. Управленческий кризис не редко возникает не из-за принципиальной несовместимости каких-либо процессов, а из-за рассогласования темпо-ритмов изменений и скоростей: технологические циклы ускоряются быстрее, чем человек и культура успевает выработать и освоить нормы; экономические решения принимаются быстрее, чем природа восстанавливает ресурсы; информационные потоки меняются быстрее, чем человек способен их осмыслить; социальные реформы не учитывают время адаптации сообществ. Экоменеджмент в таком случае выполняет функцию гармонизации и темпоральной координации: он соотносит скорость преобразований со скоростью воспроизводства человеческих, природных и культурных оснований.

Практическая применимость такой модели может быть, по-видимому, выстроена в форме модели и выделении ее основных уровней.

Так, на уровне организации экоменеджмент требует, чтобы стратегическая цель сопоставлялась не только с финансовым результатом, но и с влиянием на работников, локальную среду, культурные нормы потребления и социальные отношения. В таком случае экологические стандарты, система мониторинга, ответственная работа с персоналом и коммуникационная политика перестают быть параллельными направлениями и собираются в единую архитектуру целей. На уровне региона предметом управления становится качество жизненной среды в полном смысле: природная инфраструктура, здоровье и мобильность человека, культурное пространство, социальная связность, образование, информационная среда. На уровне страны, континента и планеты Земля экоменеджмент предполагает согласование экономической, экологической, культурной, образовательной и социальной политики в долгосрочном горизонте.

Эта мысль согласуется с поисками проекта философии экоменеджмента в формирующемся многополярном мире, где принципы коэволюции, человекоразмерности, экоответственности, системного мышления и этико-ценностное регулирование положены в основу согласования интересов в условиях цивилизационного многообразия.

Культурные различия здесь не являются помехой экоменеджменту, если общий критерий задан жизнесохранением. И, напротив, разнообразие культур и ценностных миров может выступать ресурсом, поскольку исторические культуры накопили различные способы организации отношений человека с родной им природой, сообществами, трудом и временем. Задача экофилософии управления, поэтому, - не унифицировать эти формы, а выявлять коэволюционно-совместимые основания и создавать условия для обмена жизнесохраняющими практиками.

Вместе с тем принцип целостности не должен превращаться в риторику, оправдывающую растворение конкретного человека в интересах системы. Здесь вновь важен экоантропологический аспект. Человек и только человек является той точкой, в которой природное, социальное и культурное измерения не просто пересекаются, но переживаются и превращаются в сознательное действие. Именно человек способен взять ответственность за обратную связь и изменить норму и, если нужно, трансформировать ритуалы и традиции. Поэтому человекоразмерность экоменеджмента означает проверку любой стратегии вопросом: создает ли она пространство для более полного развития человеческого существования или требует от человека приспособления к дегуманизирующей системе.

С этой точки зрения перспективным моментом в работе управленца является работа со связями и различением функций адаптации и развития. Адаптация необходима, но она может означать и успешное приспособление к неблагоприятной среде. Человек способен адаптироваться к хроническому информационному шуму, дефициту природы в городе, высокой тревожности труда, стандартизированной культуре; организация - к нестабильному рынку; общество - к ухудшению качества среды. Но такая устойчивость может быть патологической.

Экоменеджмент, поэтому, оценивая способность системы выдерживать нагрузку, коррелирует и уточняет и характер самой нагрузки. Если она воспроизводится целями управления, задача состоит в преобразовании условий, а не в повышении терпимости к разрушению. Именно здесь проявляется разница между жизнесохранением как активным принципом и простым выживанием.

Второй практический результат связан с изменением временного горизонта. Экоменеджмент может соединять оперативные, среднесрочные и долгосрочные цели, причем долгосрочный горизонт не может быть просто продолжением текущего тренда. Проектирование будущего требует выделения желаемых качеств системы и обратного движения к решениям настоящего. Благодаря этому прогноз перестает быть пассивным ожиданием вероятного сценария и становится инструментом ответственного выбора траектории.

Таким образом, анализ показывает, что перспективы экоменеджмента связаны прежде всего не с расширением набора экотехнологий, процедур, требований, а с изменением самой философии управления развитием. Основной поворот здесь заключается в переходе от управления отдельными объектами к управлению качеством связей; от краткосрочной эффективности к жизнеспособности; от представления о природе и космосе как ресурсе - к признанию ее саморегуляции и соучастия в общей эволюции; от человека как функции - к человеку как ответственному субъекту; от культуры как сопровождения - к культуре как производству смыслов и норм; от общества как внешней среды - к обществу как системе институтов, способной организовать совместную ответственность.

Таким образом, экоменеджмент может быть определен как одно из ключевых направлений реформирования России, как необходимая категории экофилософской картины мира и форм реализации экофилософии в XXI в. Его назначение - сделать управление соразмерным целостности мира, в котором человеческая деятельность разворачивается и за который она несет неизмеримо возрастающую ответственность. В системе «человек-космос-природа-культура-общество» развитие приобретает жизнесохраняющий смысл тогда, когда каждое управленческое решение укрепляет способность целого регулировать путь к социально-экономическому и культурному воспроизводству субъектов, нашей страны и Мира в целом. Именно в такой перспективе экоменеджмент способен стать не экологической надстройкой к доминирующей сегодня управленческой модели, а методологией проектирования человекоразмерного, природосообразного, культурно осмысленного и социально устойчивого будущего. А потому, экоменеджмент раскрывает свой потенциал как закономерный этап развития управленческого мышления в планетарном масштабе, переводящим его всеобще-фундаментальные идеи в плоскость современного честно-научного пространства и практики.