Ecosystem approach to improving the country’s international competitiveness

Бесплатный доступ

This article aims to present the macroecosystem of the country's branding as a tool of ensuring its international competitiveness. The historical narrative of the formation of the concept of «macroecosystem of the country branding» is presented, and an appropriate model is proposed that has the prospect of being applied to streamline private theoretical and applied research of country branding. The tasks of improving the country's branding are formulated and the directions offurther research are outlined.

Business ecosystem, country branding, macroecosystem of country branding, synergy effect, smart power, roscongress foundation, ecosystem, ecosystem of innovations

Короткий адрес: https://sciup.org/148328133

IDR: 148328133

Текст научной статьи Ecosystem approach to improving the country’s international competitiveness

Системный подход в целом является непременным методологическим решением при изучении современных проблем социально-экономического развития и международной экономической и политической конкурентоспособности макроэкономических экономико-географических таксонов – стран, а также международных интеграционных объединений. Сложившийся в постсоветский период – не без влияния временного «триумфа» «Экономикс» в российской высшей школе – определенный уклон в монодисци-плинарность в отечественной экономической науке, метафорически терминированный профессором В.В. Вольчеком как «экономический империализм» [2], ведет к снижению результативности исследования современных социально-экономических феноменов, к которым относится брендинг страны – гибкий и мощный инструмент, обеспечивающей важный вклад в международную конкурентоспособность страны за счет умной силы, сочетающей в себе мягкую и жесткую силу, где переплетены и взаимодействуют компоненты политики и экономики [16].

ГРНТИ 06.51.51

EDN CKZIAO

Александр Анатольевич Стуглев – Председатель правления, директор Фонда Росконгресс, соискатель кафедры мировой экономики и международных экономических отношений Санкт-Петербургского государственного экономического университета.

Статья поступила в редакцию 10.10.2023.

Помимо опоры на хрестоматийное ленинское положение [8, с. 279], тезис о тесной взаимосвязи политики и экономики разделяют как представители «буржуазного», так и марксистского современного обществознания [10]. Этот же вариант анализа и оценки эволюции общества фактически трактуется и в рамках мир-системного подхода, считающего неразделимыми политику, экономику и культуру [1]. Поэтому исследования международных экономических и политических отношений, где России необходимо добиваться национальной конкурентоспособности, столь важной как для внешней, так и для внутренней политики, обеспечивающих социально-экономическое развитие страны и ее безопасность, должны проводиться системно с использованием многодисциплинарного подхода.

Настоящая статья развивает положение [19] о необходимости повышения уровня концептуализации брендинга страны (рис. 1) с целью достижения роста воспринимаемой целевыми аудиториями ценности бренда страны (в терминах имиджа/репутации), диалектически связанного с умной силы страны, для чего предлагается системный многодисциплинарный подход и применение логично связанной с ним концепции экосистемы (ecosystem), перенесенной в новую предметную область [5], образованную релевантным пересечением предметных областей экономической науки:

{Маркетинг} ∩ {Теория международных отношений}.

Политический маркетинг

Геополитика

Маркетинг

Макросоциальный маркетинг

Брендинг

Брендинг страны (мест)

Теория умной силы

Теория международных отношений

Инбрендинг

Интернет-маркетинг

Международная политэкономия

Международные экономические

отношения

Разработка автора.

Рис. 1. Междисциплинарная природа предметной области брендинга страны

Умная сила и задача обеспечения международной конкурентоспособности страны

Укрепление умной силы страны становится особенно актуальным в периоды обострения геополитической конкуренции, что проявилось на фоне современного «украинского кризиса» [14]. В свое время (1990) Джозеф Най, доверенный советник ряда президентов США, ввел в оборот концепцию «мягкой силы» (как антипод «жесткой силы»), толкуя ее как способность получать желаемое за счет привлечения, а не принуждения или оплаты [33]. Теперь же доминирует точка зрения, согласно которой наилучший результат дает комбинация обеих сил [32], детерминируемая как «умная сила» (smart power) [34]. Отмечено [20], что между созданием мягкой силы и брендингом страны существует диалектическая причинно-следственная связь, обеспечивающая международную конкурентоспособность страны [13].

Эта связь реализуется через совокупность этнической национальной идентичности и идентичности государства, которые сами формируются через множество культурных артефактов/«приграничных объектов» (boundary objects) [21], а также через формальное исчисление рейтингов (см., например: https://softpower30.com , https://www.ipsos.com) . Брендинг страны в современных условиях геополитической турбулентности выступает как механизм создания мягкой силы [12]. Из сравнения данных из указанных выше источников рейтинга мягкой силы и бренда страны следует, что чем выше рейтинг мягкой сила страны, тем выше рейтинг ее бренда. Этот результат вполне можно отнести и к умной силе, в которой «мягкая компонента», будучи более гибкой, играет важнейшую роль, что подтверждается применяемой к ней метафорой «3D = Diplomacy + Defence + Development» [38].

Напрашивается очевидный вывод – обеспечение международной конкурентоспособности страны зависит от уровня располагаемой страной умной силы, а развитие последней определяется механизмом брендинга страны [16]. Эксперты по брендингу считают [26], что наличие сильного бренда представляет собой стратегический императив решения проблем динамики геополитики, международной экономики и обеспечения влияния международных СМИ.

Переходя далее к поиску возможностей повышений ценности бренда страны, обратимся к вопросам использования концепции «экосистема» в контексте брендинга мест, поскольку все нарастающая частота обращения к этой концепции может быть, в частности, объяснена привлекательностью свойственного экосистемам эффекта синергии [27], столь значимого в нашем случае для повышения эффективности и результативности брендинга страны, предназначенного обеспечивать ее умную силу и, как результат, международную экономическую и политическую конкурентоспособность. Интересно, например, что сама Природа применяет этот принцип в роях насекомых в обеспечении их пищевым ресурсом, для получения которого индивидуального «интеллекта» одного насекомого было бы недостаточно. Особый акцент в этом случае делается именно на синергическом эффекте [41], поскольку он возникает в ситуациях, когда успех добывания пищи увеличивается как нелинейная возрастающая функция, аргументом которой является число входящих в сообщество особей [наша экосистемная аналогия: «особи» – «бренды»].

Понимание необходимости обеспечить взаимодействие множества брендов как экосистемы нашло свое отражение в модели сети брендов мест (Place Brand Web) [24], где обязательно должен быть центр (лидер), представленный организацией, осуществляющей маркетинг мест и так или иначе определяющий некоторые объединяющие ценности, которые разделяются различными группами стейкхолдеров брендинга мест. Эта модель, несмотря на ее масштаб микро- или мезоуровня, ограниченный туристской дестинацией, представила определенный интерес для проектирования нашей модели брендинга страны (рис. 2). Брендинг страны – многомерный социально-экономический феномен, что подтверждается, например, множеством параметров, в «Гексагоне Анхольта», принятом в качестве фрейма для рейтингования ценности бренда различных стран. Поэтому на макроуровне взаимодействие имеющихся в стране брендов различной природы (товаров/услуг, корпораций, партийных организаций, индивидуумов, территорий и т.п.), имеющих связи с брендом страны, только тогда даст искомый для экономии государственных (и привлекаемых) средств синергический эффект, когда оно будет организовано по принципу экосистемы, в которой большое число стейкхолдеров брендинга страны должны действовать на основе взаимовыгодного сотрудничества и согласования интересов, что и обеспечит как построение, так и функционирование экосистемы в целом.

Несмотря на эту кажущуюся очевидность, отмечается, что «применение экосистемного подхода в современных экономических исследованиях сталкивается с рядом ограничений, обусловленных недостаточной разработанностью его теоретико-методологического инструментария» [15, с. 14]. Поэтому, исходя из сочетания принципов исторического и логического, необходимо рассмотреть исторический нарратив трансплантации концепции экосистемы в брендинг страны.

Ретроспектива внедрения понятия экосистема в экономический контекст

Понятие экосистема относительно недавно, но довольно часто [6] стало появляться в работах ученых-экономистов, причем его репрезентация отобразилась во множестве терминов, а именно: «экосистема образования», «социально-экономическая экосистема», «бизнес-экосистема», «экосистема бизнеса», «экосистема цифровой экономики», «цифровая экосистема», «предпринимательская экосистема», «цифровая экосистема организации», «экономическая экосистема», «индустриальная экосистема», «транзакционная экосистема», «инновационная экосистема», «экосистема устойчивого развития». Судя по попавшей в поле зрения автора зарубежной литературе, соответствующая англоязычная терминологическая парадигма еще более разнообразна: «industrial ecosystem», «business ecosystem», «entrepreneurship ecosystem», «technology ecosystem», «innovation ecosystem», «knowledge ecosystem», «digital platform-based ecosystem», «entrepreneurial ecosystem», «Techno-Economic ecoSystem», «digital ecosystem», «sustainability ecosystem», «mobile ecosystem». Все это подтверждает как популярность, так и перспективность концепции экосистемы в предметной области экономической науки как в России, так и в других странах.

За рубежом концепция экосистемы появилась раньше, чем в России (1935), когда английский ученый-ботаник Дж. Тэнсли определил, что экосистема состоит из более или менее нестабильных компонент, являясь, по сравнению с более стабильными системами, чрезвычайно уязвимой как из-за нестабильности ее собственных элементов, так и из-за того, что они очень подвержены воздействию компонент других систем [42], определив, таким образом, как взаимосвязь элементов экосистемы, так и ее открытость, что имеет место в случае брендов. В существенно более позднем (2022) толковании предложенного Дж. Тэн-сли определения понятия «экосистема», последнее было уточнено [39], что оно означает [в предметной области экологии] интеграцию биотического сообщества и его физической среды в качестве фундаментальной единицы экологии в рамках иерархии [условие наличия центра в иерархии] физических систем, охватывающих диапазон от атома до Вселенной [признак наличия ряда уровней в иерархии]. Заметим, что представленные здесь и далее в квадратных скобках замечания автора учтены в ходе разработки предлагаемой в конце статьи концептуальной модели национальной макроэкосистемы брендинга страны.

Далее уточним экономическое понятие бизнес-экосистема, образование которого путем переноса понятия «экосистема» из предметной области экологии в сферу экономики (а конкретнее, применительно к экосистемам инноваций, что подробнее рассматривается далее) весьма обстоятельно аргументировано [40] междисциплинарной природой понятия система (по фон Берталанфи / Богданову) [9].

Бизнес-экосистема: основные положения

Обращение экономистов к экологии не является чем-то новым. Еще Альфред Маршалл заметил: «Мекка экономиста лежит в экономической биологии» [цит. по: 19, p. 245]. Действительно, экосистемы в природе складывались очень долго и эволюционно. Тогда как концепция и термин «бизнес-экосистема» (business ecosystem) появились (1993) в силу аналитического вывода Дж. Мура [30], который определил бизнес-экосистему как экономический союз и организм в мире бизнеса, основанный на взаимодействии организаций и индивидуумов, а через три года дал важное для нашей статьи определение:

«Экономическое сообщество, поддерживаемое фундаментом взаимодействующих организаций и индивидуумов [наличие двусторонних связей] – организмов делового мира. Это экономическое сообщество производит товары и услуги, представляющие ценность для потребителей, которые сами являются членами данной экосистемы. Кроме того, в состав организмов-членов включены поставщики, важнейшие производители, конкуренты и иные стейкхолдеры. Со временем происходит коэволюция их способностей и ролей и, как правило, развивается тенденция следовать путям развития, устанавливаемым одной или несколькими центральными компаниями [здесь прослеживается идея обязательности наличия в бизнес-экосистеме некоей фокальной компании (focal company), или координационного центра]. Занимающие лидирующие позиции компании могут меняться со временем, но сама функция лидера [централизованность] экосистемы ценна для всего сообщества, поскольку она позволяет его членам двигаться к общему видению [цели], согласовывать свои вклады и определять роли для взаимной поддержки» [31, p. 26].

Один из российских вариантов определения бизнес-экосистемы [7], как сообщества организаций, которое «состоит из самой организации, поставщиков и потребителей, конкурентов, непосредственных и потенциальных, собственников и стейкхолдеров (заинтересованных лиц), государственных, муниципальных, ведомственных, общественных учреждений и организаций, объединенных процессами конкуренции, сотрудничества и коэволюции» [7, с. 1602], напоминает, на наш взгляд, несколько сокращен-ный/авторизованный перевод выше процитированного Дж. Мура [31, р. 26], где потеряны некоторые сущностные моменты, приводимые нами выше во внутритекстовых комментариях, заключенных в квадратных скобках. Существенно позже (2006) Дж. Мур отметил, что «в идеальной бизнес-экосистеме есть лидеры, которые совместно предвидят и совместно управляют коэволюцией ее участников» [29, p. 54], что полностью соответствует положению дел в многоуровневой пищевой, или экологической, пирамиде (food/ecological pyramid) природных экосистем [25], где максимальной энергии соответствует вершина пирамиды.

Еще один аргумент в пользу централизации социально-экономических экосистем обнаружен [17] в ходе применения структуралистского подхода к концептуализации конструкции экосистемы, который показывает, что экосистема имеет тенденцию фокусироваться на увеличении количества участников, которые связаны с ключевым (фокальным) участником, увеличивая его центральность (лидерство) и ожидаемую власть. Кроме того, дальнейшее увеличение числа участников приводит к возрастанию ценности всей системы за счет прямых и косвенных сетевых экстерналий [36, p. 8-16]. Последнее замечание особенно ценно для обоснования важности и природы связей между брендами различной природы в предлагаемой далее модели национальной макроэкосистемы брендинга страны.

Экосистема инноваций: основные положения

Одним из наиболее разработанных случаев применения концепции «экосистема» в экономической науке можно считать экосистему инноваций (innovation ecosystem), которая в результате одного критического семантико-статистического анализа (120 источников) [22] определена как «эволюционирующее множество акторов, видов деятельности и артефактов, а также институтов и отношений, включая взаимодополняющие и замещающие отношения, которые важны для инновационной деятельности некоторого актора или группы акторов» [22, p. 1]. В этом определении в артефакты включены продукты и услуги, материальные и нематериальные ресурсы, технологические и нетехнологические ресурсы, а также прочие типы системных входов и выходов, включая собственно инновации [22, p. 3].

Внедрение концепции экосистемы в сферу инновационной деятельности соответствуют особой роли инноваций, входящих в число шести современных мегатрендов развития мировой экономики [28], выступающих драйверами происходящих в обществе изменений, влияющих на структуру формирующейся экономики постиндустриального общества во всемирном масштабе [3]. Следующий шаг исторического нарратива эволюции экосистемного подхода состоит в переходе применения экосистемного подхода из мира вещей и вещных отношений (бизнес в целом и инновации в частности) в мир симулякров – брендов, где природная эволюция экосистем имеет возможность и должна быть заменена управляемым брендингом, соответствующим научно обоснованной государственной социально-экономической политике, учитывающей национальные и геополитические особенности соответствующего периода.

Макроэкосистема брендинга страны: основные положения

Бренды территорий/мест в XXI веке стали занимать значительное место как в предметной области маркетинга, так (вероятнее всего, в еще большей степени) и в сфере туризма, государственного и муниципального управления, конгрессно-выставочной деятельности, региональной политики и международных экономических и политических отношений. Однако, концептуализация брендинга мест/территорий (где брендинг страны выступает высшим уровнем в иерархии брендинга страны в целом) остается все еще недостаточно конвенциональной. Вероятно, не зря появилось замечание [23], суть которого состоит в том, что существует множество исследований концепции брендинга мест и совместного создания ценности брендов с потребителями, но исследований о том, что именно представляет собой экосистема брендов мест, а также работ о том, как ее эффективно строить, весьма мало. Это порождает несколько деформированное, ограниченное сферой брендов товаров/услуг и целью повышения их силы как конкурентного преимущества, отношение к определению этого понятия.

Например, можно встретить такое определение [37, p. 6]: «Экосистема бренда определяется как ряд различных действий, которые способствуют созданию сильного бренда и охватывают все этапы цепочки создания ценности от первоначальной идеи проектирования до получения конечного опыта пользования бренда потребителем». Причем это заключение сделано в цитируемой статье сразу же после представления понятия экосистемы по Муру (см. выше). Впрочем, такой функционалистский, а не аналити-чески-дескриптивный подход к определению экосистемы, сконцентрированный на основной задаче по-строения/существования экосистемы бренда, понимаемой как создание ценности для потребителя и конкурентного преимущества для производителя/продавца, обнаруживается и во франкоязычной научной литературе [18], где в целом обоснованный подход к брендингу как гибкому инструменту создания ценности в виде конкурентного преимущества владельца рассматриваемого бренда вполне оправдан в контексте брендинга товаров/услуг.

Весьма ценно и нами принимается положение [29] о том, что понятие экосистема относится к более широкой бизнес-среде, в которой разнородные стейкхолдеры с определенными сочетающимися в пределах данной экосистемы бренда компетентностями могут в разной степени влиять на процесс создания общей ценности рассматриваемой экосистемы; то есть, латентно проводится отмеченное выше мнение о наличии в «идеальной бизнес-экосистеме лидера или лидеров» [29, p. 54]. Поэтому, в контексте задачи повышения международной конкурентоспособности страны, следует рассматривать экосистемы брендов товаров/услуг (равно как и брендов производителей/продавцов) не обособлено, а как парциальные системы национальной макроэкосистемы брендинга страны (рис. 2).

Этот вывод также подтверждается анализом зарубежной и российской терминологической парадигмы брендинга мест, на основании синтеза данных которого можно предложить следующее опреде- ление: брендинг страны – прямо или косвенно управляемый государством централизованный многоуровневый процесс, в который вовлечены стейкхолдеры макроэкосистемы брендинга страны – разного уровня и форм собственности, коммерческой и некоммерческой природы, – имеющий целевой функцией управление идентичностью бренда страны для улучшения имиджа страны в восприятии внутренней и международной целевых аудиторий, что должно вести к повышению конкурентоспособности страны в измерениях международных экономических и политических отношений.

Примечания: стрелками « » и « ←→ » показаны направления движения вкладов в ценность тех или иных брендов; * – уровни национальной социально-экономической системы, где глобальный мегауровень содержит релевантные международные отношения, а метауровень – цифровые реплики всех брендов, стейкхолдеров умной силы и институтов развития; NSmP – умная сила страны; GCSP – главный нефинансовый институт развития, выполняющий роль генератора и генерального координатора умной силы страны; D – символьное отображение диалектической связи между умной силой страны и брендом страны; {DIi} – институты развития (финансовые и нефинансовые); {NBS j } – стейкхолдеры брендинга страны (связи с этими стейкхолдерами в модели не показаны во избежание графической перегрузки); {PPBi} – бренды политических партий; DFP – совокупное парламентское влияние партий на внутреннюю и внешнюю политику страны; СОО – эффект страны происхождения; {RB i } – бренды регионов; {DB i } – бренды дестинаций; {CB i } – корпоративные бренды; {PeB i } – личностные бренды; {P/SB i } – бренды товаров/услуг.

Рис. 2. Упрощенная модель национальной макроэкосистемы брендинга страны в контексте глобального кибер-ментального пространства (разработка автора)

В целях упорядочивания дальнейших исследований и повышения эффективности и результативности конгрессно-выставочной деятельности в России, генеральной целью которой видится повышение национальной и международной конкурентоспособности страны, предлагается применить холистический подход к совокупности всех форм брендинга в стране, где ценность бренда страны рассматривается как цель высшего уровня – результат действия всей национальной макроэкосистемы брендинга страны. В целях сокращения объема статьи, предлагается упрощенная логико-графическая модель национальной макроэкосистемы брендинга страны (рис. 2) в контексте глобального многоуровневого кибер-ментального пространства (cyber-mental space) [35]. Далее, в дополнение к примечаниям на рис. 2 даются краткие пояснения по важнейшим симплексным и дуплексным связям внутри этой модели, а по уровням структуры – в таблице.

Таблица

Карта 5-уровневого глобального кибер-ментального пространства экосистем брендов

Префикс уровня

Значение префикса для уровня таксона

Элементы таксонов разного уровня кибер-ментальной маркетинговой среды

Мета-

Сверх, выше, за пределами

Цифровое отображение/реплика всей совокупности релевантных макроэкосистеме брендов страны элементов: от уровня «нано-» до уровня «макро-»

Мега-

Очень большой по масштабам и/или возможностям

Существующее в мировой экономике множество 4-уровневых национальных макроэкосистем брендов страны

Макро-

Большой по масштабам и/или возможностям

Государственные и общественные институты, бренд страны, маркировки «Сделано в …», «Халяль», «Кошер», национальные бренды, бренды национальных политических партий

Мезо-

Средний по масштабам и/или возможно

стям

Бренды регионов и городов-мегаполисов, бренды известных компаний, региональные бренды, собственные торговые марки (бренды) розничных сетей

Микро-

Малый по масштабам и/ли возможностям

Бренды товаров/услуг в начальной стадии продвижения, бренды малых предприятий, бренды дестинаций

Нано-

Очень малый от группы до отдельной личности

Сообщества, знаменитости (в искусстве и спорте), политические лидеры, исторические личности, фольклорные персонажи, рассматриваемые, как бренды

Составлено автором.

К симплексным, или однонаправленным, связям « » модели относятся: (1) {PeB i } {PPB i }: ценность бренда политических деятелей/лидеров обеспечивает вклад в ценность бренда соответствующей партии; (2) {PeB i } NB: личности во главе правящей/оппозиционной партии, а также деятели науки, культуры и спорта могут своей деятельностью повышать (снижать) ценность бренда страны; (3) {PPB i }:[DFP] NB: сильные и взвешенные решения по внутренней и внешней политике как результат деятельности парламентских партий во взаимодействии с общественными институтами должны обеспечивать позитивный вклад в ценность бренда страны, что усиливает ее умную силу; (4) {DBi} NB: деятельность институтов развития (в том числе, в конгрессно-выставочной отрасли) направлена, помимо повышения ценности бренда страны в целом (в частности за счет событийного маркетинга), на повышении ценности брендов дестинаций ({DIi} {DB i }) и брендов регионов ({DIi} { RBi }); GCSP NB & NSmP: (5) повышение ценности брендов регионов ({RB i }) и брендов дестинаций ({DBi}) приводит к повышению ценности бренда страны в целом и, следовательно, ее умной силы как результат координирующей деятельности генерального нефинансового института развития, в роли которого в России де-факто выступает Фонд Росконгресс; (5) {DBi} NB& NSmP: аналогичная по целям деятельность прочих институтов развития.

К дуплексным, или двунаправленным, связям « ←→ » модели относятся: (1) {P/SBi} {CBi}: отмечается взаимное усиление корпоративных брендов и брендов товаров/услуг, выпускаемых этими корпорациями [4, 11]; (2) {P/SBi} NB: бренд страны может рассматриваться в рамках концепции инбрен-динга как ингредиент, повышающий ценность бренда экспортируемого товара/услуги, а маркировка «Made in…» («Сделано в России») оказывает позитивное (негативное) влияние на имидж/репутацию страны происхождения [16]; (3) {CBi} NB: точно так же имеет место давно установленная (2001) тесная связь в восприятии целевых аудиторий между корпоративным брендом и брендом страны: например, Microsoft и McDonald's США, Nokia Финляндия [43].

Заключение

Выполненное теоретическое исследование предназначено показать перспективы применения переноса концепции «экосистема» в предметную область брендинга страны, диалектически связанного с умной силой страны, обеспечивающей ее международную конкурентоспособность и безопасность. В ходе анализа значительного числа источников показано, что сама природа подсказывает целесообразность экосистемного подхода к (ре)организации подсистем в национальных социально-экономических макросистемах, что показано на общности базовых принципов формирования и функционирования бизнес-эко-систем, экосистем инноваций, экосистем брендов и, наконец, макроэкосистемы брендинга страны.

Сравнение с природными экосистемами привело к выводу, что для достижения синергического эффекта и, следовательно, снижения затрат, макроэкосистема брендинга страны должна быть иерархична; должен существовать центр (лидер) брендинга страны, выполняющий функции координатора множества мероприятий и, тем самым, обеспечивающий эффективную и результативную генерацию «умной силы» страны. Предлагаемая модель национальной макроэкосистемы брендинга страны в контексте глобальной кибер/ментальной маркетинговой среды рассматривается автором как «карта» дальнейших исследований брендинга страны в качестве источника ее позитивного имиджа/репутации и умной силы. Наконец, своими терминологическими замечаниями, расположенными по тексту статьи, автор еще раз обращает внимание на необходимость разработки конвенциональной терминологической онтологии международного брендинга.

Статья научная