Экспедиция частного музея как способ сохранения культурного наследия (на примере морского похода Арктического музея лодки в Рынду)

Мурманский арктический университет, Мурманск, Россия, ,

,

обладал большей свободой деятельности, чем бюджетные учреждения, и не столкнулся с барьерами, неизменно встающими на пути модернизации бюджетных институций (Сизова, 2026).

За время работы удалось реализовать четыре проекта, поддержанных на федеральном уровне, осуществить три морских похода, построить пять традиционных парусно-гребных лодок. Были проведены экскурсии, мастер-классы, праздничные и научно-популярные мероприятия, в которых приняло участие свыше 5000 человек. Проанализировав пути достижения обозначенных результатов, можно выявить основные сложности, с которыми сталкиваются все частные музеи:

• 1.    Отсутствие бюджетного финансирования. С одной стороны, независимость от бюджета предоставляет больше свободы, что существенно повышает эффективность управления ресурсами, с другой стороны, поступление ресурсов носит нерегулярный характер.

• 2.    Неопределенность с помещением. Какими бы ни были надежными партнерские взаимоотношения, но со временем происходит смещение приоритетов, появляются новые цели и задачи. Большое количество сил и времени ушло на то, чтобы привести безвозмездно полученное помещение в пригодное для посещения состояние, после чего музей был вынужден его освободить и отправиться на поиски нового.

• 3.    Высокая нагрузка на персонал. Любой начинающий бизнес, в том числе и социальный, требует максимальной включенности всех участников. Нет четкого распределения обязанностей. Все делают все. Если есть грант – есть возможность платить заработную плату, в противном случае все работы осуществляются на волонтерских началах.

При этом частный музей обладает рядом существенных преимуществ:

• 1.    Свобода действий и гибкость в выборе предметной области. Есть возможность фокусироваться на тех темах, которые интересны участникам, и распоряжаться имеющимися экспонатами для реализации проектов. Музей может реализовывать морские экспедиции на построенных лодках, осуществлять исследования, независимо от централизованных и утвержденных программ.

• 2.    Скорость принятия решений. Отсутствие многоуровневой иерархии позволяет оперативно придумывать задачи и решать их, генерируя новые идеи, легко подстраиваться под проекты коллег, будь то участие в конференции, организация и проведение выставки или мастер-класса.

• 3.    Личная вовлеченность и возможность экспериментировать. Частный музей – это всегда инициатива конкретного человека или небольшой команды, поэтому гораздо выше уровень личной ответственности за все, что происходит в музее. Это существенно упрощает процесс взаимодействия с сообществом. Посетители видят личную мотивацию участников, воодушевляются и активно вовлекаются в самые смелые проекты.

• 4.    Быстрое распространение результатов. Свобода действий распространяется на взаимодействие со СМИ, ведение собственной группы, издание брошюр, видеороликов, фильмов, публикации фотографий.

За время работы команда музея собрала большую коллекцию материалов, связанных с описанием лодок: книги, фотографии, картины, статистические сборники, чертежи и схемы. Были созданы 3D-модели, по которым напечатаны карбас и шняка на 3D-принтере. Разработана серия конструкторов по сборке семи различных моделей лодок. Но самое главное – музей строит лодки из современных материалов, сохраняя геометрию корпуса традиционных лодок, восстанавливая таким образом визуальный образ того, что не сохранилось или находится в очень плохом состоянии (рис. 1, 2).

Рис. 1 . Традиционный деревянный карбас на берегу Белого моря. Фото из собрания Арктического музея лодки¹

Fig. 1 . A Traditional Wooden Karbas on the Shore of the White Sea. A Photo from the Collection of the Arctic Boat Museum

1 Рисунки 1,2,3,4,5,6 составлены автором.

Рис. 2 . Карбас, построенный в Арктическом музее лодки из фанеры. Фото из собрания Арктического музея лодки

Fig. 2 . A Karbas Built of Plywood at the Arctic Boat Museum. A Photo from the Collection of the Arctic Boat Museum

В 2025 г. удалось не только построить лодки самим, но и вовлечь в этот процесс энтузиастов (представителей молодежных секций парусного спорта, спортивных школ, музеев, образовательных учреждений) из девяти регионов России: Калининград (Музей Мирового океана), Мурманск (филиал Нахимовского военно-морского училища в Мурманске), Архангельск (Товарищество поморского судостроения), Ульяновск (Пионерская судоверфь), Петрозаводск (Петрозаводский техникум городского хозяйства), Санкт-Петербург (Санкт-Петербургский морской технический университет), Ленинградская область (Пиратская верфь), Великий Новгород, Новороссийск (Открытое море). Большинство из построенных по нашему проекту карбасов спущены на воду, участвуют в регатах, выставках, обучающих мастер-классах.

На традиционных парусно-гребных лодках команда музея совершает морские походы, исследуя берега Баренцева и Белого морей.

В 2025 г. при поддержке Президентского фонда культурных инициатив был реализован проект «По пути преподобного Варлаама Керетского». На построенном карбасе (длина 5,8 м, ширина 1,8 м, масса 180 кг) и шняке команда музея совершила морской поход протяженностью 540 морских миль из г. Колы в п. Кереть, обогнув Кольский полуостров. Основные пункты, в которых проводились исследования: Гаврилово, Дальние Зеленцы, Рында, Поной, Кашкаранцы, Кереть.

Подробно о строительстве карбаса и самом морском походе было изложено в статье, опубликованной в 2025 г. в журнале «Культура и цивилизация» (Распопова, Титова, 2025). Сейчас же хотелось остановиться на исследованиях, проведенных в поселении Рында, и на тех событиях, что стали логическим продолжением данного проекта.

Становище Рында известно примерно с XVII в., являлось одним из самых многолюдных и значимых на Восточном Мурмане до своего упразднения в 1962 г. Градообразующим промыслом здесь было морское рыболовство (семга, треска, селедка). На старых фотографиях можно увидеть деревянную церковь Преображения Господня 1878 г. постройки, десятки деревянных домов, магазины, причалы, сарайчики, вешала для сушки сетей и, главное, промысловиков, заводящих суда в гавань, разгружающих богатый улов или, напротив, выходящих в море (рис. 3).

Рис. 3 . Становище Рында. Из архива Мурманского областного краеведческого музея. 1934 г.

Fig. 3 . The Rynda Settlement. From the Archives of the Murmansk Regional Local History Museum. 1934

Одной из задач экспедиции было найти ракурс и повторить фотографии столетней давности. Результат представлен на рис. 4.

Рис. 4 . Становище Рында. Из собрания Арктического музея лодки. 2025 г.

Fig. 4 . The Rynda Settlement. From the Collection of the Arctic Boat Museum. 2025

Между фотографиями меньше 100 лет, но какие кардинальные изменения произошли за это время. Из всех зданий сохранились только церковь (слева) и дом Никитиных (справа) – единственных жителей Рынды.

Здание церкви (рис. 5) представляет собой деревянный сруб, возведено в форме четырехконечного креста, но давно заброшено. Крыша провалилась, окна выбиты, от колокольной башенки ничего не осталось, но стены стоят. Причем бревна в хорошем состоянии, их еще можно спасти.

Рис. 5 . Здание церкви. Из собрания Арктического музея лодки. 2025 г.

Fig. 5 . The Church Building. From the Collection of the Arctic Boat Museum. 2025

Отец Вячеслав провел в церкви службу (рис. 6), на которой присутствовали члены экспедиции и семья Никитиных.

Рис. 6 . Служба в церкви. Из собрания Арктического музея лодки. 2025 г.

Fig. 6 . Church Service. From the Collection of the Arctic Boat Museum. 2025

По пути следования команда вела путевой дневник, который публиковался в группе Арктического музея лодки в «ВКонтакте», сопровождаемый фотографиями. По итогам похода был снят фильм, который был показан на многочисленных площадках Мурманска, Североморска, Колы, а затем выложен в свободном доступе в сети Интернет1. Создана передвижная фотовыставка, представленная в музеях, библиотеках, в Мурманском арктическом университете, в Духовно-просветительском центре в г. Североморске.

Совершая данный поход, команда ставила перед собой задачу обратить внимание молодого поколения, жителей и гостей региона на духовную потребность каждого человека прислушиваться и изучать самих себя, которая, к сожалению, утрачивается в современном мире. Основой осуществления этой задачи стали природное, духовное и историческое наследие Мурманской области. В качестве результата ожидалось: оживление краеведения, развитие привлекательного и практически неизведанного направления для яхтенного туризма, а также традиционного, но забытого парусно-гребного направления досуга. Но все получилось еще лучше.

Церковью Преображения Господня заинтересовался проект «Общее дело. Возрождение деревянных храмов Севера», и летом 2026 г. ими была проведены экспедиция и работа по консервации (рис. 7). «За семь рабочих дней команда добровольцев провела следующие противо-аварийные и консервационные работы на храме:

• -    расчищены завалы, накопившиеся за десятки лет запустения, из храма удалены остатки сгнивших досок и балок, кирпичи и мусор от двух развалившихся печей;

• -    возведены строительные леса;

• -    демонтирована старая, обветшавшая кровля;

• -    на ее месте установлена новая стропильная система;

• -    изготовлены три консервационные кровли – над основным зданием, над притвором и над звонницей; кровельным материалом послужил ондулин;

• -    убрана территория вокруг храма, остатки материалов складированы внутри;

• -    над храмом водружен крест»².

Аналогичные работы проводятся и в других странах, например в Польше и в Германии (Hoła, 2026).

Рис. 7 . Консервация церкви Преображения Господня¹

Fig. 7 . Conservation of the Church of the Transfiguration of the Lord

Освоение Мурманского берега – это огромное достижение в русской истории. Происходило оно с большими трудностями, прежде всего связанными с суровыми природными условиями и с тем, что основными колонистами в начале XIX в. были норвежцы и финны. Поморы приходили исключительно на сезонный лов рыбы, но благодаря льготам и ссудам постепенно стали обживаться, создавать поселения. Складывалась особая северная общность людей, способных жить и трудиться в экстремальных условиях.

В XX в. с применением более технологичных способов рыболовства рыбопромышленники стали уходить с побережья, поселения постепенно закрывались (Рында – в 1962 г., Дальние Зеленцы – в 1989 г., Порт-Владимир – в 2007 г.), дома и строения разрушались. Остались архивы, фотографии и опустошенная земля. Территория забвения.

Сегодняшние северяне, в большинстве своем городские жители, чувствуют себя гораздо комфортнее с точки зрения бытовых условий: существенно улучшились жилищные стандарты, появилась современная инфраструктура, развивается логистика, реализуются инвестиционные проекты, создаются рабочие места. Однако, несмотря на эти перемены, большинство людей мечтает уехать с Севера. Причина кроется не столько в бытовых неудобствах, сколько в утрате глубинной связи с землей, потере региональной идентичности (Шонус, 2026). Пребывание за полярным кругом многие рассматривают как временное – этап карьеры, способ заработать, промежуточную точку на жизненном пути. Разрыв преемственности поколений, уход носителей традиционного знания, исчезновение малых поселений – все это ослабило локальную идентичность.

Деревянное зодчество – уникальная часть национальной культуры, особенно ценная на Севере, где веками формировались приемы строительства, выработанные в ответ на суровый климат и нехватку ресурсов. Северные мастера научились строить так, чтобы дома и храмы стояли десятилетиями, без единого гвоздя, используя только дерево и традиционные соединения. Церковь Преображения Господня 1878 г. в становище Рында – редкий памятник именно такого рода. Она ценна не только архитектурно, но и исторически: в Мурманской области почти не осталось деревянных храмов XIX в.

Впереди предстоит ремонт, который осложняется труднодоступностью (отсутствие дороги), а также удаленностью от областного центра.

Восстановление храма – это не просто ремонт здания, это сохранение свидетельства жизни поморов, их отношения к труду, стихии, вере. Церковь пережила многочисленные смены власти, закрытие поселка, десятилетия забвения. Если ее удастся восстановить, она станет символом стойкости и мужества, зримым напоминанием о том, как люди умели жить в гармонии с природой и сохранять духовные ориентиры в самых сложных условиях.

Как точно заметил руководитель проекта «Общее дело» иерей Алексей Яковлев: «Когда мы восстанавливаем храм, мы становимся в один ряд с теми, кто его создавал. И это не виртуальное соприкосновение со своим народом и историей, а в прямом смысле физическое. Без преемственности нет будущего. Когда исчезает храм, исчезает кусочек России»1. В этих словах – суть проблемы и одновременно путь к ее решению. Восстановление культурного наследия – это способ вернуть людям чувство причастности к большой истории, укрепить связь поколений, дать точку опоры на этой земле в быстро меняющемся мире.

На фоне депопуляции и утраты функций прибрежных поселений восстановление знакового объекта может стать точкой сборки сообщества и основой для устойчивого развития региона. Такой объект способен объединить самых разных людей – местных жителей, мастеров, волонтеров, исследователей, туристов, существенно улучшить бренд региона (Гоцанюк, 2026).

Таким образом, можно сделать следующие выводы:

• 1.    Организация работы частного музея связана с трудностями, существенно отличающимися от традиционных сложностей в развитии бюджетных учреждений. При этом есть ряд преимуществ, позволяющих использовать экспонаты в проектной деятельности, например, в осуществлении морских экспедиций.

• 2.    На примере экспедиции в Рынду, осуществленной Арктическим музеем лодки в 2025 г., было показано, как эффекты от реализации проекта могут превысить ожидаемые, благодаря проведенной кампании по популяризации результатов похода.

• 3.    Работы по восстановлению храма – не только сохранение северной идентичности, но и вклад в культурное воспитание следующих поколений, формирование преемственности и укрепление бренда региона.