Электоральные процессы в АТО Гагаузия в контексте ее политического брендинга и потенциального влияния на обеспечение национальной безопасности России

Результаты электоральных процессов зачастую демонстрируют гражданские пожелания в тех или иных вопросах, а также удовлетворенность или же ее отсутствие ситуацией репрезентации индивидуальных интересов через уже имеющихся представителей власти. В связи с этим система выборов предполагает организацию процедуры, в ходе которой каждый гражданин имеет право на ретрансляцию требований (причем не только политических, но и социально-экономических, культурно-религиозных и др.) в рамках конвенциональной, регламентированной организационной структуры. Тем не менее проведение подобных мероприятий на регулярной основе приводит к повышению диверсифицированных издержек и снижению стабильности внутри социума, поэтому различные общественные силы используют иные формы артикуляции поддержки или несогласия с действующим правительством, например региональное брендирование, имеющее собственные акценты. Административные единицы с отличающейся от центра специфи- кой встречаются довольно часто – в их ряд входит и АТО Гагаузия на территории Молдавии. В 2024 г. прошел целый ряд выборов значимой важности, способных изменить конфигурацию сил на геополитическом пространстве, а также обнародовать внутринациональные проблемы одного государства в глобальном сетевом пространстве. Так, в нашей работе мы рассмотрим избирательный процесс в Молдове 2024 г.: объектная составляющая – политические предпочтения граждан Молдовы, проживающих в гагаузской автономии, предметная – результаты электоральных процессов в АТО Гагаузия в 2024 г. в контексте трансформации международного диалога между Российской Федерацией и Молдовой. Целью представляется анализ и подтверждение гипотезы о том, что региональное брендирование может являться частью официальной протестной кампании, влияющей на внешние дипломатические отношения. Среди задач выделяются исследование идеологических тенденций официального дискурса политических акторов в Гагаузии, изучение возможных причин протестного настроения жителей выбранной административно-территориальной единицы и определение паттернов территориального позиционирования. Используемые методы: кейс-стади, дискурс-анализ, статистический анализ данных.

Затрагивая оценку катализаторов протестного социального климата жителей АТО Гагаузия, стоит подвергнуть теоретико-практическому рассмотрению проблематику дифференциации региональной идентичности от общенациональной. Вопрос гражданской идентичности коррелирует с темой селекции терминов «нация» и «этнос». В академическом обществе вопрос о гражданской природе нации более не является дискуссионным и принят за основу для исследования данной проблематики. Таким образом, мы можем сделать вывод о вхождении дефиниции «этнос» в понимание «нации» в границах одного государственного образования. Тем не менее в случае, когда коллектив людей связан исторической преемственностью, устоявшимся единым семиотическим пространством, традиционными для народа ментальными концептами – ценностными ориентирами, потенциальные риски масштабных расколов минимизируются (не сводясь к нулевому показателю), т.к. активизируются психологические механизмы регуляции поведения индивидов. Когда же массы интегрирует лишь факт наличия одного гражданства, внешнее и внутреннее воздействие, нацеленное на подготовку протестного социального климата, обладает высокой способностью к аккомодации в выбранном пространстве. Формирование региональных идентичностей и моделей взаимодействия с Россией во многом опирается на идеологические основания нового позиционирования, ориентированные на укрепление культурной, духовной и политической общности постсоветского пространства [Карелин, Данилова 2025а]. Рассматривая кейс Молдовы, мы можем сделать вывод о наличии проблематики гражданского самоопределения ввиду следующих предикторов: гагаузский язык относится к подгруппе юго-западной ветви тюркских языков и близок к турецкому и южному диалекту крымско-татарского, молдавский – к балканороманской подгруппе романских языков; первые принадлежат к этноязыковой общности тюркских народов, вторые – к романоязычному народу; гагаузы используют в общественной жизни русский язык, молдаване (более 50%) – молдавский. Безусловно, все вышеперечисленное свидетельствует о необходимости для гагаузов приобретения своих рычагов давления на центральное руководство государства. Для осуществления своих политических позиций резиденты с избирательным правом в АТО Гагаузия пред- почли кандидата Александра Дмитриевича Стояногло1, чья программа сводится к терминам объединения народа, модернизации страны и укрепления безопасности посредством сохранения нейтралитета и невмешательства в российско-украинский конфликт. Также А.Д. Стояногло подчеркивает важность сохранения Приднестровья как гаранта государственности Молдовы. Учитывая итоги второго тура президентских выборов, в которых кандидат от Партии социалистов Республики Молдова одержал победу с результатом в 97,04%, мы можем наблюдать региональную политику евроскептицизма. Данная тенденция может быть связана с тем, что электоральные предпочтения гагаузов во многом обусловлены неспособностью Кишинева поддерживать мультикультурное равновесие в стране.

Одним из подобных фрагментов является фактическое становление русского языка в АТО Гагаузии как неотъемлемого культурного компонента, в то время как любые попытки предоставления легального статуса русскому языку сталкиваются с саботажем на уровне высших органов государственной власти². Так, в 2021 г. Конституционный суд Республики Молдова признал незаконным возвращение русскому языку статуса межнационального после трансляции данной инициативы депутатами парламента Октавианом Цыку и Дином Плынгэу . Между тем, жители Автономного территориального образования Гагаузия используют именно русский язык для интерперсонального общения, государственным же языком страны владеют около четверти насе-ления³, что сигнализирует о культурной важности и необходимости сохранения первого в целях реализации обещанного развития словесности каждого этноса. Также в соответствии со ст. 1 гл. 2 закона о функционировании языков на территории Гагаузии⁴ , официальными языками Гагаузии являются молдавский, гагаузский и русский. Сопоставляя приведенный кейс и нормативно-правовой акт, мы считаем обоснованным акцентировать внимание на отсутствии законодательной согласованности приоритетов в направлениях формирования социально-культурного фундамента страны. Рассматривая данный вопрос в плоскости российско-молдавских отношений, мы предполагаем наличие потенциальных трудностей в коммуникации за счет разделения культурно-ценностного ядра, выраженного в лингвистическом единстве. Общее семиотическое пространство способствует ведению более продуктивного диалога по причине наличия идентичных смыслов, содержательно понятных для двух сторон. В то же время принципиальный отказ от того или иного языка транслирует демонстративные настроения, направленные на культурную трансформацию общественно принятых и исторически сложившихся норм.

В контексте влияния геополитических процессов на АТО Гагаузия следует выделить интерес Турецкой Республики, который может иметь корни в этнической близости народов. При условии ранжированности турок и гагаузов по религиозным параметрам Анкара имеет влияние на экономическое и политическое развитие Гагаузии, в контексте которого Турция рассматривается как один из ближайших союзников народа автономии.

Продолжая проблематику несогласованности позиций Кишинева и АТО Гагаузия, следует учесть динамику и дискурс электоральных процессов на территории Молдовы. В 2023 г. прошли выборы башкана Гагаузской автономии, в ходе которых победу одержал кандидат от партии «Шор» Евгения Гуцул, известная своими симпатиями к региональному сотрудничеству с Российской Федерацией. Специфика данной избирательной кампании заключалась в вопросе ее легитимности, поскольку избрание Гуцул главой автономии было признано региональными органами власти и рядом других стран (в т.ч. Россией и Турцией), но не было одобрено центральными представителями Республики Молдова. Сущность вышеизложенного сводится к выводу, что международная легитимация результатов выборов привела к частичному признанию результатов приведенного в пример электорального цикла, но соблюдение полной и формальной процессии не состоялось, так как президент республики Майя Санду отказалась включать башкана в состав правительства Молдовы. При этом следует добавить, что политика «непризнания» взаимно поддерживается с двух сторон: во время инаугурации Евгения Гуцул отказалась от части церемонии, игнорируя государственный флаг1. Таким образом, формирование брендинга АТО Гагаузия произошло под непосредственным влиянием внутренних политических процессов, центральное место в которых отводилось оппозиционному политическому блоку «Победа» и вошедшей в этот блок политической партии «Шор». Подобные процессы тесно связаны с использованием современных политических технологий позиционирования, включающих инструменты информационного воздействия, культурной дипломатии и цифровых коммуникаций, позволяющих укреплять российское влияние в приграничных регионах [Карелин, Данилова 2025б].

Заметим, что весомую роль в формировании представления о региональном брендинге АТО Гагаузия сыграли средства массовой информации: трансляция действий Гуцул и протестных настроений в Комрате с точки зрения разносторонних каналов коммуникации информировали широкие слои национального и международного сообщества, популяризируя сконструированный ореол независимости гагаузов и региональную борьбу за самоидентичность. Иными словами, концепция брендинга Гагаузии заключала в себе соотношение «самого оппозиционного» региона страны с положительной коннотацией действий представителей местных органов государственной власти и фактическую дискредитацию столичного дискурса государства.

Отметим, что все сказанное иллюстрируется электоральными предпочтениями жителей АТО Гагаузия в 2024 г., которые демонстрируют общую с Россией официальную позицию. В период 2020–2024 гг. первые лица России неоднократно критиковали Майю Санду и выбранный правительством Республики Молдова проевропейский политический курс, подтверждая транслируемые тезисы акцентуацией на систематическом характере фальсификаций резуль- татов голосования. Отдельное внимание в риторике российского внешнеполитического ведомства уделялось голосованию зарубежных диаспор, электоральная процедура которых не подвергалась четкому контролю.

Так, ссылаясь на материалы портала eNews ¹, мы можем отметить, что число голосов за пределами Республики Молдова, поддерживающих Майю Санду, равняется 270 300, на территории государства – 659 664, общее число голосов – 929 964. При этом численность граждан за пределами Республики Молдова, поддерживающих Александра Стояногло, составляет 56 250, внутри страны – 694 394, общее число голосов – 750 644. Следовательно, процентное соотношение голосов избирателей на территории республики представляется в показателях 48,7% к 51,2% в пользу второго кандидата². Опираясь на официальные заявления МИДа России, мы также можем проследить делегитимирующий дискурс по отношению к победе Майи Санду, обращая внимание на то, что схожее мнение высказывала башкан Гагаузии Евгения Гуцул.

В свою очередь, риторика «непризнания» итогов выборов со стороны башкана АТО Гагаузия оказывала важнейшее влияние на формирование имиджа Гагаузии как «самого оппозиционного» региона Молдовы. Отметим, что подобная риторика сохранялась до начала 2025 г., однако была изменена в связи с трансформацией политического курса экс-кандидата в президенты Республики Молдова А. Стояногло. В феврале 2025 г. на политической арене Республики Молдова появился политический блок «Альтернатива», в который вошли лидер Национального альтернативного движения ( MAN ) Ион Чебан, Партии развития и объединения Молдовы (PDCM ) Ион Кику, Партии коллективного действия «Гражданский конгресс» Марк Ткачук и эксгенпрокурор Александр Стояногло. Анализируя риторику данного блока, мы можем отметить значительное снижение поддержки взаимодействия с Российской Федерацией со стороны данной политической силы. Несмотря на отсутствие прямого антироссийского дискурса со стороны блока, высказывания его основателей в разные периоды показывают наличие подобного вектора. Наше суждение может быть подтверждено высказываниями Иона Чебана – лидера партии «Национальное альтернативное движение», в которых Россия называлась «агрессором»³. В то же время Партия социалистов Республики Молдова, наоборот, основывается на политико-культурной многополярности и нейтральности страны, что подразумевает наличие потенциала к открытому диалогу с представителями России. Таким образом, А. Стояногло как политический актор уже не представляет активную оппозицию по отношению к проевропейскому курсу Молдовы. Из этого можно сделать вывод, что оппозиция Республики Молдова не имеет четко направленного лидера и кандидата для электоральных кампаний, при этом соперническая тактика международной конфронтации с Россией усиливается. Безусловно, данные перемены оказывают значительное влияние на АТО

Гагаузия, поскольку Александр Стояногло пользовался значительной популярностью среди жителей региона, несмотря на отсутствие прямой агитации со стороны первых лиц. Исходя из этого, можно сделать прогноз, что Гагаузии необходимо разработать собственную стратегию по отношению к электоральным кампаниям и формированию ряда лиц с активной гражданской позицией для дальнейшего их выдвижения на различные государственные посты.

В заключение следует отметить, что концепция позиционирования АТО Гагаузия основана на «холодном» взаимодействии с Кишиневом, создающем почву для проблем в вопросе легитимации положения региона, но в то же время стимулирующем граждан разных городов Молдовы аккумулировать потенциал для активных действенных актов по ретрансляции своих интересов и ценностных установок. Для оппозиционного блока политической системы Молдовы Комрат, на наш взгляд, является центральным элементом, сохраняя тенденцию усиления своих позиций в аспекте настроений, противодействующих центральному курсу. С учетом написанного выше было бы целесообразным подтвердить устремленность Автономного территориального образования к сотрудничеству с Россией в рамках межрегиональной экономической, социальной и политической коллаборации.