Электронные денежные средства: проблема определения места в системе объектов гражданских прав

DOI:

Современная мировая экономика претерпевает колоссальные изменения, связанные с вовлеченностью инноваций и технологий во все сферы жизнедеятельности. Уровень экономики выступает ключевым показателем конкурентоспособности стран на международном пространстве, что закреплено в «Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы» [15], утвержденной Указом Президента от 09.05.2017 года. Развитие системы безналичных расчетов в данной связи является основным направлением развития 1 [7; 8; 14], а перевод электронных денежных средств (далее – ЭДС) – как наиболее новая и перспективная форма безналичных расчетов, требует особого внимания и нуждается в качественной правовой регламентации. В связи с этим актуальными являются вопросы определения места ЭДС в гражданском и валютном законодательстве. Этим вопросам посвящено настоящее исследование, в результате которого обоснована необходимость определения места ЭДС среди объектов гражданских прав, а именно, в качестве обязательственного права требования.

Проблема определения места электронных денежных средств в гражданском законодательстве

Вплоть до 2011 г. легальное определение ЭДС отсутствовало в российском законодатель- стве. Затем Федеральным законом № 161-ФЗ «О национальной платежной системе» [17] ЭДС были определены как денежные средства, предварительно предоставленные одним лицом другому (обязанному) лицу для выполнения денежных обязательств первого перед иными лицами.

При этом российское законодательство в качестве денег закрепляет наличные денежные средства в виде банкнот и монет [18] (рубль является законным платежным средством [3]) и денежные средства на банковских счетах и вкладах [16]. Таким образом, ЭДС находятся в «подвешенном» состоянии и не имеют четкой правовой регламентации.

На этот счет в правовой доктрине существует множество позиций, однако единого подхода к пониманию правовой природы ЭДС не выработано.

Для начала следует обратиться к работам Д.А. Гаврина, справедливо отметившего в своих трудах, что признание ЭДС в качестве «денежных средств» является «революционным» положением современного российского законодательства [2, c. 41]. В этой связи автором отмечается крайняя необходимость четкого, структурированного законодательства в рассматриваемой области, которое на сегодняшний день отсутствует.

Разделяясь на несколько «лагерей», ученые-правоведы и экономисты сформировали следующие основные подходы к пониманию правовой природы ЭДС:

• 1.    ЭДС – денежные суррогаты.

• 2.    ЭДС – новая форма денег.

Так, Д.С. Любшина и А.В. Золотарюк рассматривают ЭДС как электронную версию денег [10, c. 146], а О.И. Лаврушин – как суррогаты денег (как и векселя с чеками) [6, c. 9].

Разделяя эту точку зрения, Т.А. Дельцо-ва в своих трудах раскрывает перечень существующих аналогов денежных суррогатов, среди которых выделяет отечественные сервисы (WebMoneyTransfer, Яндекс.Деньги, QIWI) и международные (PayPal, E-Gold и EasyPay) [5, c. 245].

Опровержением таких точек зрения выступает норма Федерального закона от 10.07.2002 № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации», согласно которой на территории Российской Федерации запрещен выпуск денежных суррогатов [18]. Аналогичную позицию выражает и Генеральная прокуратура Российской Федерации на своем официальном сайте [11], а также такие ученые правоведы, как А.В. Шамраева [19, c. 19] и А.И. Савельев [13, c. 249], акцентирующие внимание на том, что законодатель при отнесении расчетов в форме перевода ЭДС к иной форме безналичных расчетов в Гражданском кодексе Российской Федерации (далее – ГК РФ) [4] руководствовался уходом «от вопроса о денежных суррогатах и частной эмиссии денег» [19, c. 17].

Кроме того, сторонниками такого подхода не даны четкие, убедительные критерии, позволяющие определить место ЭДС в системе объектов гражданских прав: в качестве вещей (как наличные деньги, документарные ценные бумаги) или в качестве имущественных прав (как безналичные деньги и бездокументарные ценные бумаги).

Такой точки зрения придерживается профессор В.С. Аксенов, который считает, что ЭДС выступают одной из тех форм, в которую воплотились деньги в результате эволюции [1, c. 20]. Похожей позиции придерживается и Д.А. Кочергин, определяющий ЭДС в качестве нового средства платежа, которое дает возможность осуществлять потребителям платежные операции без наличия обязательного доступа к депозитным счетам и без участия посредника (эмитента) [9, c. 56].

Примечательно, что выделение ЭДС в качестве самостоятельной формы денег свой- ственно законодательствам многих европейских стран. Например, Центральным банком Европы ЭДС выделяются как отдельная форма денег еще с 2002 г., при этом ведется сепаративный учет их обращения в еврозоне [21]. Помимо этого, в 2000 г. была утверждена директива Европейского парламента и совета № 2000/46/ЕС от 18 сентября 2000 г. «О деятельности в сфере электронных денег и пруденциальном надзоре над институтами, занимающимися этой деятельностью» [20], где нашло свое отражение определение ЭДС, в котором ЭДС приравниваются к денежной стоимости, принимаемой в качестве средства платежа не только эмитентом, но и другими фирмами.

С одной стороны, представители этого направления правы хотя бы по тем основаниям, что непосредственно в статье Федерального закона от 27.06.2011 № 161-ФЗ «О национальной платежной системе» указано, что ЭДС – это денежные средства, которые являются требованиями к оператору ЭДС. С другой стороны, при совокупном изучении существующих норм законодательства, следует вывод, что их правовая природа не определена, и вопрос о принадлежности к денежным средствам является спорным.

Так, ст. 140 ГК РФ «Деньги (валюта)» не содержит упоминания об ЭДС, отражая лишь сведения о наличных и безналичных расчетах на территории Российской Федерации [3]. Аналогичная ситуация складывается при обращении к ст. 128 ГК РФ, в которой определены объекты гражданских прав, среди которых выделяются наличные деньги (как вещь) и безналичные денежные средства (как имущественные права) [3].

Выводы

Подводя итог, автор приходит к выводу, что российское законодательство идет по пути признания за ЭДС статуса денежных средств. Наряду с этим, очевидна проблема комплексной неполноценности законодательства, при которой не определено место ЭДС в качестве объекта гражданских прав.

Таким образом, с целью обеспечения качественного правового регулирования ЭДС нуждаются в определении места среди объек- тов гражданских прав, причем в категории иного имущества, в качестве обязательственного права требования, по следующим основаниям:

• 1.    Как отмечалось выше, Федеральный закон от 27.06.2011 № 161-ФЗ «О национальной платежной системе» определяет ЭДС как требование к оператору ЭДС.

• 2.    При этом ст. 38 названного закона регламентировано, что лица, не являющиеся операторами ЭДС, не могут быть обязанными по ЭДС.

• 3.    Попадая под сферу обязательственного права, ЭДС не относится к вещам, поскольку они не выражены в материальном виде (как, например, наличные деньги). При этом, определяя место ЭДС в числе объектов гражданских прав, их стоит относить к категории иного, «материально невыраженного» имущества, а именно, как обязательственного права требования. В данной связи интересно обратиться к судебной практике, в частности, к Постановлению Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.05.2018 № 09АП-16416/2018 по делу № А40-124668/ 2017, где судом отмечается, что действующим гражданским законодательством не закреплено расширительное определение «иного имущества», упомянутого в ст. 128 ГК РФ, а значит, в условиях современной экономической ситуации и уровня развития информационных технологий допустимо максимально широкое его толкование [12].