Эпидемиология суицидальных попыток в условиях Крайнего Севера Тюменской области

За последние десятилетия проблема риска самоубийства приобрела особую актуальность в связи с количественным ростом депрессивных расстройств и существенным увеличением их удельного веса в структуре психической заболеваемости [1, 2]. По данным статистики в России показатель смертности от самоубийств многие годы превышает 30 случаев на 100000 населения. Научные исследования, проводимые в различных регионах, свидетельствуют о том, что число незавершенных суицидальных попыток в 10-15, а в подростковом возрасте в 50-100 больше, чем суицидальных действий с фатальным исходом [24, 6, 7, 9 и др.]. Показатель суицидальных попыток по России достигает 221 на 100000 населения [5].

Нами рассмотрено 108 случаев незавершенных суицидальных попыток, совершенных в г. Ноябрьске в 2007-2008 гг. Из них в 2007 г. – 50 человек (45,3 на 100 тыс. населения), в 2008 г. – 58 человек (52,5 на 100 тыс. населения). Из общего числа 50 попыток были совершены мужчинами, 58 – женщинами. Таким образом, число незавершенных суицидальных попыток на 100 тыс. населения в нашем регионе ниже среднероссий-сиких показателей, что может быть связано с особенностями формирования населения северных городов. При этом гендерные соотношения приблизительно равны.

При анализе возрастных категорий наибольшее число получено в группе от 19 до 30 лет включительно (45,6%). Особое внимание заслуживает категория «подростки» (от 15 до 18 лет включительно), в которой зафиксировано 5 случаев суицидальных попыток (4,63%) – это 61,9 на 100 тыс. населения соответствующего возраста. Средний показатель по России составляет 23,6 на 100 тыс. населения соответствующего возраста, а средний показатель в мире 7,4 [5, 7, 8]. Таким образом, число суицидальных попыток среди подростков в Ноябрьске в 2,6 раз превышает среднероссийский показатель и в 8,4 раза общемировой.

Истинные суицидальные попытки наблюдались в 39% случаев, демонстративные суицидальные попытки – в 61% (соотношение 1:1,57). Эти данные не отражают реального соотношения истинных и псевдосуицидальных попыток, т.к. большинство их выпадают из поля зрения как врачей-психиатров, так и врачей общемедицин- ской сети. Только один из четырех, совершивших попытку суицида, остался жив, и соприкасается с профессиональной системой здравоохранения.

При анализе способов покушения на самоубийство установлено следующее. Ведущим способом являлось отравление медикаментами – 54,6%. Следующий по частоте – самопорезы (22,2%). В 9,3% случаях зафиксировано повешение; в 4,6% – имели место сочетанные способы самоубийства; в 2,8% – отравление немедикаментозными средствами; прочее (выпрыгивание из окна, утопление) – в 6,5% случаев.

Из общего числа ранее наблюдались у психиатра 22,2% суицидентов, у нарколога – 8,3%. Ещё 9 человек (8,3%) имели сочетанную патологию и наблюдались как у психиатра, так и у нарколога. Этот показатель не столь высок. Однако в состоянии алкогольного опьянения было совершено 50 суицидальных попыток (46,3%).

Подавляющее большинство исследуемых (69,4%; n=75) ранее не обращались за психиатрической помощью. После совершенной суицидальной попытки под наблюдение, так и не был взят каждый второй суицидент (49,1%; n=53).

Такой хронобиологический признак суицидального поведения, как сезонные «пики», в г. Ноябрьске существенно отличался от среднестатистических данных. Так, в среднем по России, увеличение числа суицидов приходится на весну и начало лета (апрель-июнь) [4, 6, 10]. По нашим данным, напротив, именно в этот период было зарегистрировано наименьшее количество суицидальных попыток, а подъем приходился на зимние и осенние месяцы: в летний период совершено 22 попытки, осенью – 28, зимой – 30, весной – 28. Подобная инверсия годового цикла суицидальной активности, вероятно, обусловлена несколькими факторами, среди которых могут иметь определяющее значение так называемые «сезонные» депрессии, суровые климатические условия, а так же особенности социальной организации промышленных городов Севера Тюменской области.

В целом, приведенные выше данные свидетельствуют о важности и необходимости комплексного изучения суицидального поведения жителей северных регионов страны, а так же организации специализированной суицидологической службы.