Этические и методические проблемы исследования отношения человека к смерти

Увеличение     количества     самоубийств,     стремительно развивающаяся наркотизация населения, повышение их интереса к экстремальным формам проведения досуга, предпочтение виртуального мира реальному - все это свидетельствует о происходящем в современном мире снижении для человека ценности собственной жизни. При этом тема смерти в наше относительно мирное время стала медийной звездой. Она «бомбардирует» нас в фильмах, книгах, новостях, текстах современной рок- и рэп – музыки. Впрочем, более всего актуализируют танатические переживания новые социальные реалии: мы живем в ситуации беззащитности перед угрозой терроризма. А «старение» населения? Смертность в стране превышает рождаемость и потому молодым чаще приходится жить в окружении старых людей, для которых тема смерти (Гаврилова Т.А., 2011) особенно актуальна.

Танатопсихологическая тематика научных исследований -устоявшаяся повестка в зарубежной науке. В последние годы интерес к проблеме отношения человека к смерти начинает становится все более отчетливым и в отечественной психологической науке (Баканова А.А., 2014).

Эмпирические исследования танатических переживаний наталкиваются на целый ряд специфических проблем. Например, как можно оценить страх смерти испытуемого, - особенно детского и подросткового возраста, - без создания у него состояния эмоционального дискомфорта? Эта проблема, кстати, относится вообще к исследованию любых тревог и страхов, но редко акцентируется в контекстах, далеких от танатического. В англо-американских исследованиях детства и юности танатопсихологические проблемы уже прочно закрепили свой статус и методические традиции исследования. К ним относятся (по H.Wass, 1995) : ориентация на косвенные методы получения информации (например, на анализ взрослыми своих детских переживаний); систематические наблюдения; обобщение клинических случаев. Применение методов прямого опроса должно проходить в условиях «сочувствующего внимания», с контролем за состояниями детей на всем протяжении ситуации исследования.

При этом, однако, не стоит забывать тот факт, что обсуждение тревог может оказывать иногда не столько психотравмирующее, сколько психотерпевтирующее влияние. В свое время Г. Фейфель, изучая установки безнадежно больных людей на близость смерти, был удивлен тем, что большинство пациентов не продемонстрировали реакции избегания интервьюирования, охотно говорили о своих мыслях и чувствах по отношению к смерти и даже благодарили интервьюеров за возможность разделить с ними те мысли, о которых другие не хотели слушать.

Другой трудностью в проведении систематического эмпирического исследования отношения человека к смерти является проблема методических средств. Для изучения неосознаваемой тревоги смерти обычно используют традиционные проективные инструменты – ТАТ, Роршах, ассоциации, незавершенные предложения, тахистоскопические проекции и кожно-гальваническую реакцию. Для измерения осознаваемой тревоги исследователи поначалу использовали грубо сконструированные шкалы самоотчета, состоящие из прямых вопросов. Впоследствии были сделаны разработки более валидных и надежных методик исследования. К их числу относят Шкалу Тревоги Смерти / Death anxiety Scale (DAS) (D.Templer,1970)199 и Профиль Аттитьюдов по Отношению к Смерти / Death Attitudes Profile - Revised (DAP-R) П.Т.П.Вонга, Г.Гиссера и Дж.Т.Рикера200, также адаптированного нами к российской популяции. (Гаврилова Т.А.,2011).

Помимо инструментальных трудностью в изучении отношения человека к смерти является и то, что оно подвержено влиянию социокультурных и ситуационных факторов. Этничность, социальноэкономический статус, личный опыт достаточно сильно влияют на уровень и структуру озабоченности людей темой смерти. Поэтому данные, полученные в одном исследовании, обобщать можно только с большой осторожностью. Например, известная американская исследовательница отношения к смерти в детском и подростковом возрастах Х.Вэсс (1995), обобщая данные многочисленных работ по изучению детских страхов смерти, обращает внимание, что большинство полученных выводов относится к белым детям среднего класса . Она отмечает, что в связи с удобством изучения именно данной группы детей, солидных сравнительных исследований страхов детей, живущих в других социальных и экономических условиях в США пока не проводилось.

В рамках проводимых нами исследований возрастно-половых особенностей отношения человека к смерти нами было разработано 2 методических приема для изучения этих переживаний. Первый прием заключался в ретрофлексивных опросах взрослых людей об особенностях их детских и подростковых переживаний по поводу осознания неизбежной конечности их жизни. В частности, таким образом были получены данные о возрастах, наиболее чувствительных к возникновению первых подобных осознаний и переживаний, а также – о стимулах, провоцирующих такие осознания. В наших опросах (N= 414, возраст респондентов 19-35 лет) таким периодом, как и следовало ожидать, оказался период от 5 до 13 лет (M=9,5 лет, SD=3,83) с «пиками» в 5-7 и 9-11 лет. Наши данные частично согласуются с клиническими данными А.И. Захарова (1995) о том, что при нормальном развитии страх смерти должен быть переработан к 7 годам; возникновение этого страха в более поздних возрастах он рассматривает как невротический симптом. Однако, мы сомневаемся, что те 21,7% людей разного возраста, которые называли возраст 9-11 лет как возраст первого в жизни осознания собственной смерти и имели по этому поводу негативные переживания, могли быть квалифицированы как невротики. По-видимому, мы имеем дело с разными типами отношения к смерти и осмысление их психологического статуса и роли в жизни личности требует более глубоких и систематических исследований.

Другим методическим приемом, разработанным нами, является полу-проективная методика выбора наиболее предпочтительных вариантов «послежизни» (Гаврилова, 2011б ). На предварительном этапе при помощи контент-анализа сочинений на тему отношения к возможности продолжения жизни после смерти нами было 9 наиболее часто встречавшихся вариантов такого продолжения. Ими стали: «воссоединение с близкими», «незримое присутствие и созерцание жизни живых», « познание новых миров и ощущений», «освобождение от боли и страданий», «компенсация жизненных лишений», «приобретение сверхъестественных способностей», «обретение свободы и независимости», «воскресение в своем теле», «реинкарнация». В дальнейшем эти варианты были соединены в шкалу, из которой предлагается сделать 3 ранжированных по предпочтительности выбора, вне зависимости от веры в реальность этих вариантов. На наш взгляд, проективность такого приема заключается в том. что выборы подобного рода отражают некие идеалы личности, которые ему было бы трудно артикулировать в вербальной форме. Эти идеалы были названы нами иррациональными идеалами инобытия, содержащими в себе ценностносмысловые аспекты танатических переживаний личности. Они указывает на содержание той ценности, которая для данной личности связана со смыслом их жизни и утрата которой составляет для нее экзистенциальный смысл смерти. В нашем исследовании, охватившем 417 подростков Приморья, Самарской области и Ростова-на-Дону в возрасте 13-16 лет, доминирующим является такой иррациональный идеал как «воссоединение с близкими» - его стабильно выбирают около 30% во всех выборках. Эта же тенденция подтвердилась и на выборке пожилых людей (60 –90 лет, N=141).Что касается остальных идеалов, то их предпочтения достаточно сильно разнятся от выборки к выборке и от возраста к возрасту и потому их изучение может помочь в понимании социально-психологических и типологических особенностей отношения человека к смерти.