Этноконфессиональные меньшинства в современном Иране: история и современное положение

И ран — многонациональное государство. В современном Иране проживает около 60 народностей, этнических групп и племен [Сажин 2015: 292]. В иранских переписях национальная принадлежность не учитывается. Но, по приблизительным оценкам, титульная нация – персы, составляет 51% населения. Второе место занимают азербайджанцы, которых насчитывается 24% (в Иране проживает примерно вдвое-втрое больше азербайджанцев, чем в Азербайджанской Республике). Гиляки и мазендеранцы вместе составляют 8% (эти два близких народа очень сложно разграничить), курды – 7%, арабы – 3%, белуджи – 2%, туркмены – 2%, луры – 2% [Галкина 2010: 181]. Всего иранские народы, которых объединяют общее происхождение и родственные языки, составляют около 70% населения страны.

Во время правления династии Пехлеви (1925–1979 гг.), особенно до 1941 г., последовательно проводился курс на силовую ассимиляцию неперсидских национальных меньшинств [Жигалина 1996]. После исламской революции от таких проявлений персидского национализма отказались, и было разрешено издавать книги, газеты и другие СМИ на местных языках, но их количество, по мнению активистов национальных меньшинств, пока еще недостаточно. Так, проживающие в Иране азербайджанские активисты считают, что в стране совершенно недостаточно развито радио- и телевещание на азербайджанском. Начиная с середины 1990-х гг. в Тебризе, Урмии и других городах с азербайджанским большинством прошли несколько мирных демонстраций с требованием разрешить школьное образование на азербайджанском языке [Jannatoglu 2016: 9]. Некоторые политологи из Азербайджанской Республики также критикуют отсутствие в Иране обучения на азербайджанском, хотя оно допускается Конституцией Ирана62. Учитывая, что многие представители национальных меньшинств забывают свои языки и переходят на персидский, эксперты рекомендуют существенно расширить преподавание родных языков и родной литературы в иранских школах и увеличить число СМИ на них [Ghanbari, Rahimian 2020: 11–16].

Что касается религиозной принадлежности населения Ирана, то, по некоторым данным конца 2000-х гг., 98,4% иранцев составляют мусульмане, в том числе 91% – шииты, а остальные преимущественно сунниты, а также суфии. 0,7% составляют христиане, 0,3% – иудеи, 0,1% – зороастрийцы и люди иной религиозной принадлежности [Аббасов 2010: 357]. По данным последней переписи населения, проведенной в октябре 2016 г., среди указавших свое вероисповедание уже целых 99,74% иранцев исповедуют ислам (данных по шиитам и суннитам отдельно не было приведено), христиан насчитывается лишь 0,16%, зороастрийцев – 0,03%, а иудеев – и вовсе 0,01%63. Эти официальные данные означают, что Иран, несмотря на подавляющее преобладание мусульман, можно признать многоконфессиональной страной: ведь в нем присутствуют основные монотеистические религии, и до сих пор существует доисламская религия иранцев – зороастризм. Надо отметить, что последователи учения Зороастра были приравнены средневековыми арабскими завоевателями Ирана к «людям Писания» (христианам и иудеям). Это облегчило положение тех иранцев, кто решил сохранить эту древнюю религию предков [Алиев 2002]. Они могли исповедовать ее относительно свободно, не боясь репрессий, в отличие, например, от индусов в соседней Индии: их местные мусульманские династии считали «многобожниками» и силой обращали в ислам.

Но нужно упомянуть, что фактическая палитра религиозных взглядов в современном Иране, скорее всего, значительно отличается от официальных данных переписей. Ведь в стране есть как официально разрешенные конфессии (традиционные христиане, включая православных, иудеи, мусульмане – умеренные шииты и сунниты), так и неодобряемые конфессии (протестанты) и даже запрещенные (бахаиты). К атеистам в исламской республике относятся тоже с подозрением – считается, что каждый человек должен верить в одну из традиционных монотеистических религий. Поэтому атеисты, а также те, кто не принадлежит к определенной религии, а просто верит в Бога, и тем более последователи протестантизма и бахаизма не афишируют свою религиозную принадлежность, и чтобы не сталкиваться с проблемами, формально называют себя во время переписей мусульманами.

В сентябре 2020 г. большой неожиданностью для общественности и ученых стали результаты интернет-опроса, согласно которому основная часть иранцев якобы отошла от ислама (в значительной степени перейдя в зороастризм), а процент мусульман-шиитов составляет лишь 32,2% населения (против более 90%, по официальным данным), в то время как суннитов оказалось 5%, а суфиев – 3,2%. Доля зороастрийцев оказалась равна целых 7,7%, христиан – 1,5%, бахаитов – 0,5%. Подавляющее боль- шинство – 78,3% иранцев – по-прежнему верят в единого Бога, но целых 46,8% отошли от религии, в которой воспитывались с детства – в основном, от шиизма64. В стране действительно наблюдается определенный отход от ислама и рост популярности зороастризма и особенно христианства. Причем проповедь христианства, особенно нетрадиционных для Ирана западных конфессий, встречает противодействие со стороны властей – прозелитизм из ислама в христианство и какие-либо другие религии преследуется, поэтому новообращенные христиане организуют свои собрания тайно, в домашних церквях. Перешедшие в христианство иранские эмигранты в Америке особенно стараются распространить эту религию среди оставшихся в Иране родственников. Это вызывает беспокойство властей, что распространение христианства таким способом может использоваться Западом для подрыва суверенитета страны.

Но результаты вышеупомянутого опроса представляются слишком сенсационными и не отражающими реальную ситуацию с религиозностью во всем Иране. Ведь опрашивалась, как правило, образованная молодежь крупных городов, которая регулярно пользуется интернетом. Поэтому, очевидно, в выборке не были адекватно представлены жители провинций и сельской местности, где религиозность и преданность исламу и заветам предков куда как сильнее, чем у молодежи Тегерана, Исфахана, Шираза и других мегаполисов центральной части страны.

Если говорить о языковой ситуации в Иране, то население страны можно разделить на три основные группы: ираноязычную, тюркоязычную и арабоязычную. Самым многочисленным народом ираноязычной группы являются персы. Они проживают преимущественно в центральных и западных регионах Ирана. На втором месте среди иранских народов – курды, которые проживают в Иранском Курдистане, составляя в нем большинство, а также (частично) в провинциях Керманшах, Западный Азербайджан, Хамадан и в северо-восточном Хорасане, занимаясь скотоводством и земледелием. Также к ираноязычным народам относятся гилянцы (гиляки) и мазендерандцы (проживают на прикаспийской территории), луры и бахтияры (традиционно вели кочевой образ жизни на западе Ирана; близки к курдам), белуджи (юго-восток Ирана) и талыши, живущие на юго-западном побережье Каспия [Аббасов 2010: 355]. Тюркоязычное население в Иране представлено азербайджанцами (северо-запад Ирана), туркменами (север-восток Ирана около Каспийского моря) и кочевниками-кашкайцами, кочующими на юге Центрального Ирана. В переписях не указывается владение языком, однако известно, что азербайджанский язык является самым широко распространенным в стране после персидского языка [там же: 356]. Азербайджанцы, в отличие от некоторых других народов, в подавляющем большинстве сохраняют свой язык и не переходят на фарси, хотя в крупных городах Иранского Азербайджана речь горожан перенасыщена заимствованиями из персидского. В Иране также проживают арабы – в основном в Хузестане и на побережье Персидского залива. Значительная часть молодых арабов в городах Хузестана забыла свой язык и перешла на южный диалект персидского. Но и сам арабский язык оказал огромное влияние на персидский, азербайджанский и другие языки иранских народов, исповедующих ислам. Так что в некоторых персидских текстах, особенно юридических или религиозных, доля арабизмов может достигать 60–80%. Проживают в Иране и армяне, евреи, айсоры или ассирийцы, тюркоязычные халаджи и даже исламизированные грузины (ферейданцы).

Так как в Иране проживает большое количество разных этносов, нельзя не упомянуть проблему этнического сепаратизма, решать которую государство пытается начиная с XX века. Наиболее напряженная ситуация сложилась в Иранском Курдистане после исламской революции, когда в течение нескольких лет на этой территории сепаратистские группировки вели боевые действия. Сейчас ситуация в Иранском Курдистане менее напряженная. В настоящее время на конфликты, связанные с этническим национализмом, стал также влиять внешний фактор (особенно в Систане и Белуджистане), а также в Курдистане [Раванди-Фадаи 2015: 203]. В целом, Курдистан и особенно Белуджистан относятся к наиболее бедным областям Ирана, где остро стоят проблемы безработицы и быстрого роста населения, и к тому же ощущается дискриминация по конфессиональному признаку. Ведь курды и белуджи (а также туркмены) относятся к суннитам, тогда как в Иране официальная конфессия – шиизм, и поэтому шиитам отдается предпочтение при занятии административно-чиновничьих должностей, сунниты ощущают недостаток мечетей и религиозной литературы для своей конфессии и т.д. В Курдистане, к тому же, большинство рабочих мест сосредоточены в низкооплачиваемом неформальном секторе. Все эти проблемы приводят к обострению этноконфессиональных противоречий. Хотя сейчас ситуация уже не такая напряженная, как была в конце 2000-х гг., когда сепаратистские националистические группировки в Курдистане и Белуджистане часто устраивали теракты. В настоящее время оппозиционно настроенные курды и белуджи в большинстве предпочитают мирные демонстрации, как показали массовые протесты 2022 г.

5 июля 2024 г. в Иране был избран новый президент, Масуд Пезеш-киан. Он по политическим убеждениям – реформатор, а по своему происхождению – сын азербайджанца и курдянки. Поэтому ему близки проблемы иранских национальных меньшинств (как в силу своего этнического происхождения, так и в силу своих реформаторских убеждений). Он был малоизвестен в начале президентской кампании, однако путем яркого участия в дебатах смог значительно увеличить свою известность и популярность, особенно среди этнических меньшинств. Пезешкиан обещал ввести в школах образование на местных языках, развить на них книгоиздательство, повысить уровень участия суннитов в иранской вла-сти65. И действительно, на выборах этнические меньшинства, особенно азербайджанцы, а также курды, в огромном большинстве проголосовали именно за Пезешкиана. Во втором туре, например, в провинции Восточный Азербайджан с центром в Тебризе Пезешкиан получил в 6 раз больше голосов, чем его соперник, консерватор Саид Джалили, а в провинции Ардебиль – в 5 раз больше66. Значит, этнические меньшинства возложили на него свои надежды по улучшению своего положения и по реализации своих национально-культурных прав.

И действительно, постепенно накопившиеся проблемы меньшинств постепенно начали решаться. Хоть сунниты в итоге и не вошли в правительство (вероятно, из-за противодействия по-прежнему влиятельных консерваторов), все-таки в начале сентября курд-суннит Абдул-Карим Хусейнзаде был назначен вице-президентом по вопросам развития сельских районов и слаборазвитых останов (провинций), что было положительно встречено иранским обществом67. А затем, в том же сентябре, впервые в истории исламской республики губернатором провинции Курдистан стал курд-суннит Араш Зерехтан, который был депутатом Меджлиса с 2020 по 2024 г.68. Большое влияние на иранцев имеют также и символические шаги Пезекшиана по уважению к языкам национальных меньшинств. Так, он может поговорить на азербайджанском в Иранском Азербайджане, на курдском – в Иранском Курдистане, а в сентябре 2024 г. он произнес речь на курдском языке при визите в столицу Иракского Курдистана Эрбиль69. Таким образом, можно констатировать, что, несмотря на серьезные вопросы со стороны консервативных иранцев к президенту за его внешнюю политику (по их мнению, слишком уж уступчивую к Западу и нерешительную к израильской агрессии в регионе), положение этноконфессиональных меньшинств при нем все же поэтапно ме- няется к лучшему. А некоторые его решения в пользу повышения статуса суннитов настолько смелые, что принимаются впервые за всю историю исламского правительства, и даже, возможно, и впервые после Каджаров. Это, несомненно, повышает кредит доверия нового президента среди меньшинств, в первую очередь – азербайджанцев и курдов, и ощутимо снижает напряженность внутри страны.