Этноним бурятского племени Хори в ранних письменных источниках

Впервые в письменных источниках фонетически близкое к этнониму бурятского племени хори название фиксируется в истории династии Тан («Тан-шу») (618– 907 гг.). Китайские историографы прямо на север от территории орхон-ских тюрков (туцзюэ) помещают народ, который «туцзюэ именуют их хэла или хэцы; также называют и государство – Хэла/Хэцы». Источник свидетельствует, что они ведут кочевой образ жизни; предпочитают селиться среди гор, поросших хвойным лесом, пашут лошадьми; все их лошади пегие, откуда и название страны – Бо-ма (пегая лошадь). К северу их земли до моря. Страна вся покрыта снегом. Хорошие охотники, ловят рыбу, не знают верховой езды, лишь пьют кумыс. Не имеют быков и другого рогатого скота. В стране мало железа. Браки заключают с туцзюэ. Дома строят из дерева. Покровом деревянного сруба служит древесная кора. Они делятся на мелкие кланы и не имеют общего начальника. В 650–656 гг. отправили посла представить дань к [китайскому] двору.

О внешности хэла/хэцы источник сообщает через описание наружности хягасов (цзйегу) IX в.: высокий рост, белый цвет кожи, румяное лицо, рыжий цвет волос и зеленые (голубые) глаза. Язык у бома и хягасов разный, они не понимают друг друга. Некоторые, говоря о бома, называют их Била (Бицы) или Элочжи [6, с. 442, 443].

«Тун Дянь» (Свод общих установлений государственного управления), говоря о бома, сообщает, что государство называется Басими (басмылы), или Била. Впервые о нем узнали китайцы во время существования государства Суй (581–618 гг.). Местом расселения бома источник указывает горную территорию к югу от Бэйтина и Северного моря, к юго-востоку от цзегу (кыргызов), живут рассредоточенно в горах. Хорошие охотники. Бома и кыргызы часто нападают друг на друга. Наружностью похожи, но языки друг друга не понимают. В периоде 650–656 гг. бома отправили послов к танскому двору.

По тексту исторического сочинения «Юэ Ши Тай-пин хуаньюй цзи» (Х в.): «(Государство) Бома находится к северу от (государства) кыргызов. Их земли лежат вблизи Северного моря... Тюрки туцзюе именуют бома – “ хэла” ; также называют и государство – Хэла» [16, с. 25].

В «Син Тан-шу» (Новая хроника династии Тан, составление завершено в 1080 г.) о хозяйстве бома-элочжи сообщается, что с помощью лошадей и людей пашут плугом, сеют пять хлебов и охотиться, ловят рыбу, оленей, выдр, соболей и пр. Мясо употребляют в пищу, из шкур делают одежду; мало железных орудий, используют глиняные котлы и бересту, из корней делают блюда и чашки. Кочуют. Чтобы сделать дом, связывают деревья, делают колодезный сруб, кроют берестою. Когда трава кончается, то передвигаются, не имея определенного места [14, с. 55]. О языке енисейских кыргызов (хягасов) времени Уйгурского каганата VIII–IX вв. указывается: «…письмо их и язык совершенно сходны с уйгурским» [14, с. 81].

Согласно материалам арабских и персидских источников IX и

XVII вв., кыргызы живут на Среднем Енисее. В «Худуд Ал-Алам» (Границы мира) появляется название народа фури , которые также из хырхызов ; (они) поселяются к востоку от хырхызов и не смешиваются с прочими хырхызами [2, с. 34].

Этнические названия кори, баргу и тумат содержатся в летописи XIII в. «Сокровенном сказании монголов».

Параграф 8. Баргучжин-гоа, дочь Бархудай-Мергана, владетеля Кол-баргучжин-догумского, была выдана замуж за Хорилартай-Мер-гана, нойона Хори-Туматского. Алан-гоа, их дочь, была рождена у Хорилартай-Мергана от Баргучжин-гоа в Хори-Туматской земле, в местности Арих-усун.

Параграф 9. По той причине, что на родине, в Хори-Туматской земле, шли взаимные пререкания и ссоры из-за пользования звероловными угодьями, Хорилартай-Мер-ган решил выделиться в отдельный род - обок , под названием Хорилар [22, с. 12-13].

В монгольском источнике термин хори выступает в нескольких значениях: 1) основа личного имени вождя в форме Хорилартай; 2) часть названия самостоятельной политической единицы - Хори-Туматской земли; 3) название самостоятельного отцовского рода Хорилар.

Сочетание «Хори-Туматская земля» и «нойон (владетель) Хори-Туматский» могло произойти лишь при условии, если хоринцы и ту-маты проживали на смежных территориях. У Рашид-ад-дина читаем:

«кори, баргу, тумат и байаут, … из коих некоторые суть монголы и обитают в местности Баргуджин-Токум …» [19, с. 121], расположенной у Байкала. Вместе с тем источник сообщает о более раннем месте расселения туматов в верховьях Енисея, известного как Секиз-мурэн (Вось-миречье), «в древности по течению этих рек сидело племя тумат» [19, с. 118].

В сочетании Хори-Тумат хо-ринцы выступают как часть туматов, и, лишь выделившись из этого союза в отдельный отцовский род, становятся носителями этнонима хори .

В работах исследователей истории Центральной Азии и Сибири нет единого мнения как о языке, так и территории расселения этнического сообщества, называемого в китайских и арабских источниках как хэла-хэцы-бома-била-бицы-басмыл-элочжи-фури-кури-кули-кори.  Све дения о нем приводятся лишь через древних и средневековых народов региона.

По мнению И. А. Бичурина, этническое название бома-басмыл как элочжи означает племя западных монголов, со второй половины XVII в. известных под именем джунгар, по союзу - ойратами [5, с. 17].

Г. Е. Грумм-Гржимайло этническую принадлежность бома - оло-чже или бице, соотносит с белокурым и голубоглазым народом чи-ди, ди-ли, родиной которого были южные окраины Гоби, а при переходе на северную сторону пустыни в IV в. до н. э. их название изменилось в динлин. В позднейшем самоэтноним народа дили, тъэлэ, чилэ превратилось в китайское прозвище гао-гюй (высокая телега). Территорию расселения бома «к северу от ту-цзюе» ученый определяет на Алтайско-Саянском нагорье и полагает, что «енисейские остяки несомненные потомки динлинов» [9, с. 10].

А. Н. Бернштам, автор почти 250 историко-археологических исследований Киргизии, Таласской долины, Центрального Тянь-Шаня и Па-миро-Алтая, название бома китайских источников также относит к динлинам и поддерживает идею их генетической связи с енисей-остя-ками, в частности с кетами. Важным представляется утверждение ученого, что «нельзя принимать термин “динлин”, как термин, адекватный некоему этническому и расовому единству. Несомненно, что динлин-ская группа племен – это китайское представление о племенах, имевших некоторые общие, стадиальные черты быта, хозяйства и культуры … В эту же категорию племен входят и племена бома … которые жили в бассейне Енисея» [4, с. 138–139].

Академик В. В. Бартольд считает народ бома енисей-остяками, не достигшими политического объединения. Исходя из сведений, изложенных в рассказе хивинского хана Абулгази, относящегося к периоду XVII в., народ с названием ала, алак-чин, появившегося в монгольское время как прямая калька с китайского бома, исследователь конкретизирует в устье Енисея («где Ангара … впадала в море»). Относи- тельно сообщения китайцев о разведении алагчинами только пегих коней, но на них не ездят, допускает, что речь может идти о реликте неездового центральноазиатского коневодства, возникшего без индоевропейского влияния, или же отношение к коням пегой масти как посвящаемым божествам священной масти. Последнее предположение обосновывается тем, что на таких конях не ездили, отпускали в табун, веря, что они способствуют их размножению [3, с. 73–74, 101]. Относительно сообщения, что в «некоторых других источниках к востоку от киргизов помещаются народы кун (или кайн), причем, однако, вместо кун встречается и чтение кури», В. В. Бартольд полагает что «это – те же фури (буквы к и ф в арабском алфавите легко смешиваются)». Исходя из характеристики языка фури, который был не понятен для киргизов, допускает, что они были монголами [3, с. 91, 93, 94].

Косвенное указание на монголоязычность бома/хэла/хэцы можно видеть в характеристике языка ки-маков (яньмо – кит. источников) – союзниках бома. Казахский востоковед Ж. М. Сабитов со ссылкой на исследования С. М. Ахинжанова, В. В. Григорьева, П. Пелльо, К. Г. Менгес, В. Ф. Минорского, Г. М. Василевич, В. А. Туголукова и Я. Пилипчук приводит аргументированную теорию, согласно которой кимаки были монголоязычны и являются потомками монголоязычных кумоси. В статье «К вопросу о происхождении кимаков» автор указы- вает, что в трудах персидского историка Гардизи (XI в.) сохранилась легенда о происхождении кимаков от татар (монгольское). Относительно территории расселения кумоси здесь же приводится мнение казахского востоковеда Б. Е. Кумекова о том, что телеское племя яньмо в начале VII в. обитали в Северо-Западной Монголии, в бассейне р. Кобдо, а в середине VII в. Яньмо (Имеки) перекочевали севернее Алтайских гор и в Прииртышье [21].

Автор фундаментальных научных разработок в области истории и этнографии народов Средней Азии, Казахстана, Алтая и Южной Сибири С. М. Абрамзон находит заслуживающим специального внимания вопрос о происхождении подразделения алакчин (пестрые) в составе племени Саруу у киргизов. Оценивая сведения разных источников о г. Алакчин на севере и жившем там народе, получившем свое название от масти разводимых ими коней как «фантастические», все же допускает, что киргизский этноним алак-чин имеет своим источником этническое название бома, датируемое VII–VIII в. н.э. [1, с. 44, 78].

По мнению Л. Н. Гумилева, «бома – просто кличка... Этнонимы их (бице-бике) совпадают с бики-нами, древним племенем, упомянутым Рашид ад-дином, и алакчинами …» [10]. Страну Алакчин Л. Н. Гумилев помещает на Ангаре и исключает возможность причислять бома к дили и динлинам, считая, что европеоидный тип на эту территорию «просочился из Саяно-Алтая». В

Прибайкалье территорию распространения такого типа исследователь ограничивает районами, прилегающими к островкам степей или черноземных почв, цепочка которых тянется от Минусинского края до Канской степи [10, с. 32].

Один из крупных специалистов по археологии древней и средневековой истории народов Южной Сибири и Центральной Азии С. В. Киселев, исходя из общности культуры бома с культурой енисейских кыр-гызов (хакасов), ареал их расселения определяет на территории современного Черемховского, Зиминского, Нижнеудинского и Канского районов. Относительно языка бома «другого, чем язык кыргызов», полагает, что он относился к палеоазийской группе, последних представителей которой в лице аринов и котов застали там русские в XVII в. [13, с. 259].

При рассмотрении истоков та-штыкских памятников на Енисее и пазырыкских на Алтае близость древней культурной основы, на которой формировались алтайские и кыргызские племена, С. В. Киселев возводит их к карасукскому времени, эпохе культурного единства многих южносибирских племен, называвшихся китайцами дин-лин. При этом считает, что гянь-гуни (кыргызы) не обитали издавна на Енисее вместе с дин-линами. Ссылаясь на указание «Истории старших Хань», историческую территорию их расселения определяет в области Северо-Западной Монголии, центром которого является о. Киргиз-нур. Под нашествием хуннов гянь- гуни из своих кочевий перешли через Саяны на Енисей и здесь перемешались с таштыкскими дин-линами. Среди смешанного населения победил язык тюркоязычных гянь-гуней [13, с. 261]. Рассматривая таштык-ские маски и привлекая свидетельства восточных писателей об устойчивом сохранении у кыргызов вплоть до XI в., и даже позднее, дин-линской белокурости и светлых глаз, видит в них старые тагарские европеоидные черты [13, с. 265].

Согласно выводам Ю. С. Худякова, проводившего в течение многих лет археологические исследования на территории Сибири, в IX–X вв. бома проживали в Притомье и лесном Приобъе – территорий, входивших в указанный период в сферу кыргызского влияния [25, с. 217].

В совместном исследовании В. Я. Бутанаева и Ю. С. Худякова, посвященной истории енисейских кыргызов в периоде VI–VIII вв., бома представлены как конфедерация кетских и самодийских племен, расселенных на север от их территории [8, с. 73].

В монографии В. Я. Бутанаева и И. И. Бутанаевой «Хакасский исторический фольклор» излагаются сюжеты о целом ряде мифических народов с хорошо выявляемыми реальными историческими этнонимами, проживавших рядом с хакасами. Среди них отмечаются рассказы о таежных жителях – мусма-лах, обитавших в ранние времена в Хакасско-Минусинском крае и высказывают предположение, что под данным названием может выступать древнетюркский этноним басмыл со значением «человек смешанного происхождения» [7, с. 23]. В работе приводятся фольклорные сюжеты, в которых к разряду мифических народов относят жителей страны Пегих коней - Ала-ат, откуда приходят духи болезни Оспа и Корь. На вид они белолицые и светлоглазые. Авторы полагают, что страна Пестрых коней - Ала-ат располагалась в Прибайкальских степях. «… не исключено что в сказочных сведениях сохранились исторические данные об алатах древнетюркской эпохи, враждовавших с кыргызами. Многие исследователи определяют место расселения алатов в долине Верхней Ангары» [Там же, с. 25–26].

В русских документах середины XVII в. среди булагатов Приангарья называется шарайтский князец Хори, приславший в Братский (Удинский) острог лошадь, которой он «ударил челом» царю [18, с. 129].

В большей части широко известных исторических преданий хорин-цев принято считать, что Хоридой – отец-основатель племени имел трех жен. От первой жены по имени Бар-гужин-гоа родилась дочь Алан-гоа. От второй Шаралдай - пятеро сыновей, а от последней Нагатай – шестеро сыновей.

Сыновья, родившиеся от Шарал-дай, ставшие родоначальниками пяти старших родов племенного союза – Галзут, Шарайт, Гучит, Ху-ацай и Кубдут в устной истории хо-ринских бурят именуются «Пятью рыжими галзутами» ( Табан шара галзуудтан ) [26, с. 148].

Имя отца-основателя одного из «старших» родов племени Хори – рода Шарайт, происходящее от бурятского слова шара с показателем множественного числа в монгольских языках, в прямом его переводе означает «рыжие», «желтые». По мнению Г. Н. Румянцева, это название обусловлено образом родового тотема – лося желтоватой масти [20, с. 190].

Ц. Б. Цыдендамбаев под тотемным животным полагает рыжую собаку, культ которой у хори-бурят может восходить к эпохе приоритета материнского рода в социальной организации [26, с. 148]. На наш взгляд, геноним Шарайт вкупе со значением имени мифологической праматери рода Шаралдай (Желтая) представляется персонифицированным образом антропологического типа старших родов племени хори и свидетельством единства их исторического формирования. По своему названию, антропологической характеристике и территории расселения, старшие роды племени хори близко сходятся с кыргызским племенем саруу , в составе которого находилось подразделение с названием алакчин, соотносящимся с « бома » китайских хроник VII– VIII вв. н. э.

Исследуя историю Приангарья, Б. О. Долгих отмечает, что территория расселения светловолосого населения была значительно обширнее. В бассейне Унги (левого притока Ангары) ряд родов сохранили древнее родовое название – шара-нуты, «образуя как бы гнездо родственных родов. Но большая часть этих родов нам стала известна по именам их глав и родоначальников, а старое название – шарануты удержал только один небольшой улус» [11, с. 218].

Пространственная и временная локализация народа, которого ор-хонские тюрки именовали этническим хэла/хэцы, а китайские хроники описывали как «пеголошад-ники», допускает его связьс населением Прибайкалья и Забайкалья. По характеристикам места проживания и типу хозяйства хэла-хэцы из китайских источников обнаруживают схо-дятво с баргутами. Тунгусовед А. С. Шубин пишет, что «баргуты среди эвенков известны как “корчихол” (хорчины), а слово “баргут” добавляется как разъяснение к первому. К ним относят следы древнего земледелия [27, с. 203, 205].

Согласно указанию Рашид-ад-дина, у монгольских народов в начале II тыс. н. э. суффикс тай выступал показателем принадлежности к роду по мужской линии, – а по женской линии – суффикс чин [19, с. 77]. Соответственно данному указанию оформлено этническое аба-хорчин-монгол . В начальных строках шаманских призываний бурят происхождение хорчин-монго-лов возводится к птице-лебеди, а в последующих они называются как хори-монголы .

В этногенезе бурят этническое сообщество элочжи связано с племенем Булагат. По сюжету этного-нического мифа этого племени, мать его основоположника представлена как дочь элетского Тайжи-хана, а отцом выступает всадник на пестром коне, который принадлежит духу-хозяину Верхней Лены. В шаманском пантеоне бурят его называют «Отец всех ленских бурханов», а в масти его коня передает соловый с пестротой окрас (бур. бульшан со-охор шарга) [23]. В языках тюркомонгольских народов эквивалентом такой масти является определение джагал/загал, выступающее как название мифологического крылатого коня и оленя, предметным кодом которого служит крест – универсальный символ Солнца [12, с. 65–83].

В статье В. В. Ушницкого «К вопросу о Прибайкальской локализации племени бома-алаты (по сведениям китайских источников)» предполагается преемственность между саха и бома , ареал их расселения связывается с регионом Ангары с курумчинской археологической культурой Прибайкалья V–VII вв. Автор допускает, что бома также могли быть общими предками бурят и ойратов [24, с. 45–48].

Объединение китайскими источниками по типу хозяйства и культуры европеоидного по антропологическому типу народа хэла/хэцы с этническим сообществом Элочжи большой интерес представляет статья Б. З. Нанзатова «Потомки Элю-дэя: проблема ойрато-бурятских этнических связей». В целях установления участия одной из ветвей ой-ратской общности (олетов и шире ойратов) в этногенезе бурят и якутов, он представил подробный анализ источников, содержащих сведения о происхождении этнонима олёт/ээлёт/элют, известных как по письменным источникам, так и специальным исследованиям. На наш взгляд, большое значение имеет мнение автора, высказанное в поддержку версии японских исследователей Ханеда Акира и Okada Hidehiro, которые его этимологию возводят к значению «брат по матери, но от другого отца» [17, с. 119]. В таком значении термина корни сходства сюжетов мифов элетов и хори о происхождении по линии матери от птицы-лебедя, но разных отцов, указывают на их генетическое родство и более поздние культурные контакты. В генеалогическом мифе хори-бурят, бытующего в разных вариантах, происхождение племени возводится к женитьбе молодого охотника Хоридой-мэргэна на деве-лебеди, которая являлась дочерью Неба (тэнгэри). Родословную олет-ских (элетских) князей ведут от брака Элюдэр-мэргэна на дочери Неба Хан Хормуста-тэнгэри, представляя ее в образе лебедя. Общность сюжетов и образов генеалогических мифов хори-бурят и западномонгольского племени Элет свидетельствует о вхождении в состав формирующихся социальных образований одних и тех же этнических компонентов.

Как пишут Р. С. Липец и С. Я. Серов: «Одно и то же этногенетическое предание может бытовать в сходных вариантах у разных, территориально отдаленных друг от друга представителей большой этнической группы, которые в свое время составляли одно целое или были на пути к консолидации; исторические судьбы их разошлись, но сходство фольклора позволяет установить былое единство и определить, на какой стадии социального развития это единство существовало» [15, с. 8]. Данное положение относится и к сюжетам фольклорно-мифологической генеалогии элетов, бурят и хори, в сюжетах которых Элет, Бурят и Хоредой представлены как родные братья, сыновья Баргу-батора. Во всех известных вариантах данного сюжета Олюдай – старший сын Баргу-батора, Бурят – средний, а Хоредой всегда представляется как младший из братьев. Положение «младший» в союзе может указывать, во-первых, как на племя, позже других присоединившееся к союзу, или же на подчиненное положение племени в союзе, как стоящее на более низком уровне развития по типу хозяйства и культуры. По всем известным вариантам данного сюжета «старшие» братья представлены как скотоводы-кочевники, а «младший» Хоредой – охотник, которому отец указывает как место жительства таежные угодья.

Итак, сведения письменных источников свидетельствуют, что этноним хэла/хэцы представленное в китайских источниках как бо-ма и тюркское ала , имеет один и тот же смысл, что и этноним бурятского племени хори, а именно «народ с культом солнца». Исторически символом солнца выступал олень с иранским названием хор , впоследствии его заменил образ коня пестрой масти.