Этнопреступность как объект криминологического познания

Развитие интеграции в современной действительности резко усиливают миграционные процессы, тем более в условиях экономического кризиса в странах СНГ, оттуда в большинстве своем и прибывают мигранты на территорию России. Преступная активность мигрантов из стран ближнего зарубежья во многом превышает незаконную деятельность граждан Китая, Монголии, Кореи и других стран из дальнего зарубежья, что объясняется рядом моментов:

• 1)    граждане СНГ входили в состав бывшего Советского Союза, в соответствии с этим владеют опытом информации о менталитете россиян;

• 2)    исторически у китайцев, корейцев процесс зарабатывания средств на существование лежал через труд (пусть даже и низкооплачиваемый), у жителей средней Азии и Закавказья – это торговля, обмен, особое отношение к употреблению наркотиков, все это прогрессирует в быту и способствует совершению преступлений.

Рост числа иностранцев и представителей этнических групп, проживавших ранее на Северном Кавказе, сопровождается увеличением количества совершенных преступлений, а также, напряженности, что ярко проявились в событиях в г. Кондопоге и Манежной площади в г. Москве.

Как совершенно правильно заметил М.П. Клейменов: «Этнические аспекты преступности в советской криминологии относились к табуированной тематике. Область межнациональных отношений считалось священной и свободной от какого-либо негативизма, тем более имеющего криминальное содержание…». И это было правдой, так как в «общности называемой советским народом» не было места ни межнациональным столкновениям, ни межконфессиональным, в связи с чем вопросы преступности разных народов в криминологии не изучались.

Между тем, если обратиться к истории развития уголовного законодательства, то в Уголовных кодексах 1926 и 1960 гг. были главы, посвященные преступлениям, составляющим пережитки местных обычаев, тем самым законодатель признавал факт типичных преступлений, характерных для определенных народов, населяющих СССР.

Вообще этнический аспект преступности всегда изучался в рамках антропологического направления в криминологии. Основатель данного направления г. Ломброзо выделял в качестве преступного фактора принадлежность к той или иной расе или национальности. Так им было отмечено, что «потомки галлов – валлоны склонны к насилию, среди евреев много гениальных людей, а, с другой стороны, поразительно много помешанных» [1].

Последователь г. Ломброзо, Э. Хухтон утверждают, что «существует особая предрасположенность людей черной расы – негров – к преступлениям».

Данный подход в отечественной криминологии признан антинаучным, так как превосходство одной расы над другой является расизмом, осужденным мировым сообществом.

Вместе с тем абсолютно бессмысленно отрицать наличие криминальных этнических традиций и особой субкультуры этносов, как прибывших на территорию России из стран ближнего и дальнего зарубежья, так и постоянно проживающих на территории Северного Кавказа, Сибири и Дальнего Востока.

Так, несмотря на всевозможные запреты вплоть до уголовной ответственности в уголовном законодательстве бывшего Советского Союза, на Северном Кавказе и Закавказье действовал древний обычай кровной мести и других местных законов. Так, в Чечне, кровная месть могла быть объявлена не только за убийство человека, но и за убийство собаки, нанесение удара ладонью по лицу, а также за сотрудничество с правоохранительными органами, при которых пострадал родственник объявившего кровную месть.

Древнейшим промыслом на Кавказе, оживленная войнами, является работорговля и похищение лю- дей. Так, в октябре 2002 г. в ингушском селении Аршты был освобожден 70-летний житель Тюмени С. Пономарев, который находился в рабстве 28 лет. Все эти годы он провел в селении, где с ним обращались как с домашним скотом. Отец Захарий, настоятель прихода православного храма святого Архистратига Божьего Михаила писал святейшему Алексею II «Невозможно описать ту ситуацию жизни, в которой мы здесь живем. Чеченцы не хотят мирно трудиться с людьми других национальностей, предпочитают жить разбоем, воровством, похищением людей. Работорговля в Чечне стала нормальным явлением».

В таежных районах Сибири и на Дальнем Востоке в местах компактного проживания малых народов, занимающихся промыслом пушного зверя, действует не писанный закон, «под страхом смерти запрещающий охоту на чужих участках, кражу соболей и других зверей из ловушек».

В начале 90-х гг. в результате гражданской войны, разразившейся в Таджикистане, значительная часть беженцев прибыла в ВосточноСибирский регион, где и проживает в настоящее время, основав многочисленные компактные поселения, объединенные единой религией, бывшей территорией (земляческим признаком), клановым признаком. В настоящее время большая часть выходцев из Таджикистана 90-х г.

имеют российское гражданство и основали практический плацдарм для новых мигрантов. Их нельзя уже отнести собственно к иностранцам, но именно с их появлением в 90-х гг. в Сибири можно отметить появление и массовый характер наркотиков опийной группы. Этому способствовали многочисленные региональные и этнографические группы таджиков, имеющих связи в Афганистане, основным производителем опиатов в мире. В целом, думается, что в настоящее время в наркобизнесе присутствует этнический характер, связавших таджиков со среднеазиатскими цыганами – «люли», которые в свою очередь наладили криминальные связи со своими соплеменниками – цыганами в Сибири, ставшими основными сбытчиками наркотиков в Сибири.

Таким образом, под этнической преступностью следует понимать органическую совокупность преступлений, совершенных этническими группами, воплощающую в себе и преступления иностранных граждан на территории Российской Федерации и объединенных общностью криминальной среды.

В систему этнопреступности следует включить:

• 1)    преступления этносов, граждан России (чеченцы, буряты, якуты и др.);

• 2)    преступления бывших граждан иностранных государств и лиц

без гражданства, постоянно проживающих на территории России;

• 3)    преступность мигрантов, прибывших на территорию России как легально, так и нелегально.

Именно последнее влияет на преступность в транспортной сфере, на что неоднократно обращает внимание О.П. Грибунов [2, 3].

Таким образом, определив особенности преступности этносов, следует разработать систему предупреждения преступлений, совершенных этническими группами. Для этого необходимо взаимодействие с этническими представителями религиозных миссий, чтобы выявить положительные моменты в национальных общениях.

Это сделать необходимо в силу общей профилактики преступле- ний и предупреждения конфликтов на межнациональной почве.