Эволюция социального облика крестьян черноземного центра России под влиянием кустарной промысловой деятельности в пореформенный период

Сегодня, в условиях поиска вариантов преодоления трудностей в развитии современного предпринимательства, важен опыт развития кустарных промыслов. Именно на их базе ранее обеспечивалось формирование предпринимательского слоя и осуществлялось становление капиталистической промышленности. Они оказывали влияние не только на укрепление хозяйства крестьян, но и обусловливали воздействие на грамотность, нравственность и семейные отношения непосредственных производителей, которые обеспечивали самоорганизацию и самозанятость населения государства в целом. Несмотря на практическую ценность данного опыта, стоит отметить, что многие вопросы развития мелкотоварного производства до сих пор остаются неисследованными. К их числу следует отнести выявление положительных и отрицательных аспектов влияния местных и отхожих промыслов кустарей на формирование их социального облика.

На территории Черноземного центра кустарные промыслы развивались издавна. Первоначально они имели мелкотоварный характер. Практически повсеместно местные жители в качестве источника второстепенного заработка обращались к различным промысловым занятиям. Они ткали полотно, шили обувь, изготавливали хозяйственные изделия, необходимые для обслуживания бытовых потребностей односельчан.

В период проведения буржуазных реформ интенсивность промысловой деятельности в регионе усилилась. К этому подталкивала социально-экономическая ситуация, сложившаяся в государстве после отмены крепостного права. Отсутствие решения аграрного вопроса, частые неурожаи, несоответствие доходов и расходов крестьян, а также действовавшая система выкупных платежей подталкивали местное население заниматься местными и отхожими промыслами.

Подтверждением являются сведения губернских статистических комитетов и земских обследований различных губерний Черноземного центра. Так, согласно данным за 1880-е годы, здесь удельный вес промыслового населения от общей численности местных жителей варьировался от 1,3 до 19 % [1, с. 35; 2, с. 172-174, 176-178, 184219, 229-235, 237-243; 3, с. 220-230; 4, с. 1-29; 5, с. 198-210; 6, с. XLIII, XLIV, XXXV, XXXVI, XXXVII].

Позже, в 1890-е годы, в регионе продолжался рост численности промыслового населения. В различных губерниях он варьировался от 1.4 до 13 раз. [2, с. 172-174, 176-178, 184-219, 229-235, 237-243; 5, с. 198-210; 7, с. 177; 6, с. XLIII, XLIV, XXXV, XXXVI, XXXVII; 3, с. 220-230; 8, с. 216-219; 9, с. 222-230]. Данное увеличение сопровождалось эволюцией имущественного положения кустарей. Мелкие товаропроизводители, пытаясь адаптироваться к новым условиям капиталистического развития страны, все больше втягивались в процессы «купли-продажи» рабочей силы. Часть кустарей, расширяя свое производство, постепенно превращалась во владельцев мелких и средних промышленных предприятий. Некоторые из них разорялись, не выдержав конкуренции с крупным фабричным производством. Они превращалась в отходников или наемных рабочих, обслуживающих нужды сельского хозяйства и строительства.

Несмотря на социальную дифференциацию, в среднем материальная обеспеченность кустарей оставалась невысокой. Анализ архивных источников указывает на незначительный доход мелких товаропроизводителей, который с трудом покрывал все расходы на содержание семьи и уплату налогов.

Пропорционально доходу были и запросы кустарей, уровень которых также являлся низким. Непосредственные товаропроизводители стремились к удовлетворению минимальных потребностей в питании и обслуживании быта. Материалы санитарных обследований крестьянских дворов Воронежского уезда свидетельствуют о наличии в семьях примитивной посуды из железа, дерева или глины. Наблюдалось преимущественное отсутствие кроватей, в основном их заменяли узкие лавки, установленные вдоль стен избы. Вместо постельных принадлежностей крестьяне использовали солому или верхнюю одежду, которой укрывались вместо одеял. Предметы интерьера встречались редко. В материалах санитарного обследования лишь иногда упоминались скатерти, которыми застилали обеденный стол в праздничные дни.

Довольно скромный образ жизни был обусловлен тем, что крестьяне старались больше средств выделять не на повседневные нужды, а на образование.

Помимо эволюции имущественного положения, которая приводила к социальной дифференциации кустарей, промысловая деятельность крестьян обусловливала повышение уровня образования непосредственных товаропроизводителей. Занимаясь местными или отхожими промыслами, они всегда стремились к повышению своей квалификации. Первоначально обучение ремеслу и усовершенствование профессиональных навыков осуществлялось под руководством близких родственников. Все секреты производственного процесса передавались от отца к сыну. Действовало дворцовое обучение, когда при государственных учреждениях создали своеобразные курсы по обучению конкретному мастерству.

В пореформенный период появилась целая сеть различных учебных заведений, в которых кустари получали не только профессиональную подготовку, но и основное образование, повышая уровень своей грамотности. В то время существовали ремесленные школы, ремесленные отделения, учебные ремесленные мастерские и классы ручного руда. Все они отличались уровнем предоставляемого образования.

Так, ремесленные школы как низшие профессиональные учебные заведения готовили квалифицированных рабочих по одной узкой специальности. Иногда допуска- лось обучение двум смежным специальностям, например слесарно-кузнечной специальности.

Ремесленные отделения и классы ручного труда при начальных школах не являлись самостоятельными училищами с какой-либо специализацией в подготовке учеников. Их создавали с целью обучения ремеслу на бытовом уровне.

Ремесленные учебные мастерские представляли собой особый тип профессиональных учебных заведений. Они открывались для подготовки рабочих в сфере изготовления и обслуживания сельскохозяйственных машин.

Подобные учебные заведения, в которых обучались кустари, создавались на территории Черноземного центра практически повсеместно. Например, только в одной Воронежской губернии, в начале XX в. их насчитывалось 37. В соответствии с данными Воронежской губернской земской управы, среди них было 14 ремесленных отделений, 12 учебных ремесленных мастерских, 9 ремесленных школ и 2 класса ручного труда. В них успешно готовили младший технический персонал, рабочих для различных отраслей хозяйства, уровень грамотности и профессионализма которых являлся достаточным для обслуживания возникающих крупных предприятий. Так, например, по свидетельствам Губземуправы, выпускники ремесленных учебных учреждений могли соответствовать категории старших служащих фабрик и заводов. Они отличались не только профессиональной подготовкой, но и владели основами счета, письма и чтения.

В пореформенный период повышался уровень образования не только тех кустарей, которые занимались местными кустарными промыслами. Подобная тенденция отмечалась и среди отхожей промысловой деятельности непосредственных товаропроизводителей. Отход на заработки втягивал сельское население в современную тому времени общественную жизнь, обогащал его жизненный опыт, способствовал повышению грамотности, расширению кругозора, знакомству с новыми районами, людьми, порядками, обычаями.

По свидетельствам местных земств различных губерний Черноземного центра, процент грамотных среди отходников был выше по сравнению с домоседами. В частности, в Курской губернии он составлял практически двукратное превосходство. Так, по отхожим плотничьим промыслам, которыми занимались семь общин Дмитриевского уезда Курской губернии, процент грамотных составлял 10,7%, а по всему уезду - всего лишь 6,3%. [12, с. 59].

Помимо положительного воздействия промысловой деятельности кустарей, которое выражалось в возможности поддержать экономическую устойчивость крестьянского хозяйства и в повышении уровня грамотности среди населения, были и негативные следствия, связанные с ухудшением здоровья и с понижением нравственности непосредственных товаропроизводителей. Наиболее отчетливо это проявлялось среди отходников. Они были обусловлены условиями их найма и работы.

До рынков найма отходники добирались в основном пешком. В дорогу они отправлялись в одиночку или группами от двух до тридцати человек. Обедневшие не имели средств, чтобы нанять подводу, поэтому все свои вещи и припасы они несли на своих плечах. В дороге питались размоченными сухарями.

Несколько в лучшем положении находились отходники, сравнительно обеспеченные, которые совместно нанимали подводу, куда складывали провизию, белье и косы. Сами крестьяне все равно передвигались пешком.

Не менее тяжелыми были условия работы и жизни отходников. Ярким свидетельством являются места проживания крестьян, которые нанимались в качестве сельскохозяйственных рабочих на бурачных полях в Харьковской губернии. Здесь отходники с семьями проживали в соломенных шалашах (куренях), устроенных на полях. Подобные жилища отличались низким уровнем санитарных требований. Они были невысокими, поэтому войти можно было только нагнувшись или ползком. Кроме того, в них было холодно, так как постройки не защищали от дождя и ветра. Не было кроватей для сна, поэтому отходники спали прямо на земле, используя лишь подстилки из соломы. Иногда местом жительства, а также хранения всех семейных запасов служили повозки, с которыми крестьяне приезжали на работу.

С питанием тоже были сложности. Рабочие стремились накопать как можно больше свеклы, поэтому приготовлением пищи практически не занимались. Питались всухомятку.

Кроме того, особую опасность для отходников, занятых в сельскохозяйственных промыслах, составляли климатические условия и особенности работы. Они работали при любых погодных условиях. Зачастую в дождь, во время сырой и холодной погоды им приходилось выполнять различные земледельческие работы в коленно-локтевом положении.

Важно пояснить, что в совокупности негативные условия жизни и работы отходников, а также неполноценное, скудное питание ослабляли их организм, повышая восприимчивость к различным заболеваниям. По свидетельствам врачебных санитарных хроник, местные жители, занятые в отхожих промыслах, зачастую являлись переносчиками всяких инфекционных и конституциональных болезней, таких как холерная зараза, сыпной тиф и оспа.

Обмен заболеваниями между рабочими различных губерний происходил преимущественно в местах найма и работы (шахты, заводы) в силу низкого уровня организации медицинской помощи и отсутствия надлежащего санитарного надзора.

Вспышки эпидемий сопровождались большими человеческими жертвами и значительными денежными тратами. Особенно часто расходы на лекарства от лихорадки и ревматизма резко увеличивались после дождей. Ночуя под открытым небом, отходники не всегда могли укрыться от холода в ненастную погоду. Они находились на улице во время дождей и ветра. Иногда, чтобы согреться сбивались в кучи, сидя прямо на земле, в грязи [13, с. 6].

Отрицательное воздействие отхожей промысловой деятельности непосредственных товаропроизводителей также было связано с разрушением крестьянских хозяйств, а иногда и с переездом в другие районы, где крестьяне находили применение своему труду. Основной причиной выступало нарушение оптимальных факторов, обусловленных неудобными сроками отхожей деятельности, которые совпадали с временем обработки личного хозяйства. В случае наличия в семье одного взрослого мужчины, который отправлялся на заработки в сезон сельскохозяйственных работ, оставшиеся дома женщины и дети не всегда справлялись с посевом и сбором урожая, что в итоге приводило к постепенному запустению крестьянского хозяйства.

Отрицательное воздействие было связано не только с разрушением крестьянских хозяйств, но и с радикальным изменением половозрастной структуры местного населения региона в целом. Прежде всего она менялась в местах выхода и найма на работу, так как происходило значительное сокращение лиц рабочего возраста, особенно мужского пола. Причем в местах выхода на отходничество наблюдалось сильное сокращение мужской части населения, а в районах найма - увеличение. Само длительное пребывание вне семей, крестьянских общин оказывало разлагающее моральное влияние на часть отходников. Оно способствовало усвоению ими дурных привычек и элементов псевдокультуры.

Таким образом, в заключение можно констатировать комплексное воздействие промысловой деятельности кустарей на их хозяйство, условия жизни и формирование социального облика. С одной стороны, занятость местными и отхожими промыслами обеспечивала кустарю получение дополнительного дохода, позволяющего поддерживать собственное земледельческое или кустарное хозяйство. Эволюция имущественного положения и социальной дифференциации среди кустарей обусловливала стремление к обучению и повышению своего профессионализма. Мастера считали необходимым обучить своих детей, что в совокупности приводило к повышению грамотности среди крестьянского населения. С другой стороны, промысловая деятельность крестьян приводила к деморализации нравственности, выражавшейся в приобретении непосредственными производителями различных пороков в процессе отхода на заработки. Это приводило к ухудшению семейных отношений и здоровья кустарей, что составляло угрозу жизни членам семьи и всем односельчанам в целом. В результате комплексного воздействия обозначенных последствий отхожие промыслы оказывали влияние на изменение демографических показателей страны, корректируя рождение и смертность.

Важно признать, что изучение опыта воздействия промысловой деятельности на формирование социального облика крестьян сегодня будет полезным при разработке законов и программ, направленных на поддержку малого и среднего бизнеса, а также для достижения экономической самоорганизации и самозанятости населения страны. Его учет позволит воссоздать социокультурную атмосферу жизни кустарей, расширив знания о социальном аспекте кустарного производства в целом.