К истории Херсонеса Таврического в первой половине III века

Херсонесу римского времени посвящено немало статей и монографий. В большей степени эти работы освещают вопросы политической и экономической истории города, его государственного устройства, что следует связывать с введением в научный оборот эпиграфических источников и с их дальнейшим изучением. Однако нетрудно заметить, что число датированных эпиграфических памятников резко сокращается в первой половине III в., и с этого момента более не упоминаются такие органы законодательной власти Херсонеса, как Совет и Народное собрание. Монеты, важнейший показатель экономической жизни, город перестает чеканить в эпоху правления Александра Севера (222–235 гг. н. э.), причем перерыв продлился до начала V в. [Туровский, 2011. С. 212, 213].

Что же привело к такому политическому и экономическому упадку Херсонеса в пер- вой половине III в.? Хорошо известно, что город и его округа со 140-х гг. оказались под защитой римских войск. Судя по ряду датированных памятников, римляне не покидали Херсонес вплоть до середины 220-х гг., о чем свидетельствует фрагмент латинской надписи с упоминанием XI Клавдиева легиона, найденный при раскопках херсонесской «цитадели» [Антонова, Зу-барь, 2003. С. 67]. С этого момента и вплоть до 250 г. свидетельств о пребывании в Херсонесе римских солдат нет, возможно, римский гарнизон временно вывели.

Прежде чем обратиться к возможным причинам падения благосостояния Херсонеса в первой половине III в., следует рассмотреть обстановку в Таврике и северопричерноморском регионе в целом.

В 20-е гг. III в. в истории Северного Причерноморья происходят события военного характера, которые следует связывать

Дорошко В. В. К истории Херсонеса Таврического в первой половине III века // Вестн. Новосиб. гос. ун-та. Серия: История, филология. 2016. Т. 15, вып. 1: История. С. 16–27.

ISSN 1818-7919. Вестник НГ”. Серия: История, филология. 2016. Том 15, выпуск 1: История

с новой волной миграции варварских племен. Незадолго до 221 г. от войн с варварами пострадало Боспорское царство: правивший тогда там царь Рескупорид III получает новый титул «царь Боспора и окрестных племен» [КБН, 1965. № 54], что было связано с подчинением окружавших его государство варваров явно не без применения военной силы. Надпись о восстановлении в 220 г. разрушенной войной стои в Фанагории свидетельствует, что во время этой войны город довольно сильно пострадал [Кузнецов, 2007. С. 230–236]. В эти масштабные военные события через несколько лет оказались втянутыми не только Центральный и Юго-Западный Крым, но и Северо-Западное Причерноморье.

О случившемся в первую очередь свидетельствует серия из пяти монетных кладов на территории Крыма: у с. Луговое в окрестностях Симферополя (б. Чокурча) клад серебряных монет с младшей монетой Мак-рина (217–218 гг.), у с. Дорожное в долине р. Альма (б. Бий-Эли) клад в составе 151 серебряной монеты с самой поздней монетой времени Элагабала (218–222 гг.), в западной части Неаполя 130 серебряных монет с младшей монетой Макрина (217– 218 гг.) [Кропоткин, 1961. С. 64–65], у с. Брянское с поздней монетой 220–221 гг. [Сидоренко, 2009. С. 534]. Последний в этой серии клад из 57 денариев обнаружен в здании № 1 римского лагеря в Балаклаве, уничтоженного пожаром, что произошло ориентировочно около 223 г. или немного позднее, судя по самой поздней и единственной монете Александра Севера [Филиппенко, Алексеенко, 2000. С. 169–175].

В это время гибнет римское укрепление на городище Алма-Кермен, поскольку две самые поздние монеты, найденные на поселении, относятся ко времени правления императора Каракаллы (211–217 гг.) [Высотская, 1972. С. 57; 2003. С. 39]. Лепной керамический комплекс, принадлежавший поселившимся на руинах римских построек новым жителям городища, свидетельствует об их сармато-аланском происхождении [Высотская, 1972. С. 57–59, 104–109]. Римский пост на высоте Казацкой, как и Балаклавский лагерь, гибнет около 223 г. [Sarnowski et al., 2002. S. 171].

В первой половине III в. сельская округа Херсонеса также подверглась разрушению, после которого лишь немногие усадьбы возродились из руин [Ковалевская, Сарнов-ски, 2010. С. 380]. Нумизматический материал из усадеб позволяет уточнить время, когда херсонеситы оставили свои позиции на Гераклейском полуострове: серия найденных там монет первых веков нашей эры заканчивается ольвийской монетой 222– 224 гг. [Сапрыкин, 2005. С. 169]. Запустение Гераклейского полуострова стало следствием крушения оборонительной системы Хер-сонесского государства, главную роль в которой играли римские военнослужащие.

Прекращение функционирования многих могильников Юго-Западного Крыма в это время отражает масштаб описываемых событий. Самые поздние погребения в могильнике у с. Танковое Бахчисарайского района датируются первыми десятилетиями III в. [Вдовиченко, Колтухов, 1994. С. 86], в Усть-Альминском некрополе – первой половиной III в., тогда же происходит ограбление склепов и могил I–II вв. и подзахоронение в них представителей аланских племен [Высотская, 1994. С. 137, 145]. Могильник Скалистое III существовал, судя по материалу, во II – начале III в. [Богданова и др., 1976. С. 147], Битакский и Неаполь-ский могильники прекратили существование в первой половине III в. [Пуздровский, 2001а. С. 122; Труфанов, 2009. С. 299]. В это же время перестают функционировать могильники у с. Левадки и с. Фонтаны [Мульд, 2002. С. 123, 124].

Произошедшие события исследователи связывают с рейдами сармато-алан с Северного Кавказа [Пуздровский, 1999. С. 217; 2001б. С. 115; 2007. С. 90; Зубарь, 2004. С. 183], на что указывает появление в Крыму в это время схожих по конструкции склепов с узкими и короткими дромосами [Айбабин, 1990. С. 66; Пиоро, 1990. С. 139; Храпунов, 2001. С. 166; 2004. С. 138–140]. А. Е. Пуздровский также отмечает появление глубоких подбойных могил и Т-образных грунтовых склепов, в которых фиксируются находки деформированных черепов [1999. С. 217].

Война в Таврике, вероятно, не обошла стороной и боспорян. Прямых указаний источников на это нет, но в монетной чеканке Боспора именно в 224 г. исчезает содержание драгоценных металлов в статерах, а затем появляется вновь, составляя 20–30 % золота [Фролова, 1980. С. 18]. Судя по отсутствию победной тематики на монетах, война шла безуспешно, хотя к востоку от Неаполя Скифского следы разрушений не фиксируются.

Таким образом, первая волна варварских миграций III в., предположительно связанная с продвижением сармато-алан, уничтожила позднескифское государство в Крыму [Шульц, 1971. С. 143; Высотская, 2003. С. 41–42].

В результате, около 224 г. погибли многие поселения Центральной и Юго-Западной Таврики, перестали функционировать могильники, связанные с этими поселениями. Немногочисленные римские гарнизоны не могли сдержать мощного натиска варваров и были вынуждены оставить укрепленные посты на высоте Казацкой и на городище Алма-Кермен. Лагерь в Кадыковке, возможно, был взят штурмом, о чем красноречиво говорят найденные здесь рухнувшие кровли, следы пожара и клад денариев [Филиппенко, Алексеенко, 2000. С. 169–175].

Аналогичная по времени и последствиям ситуация прослеживается и в Северо-Западном Причерноморье. В 1958–1959 гг. в Тире, на раскопе А в помещении № 24, обнаружен завал черепицы, под которым был расчищен скелет мужчины и наконечник копья рядом с ним. Там же найдены жертвенник, целая амфора, обгоревшие балки, перегоревшие зерна и пр. А. И. Фурманская пришла к выводу, что здесь располагался культовый комплекс, погибший от нападения неприятеля в середине III в. во время готских походов [Фурманська, 1962. С. 130– 135]. Н. А. Сон, пересмотрев результаты раскопок А. И. Фурманской, пришла к выводу, что слой пожарища относится не к эпохе готских походов середины III в., а ко времени около 214 г., в пользу чего, по ее мнению, свидетельствует граффито 213 г. на стенке красноглиняной желобчатой амфоры [1986. С. 145].

В. В. Крапивина подробно рассмотрела вопрос о датировке слоев разрушений Тиры и Ольвии. Она достаточно обоснованно оспорила тот факт, что разгром этих городов относится к 214 г. [Крапивина, 2009; Сон, 1986. С. 148; 1993. С. 53–54; Зубарь, Сон, 2007. С. 201, 202]. Она связала разгром этих городов с так называемыми «скифскими» или «готскими» войнами 232–238 гг. [Крапивина, 1993. С. 153; 2009. С. 201]. Однако представленные В. В. Крапивиной данные позволяют сделать вывод только о том, что разгромы в обоих городах датируются периодом правления Александра Севера (222– 235 гг.) [2009. С. 200–201]. Следует обратить внимание, что найденные монеты времени правления этого императора в слоях пожаров обоих городищ единичны и, вероятнее всего, только незадолго до этого поступили в обращение. Отметим и то, что городская чеканка Тиры прекратилась при Александре Севере – к этому времени относится лишь одна серия монет из трех номиналов [Зограф, 1957. С. 33–41]. Это указывает на гибель города в начальный период его правления. В. А. Анохин по титулатуре и иконографии этого императора на монетах определяет время последней монетной чеканки Тиры между 222–228 гг. [1989. С. 101]. Среди эпиграфических памятников Тиры самый поздний – почетная надпись как раз в честь императора Александра Севера [Иванчик, Сон, 2004. С. 81].

Для доказательства версии разгрома Тиры в 214 г. Н. А. Сон приводит датировку самых младших монет из двух кладов 1950 и 1958 гг., относящихся ко времени Септимия Севера (клад 1958 г.) и Каракаллы (клад 1950 г.) [1986. С. 146]. Это противоречит данным В. В. Кропоткина: ссылаясь на определение А. И. Фурманской, он указал на наличие в кладе 1950 г. самой поздней монеты Юлии Маммеи [Кропоткин, 1961. С. 70]. В кладе 1958 г. самая поздняя монета времени Септимия Севера, но следует отметить, что из 195 монет клада удалось определить только 48 экземпляров [Там же]. Поэтому нельзя исключать, что среди значительного количества неопределенных монет могли присутствовать экземпляры более поздней чеканки. Факт обнаружения в слоях пожара монеты времени Александра Севера Н. А. Сон объяснила результатом перекопа в позднее время [1986. С. 144–145]. Однако В. В. Крапивина уточнила, что эта монета найдена под слоем черепицы мощностью около 0,2 м и каменным завалом около 0,7 м, который сверху перекрывал нивелировочный слой [2009. С. 199].

Следует принимать во внимание, что в верхней засыпи, перекрывавшей разрушенное здание римской вексилляции Тиры, не было монет позднее тетрассария 222–235 гг. [Клейман, 1971. С. 237]. Здание было перекрыто помещением III, в забутовке стен которого зафиксированы монеты 253–260 гг. и 253–268 гг. На полу помещения вексилля- ции обнаружены денарий Септимия Севера (193–211 гг.), бывший в обращении очень короткое время, и монета 209 г., найденная у основания стены помещения вексилляции [Там же]. Собранная информация позволяет сделать вывод, что Тира и Ольвия подверглись разгрому в начальный период правления Александра Севера (222–235 гг.).

Вероятнее всего, в это время прекратили функционировать римские укрепления в Буджаке. Самые поздние из найденных монет в Орловке относятся к 211–217 гг. [Бондарь, Булатович, 1982. С. 160]. Датировка керамики из раскопок Никония также не выходит за пределы первой половины III в. [Секерская, 1982. С. 134]. Прекращение жизни здесь Н. М. Секерская относит к середине III в. и связывает это событие с нашествием готов [1978. С. 31]. Учитывая все вышесказанное, следует предположить, что Никоний прекращает свое существование несколько раньше, иначе трудно представить благополучное существование этого связанного с Тирой города в период бедствий.

Ольвия прекратила чеканку монет в начале правления Александра Севера и более ее не возобновляла [Карышковский, 1965. С. 70; Анохин, 1989. С. 74]. Повсеместно на городище отмечается наличие слоя пожарища, в том числе и на территории «цитадели» [Ветштейн, 1967. С. 134–137; 1968. С. 140–142; Крапивина, 1993. С. 10; 2009. С. 200]. При раскопках так называемого «Южного дома» из поздних монет в слое разрушения был найден только единственный денарий Александра Севера [Крапивина, 2009. С. 201].

Если описываемые события связаны с аланами, пришедшими из предгорий Кавказа, то начало их движения можно проследить на азиатском пограничье Боспора. В 218 г. Рескупорид III чеканит монеты с изображением трофеев и пленника, в 219 г. серия с военными сюжетами была продолжена [Фролова, 1980. С. 21–23]. Несмотря на победную тематику, содержание золота в статерах 218 и 219 гг. уменьшается, что говорит о тяжелых последствиях войны [Там же. С. 18]. Война проходила на азиатской стороне Боспора, о чем свидетельствует упоминавшаяся уже надпись 220 г. из Фанагории [Кузнецов, 2007. С. 236]. Этим же годом датируется строительная надпись из Танаиса о восстановлении агоры [КБН,

1965. № 1245]. Высказывалось также мнение о связи монетного выпуска 218 и 219 гг. с разрушениями на территории Крымской Скифии [Уженцев, Юрочкин, 2000; Пузд-ровский, 2001б. С. 115], но при этом возникает нестыковка с датой нового клада с окраины с. Брянское (220/221 гг.) и разрушением римского укрепления на городище Алма-Кермен.

Реконструкция событий показывает следующее. Движение варварской волны, предположительно сармато-алан, началось с азиатского Боспора. После вооруженного конфликта на Боспоре они пришли в Центральный и Юго-Западный Крым, а оттуда направились в сторону Ольвии, Тиры и Орловки. К этому времени относятся зарытие кладов в Центральной и Юго-Западной Тав-рике, разрушение укрепления Алма-Кермен, пожары и опустошения на хоре Херсонеса, оставление римлянами высоты Казацкая и гибель кастелла у Кадыковки. Поэтому ни карпов, ни готов нельзя считать причастными к разрушению городов Северо-Западного Причерноморья и гибели так называемого позднескифского государства в Тав-рике.

Следует сказать о так называемом нападении готов в 238 г. на города Северного Причерноморья. Это событие является не более чем историографическим мифом в силу устоявшейся традиции. О возможном разрушении Тиры и Ольвии готами в первой половине 230-х гг. высказывались еще В. В. Латышев [1887. С. 209, 211] и Т. Моммзен [1949. С. 206, 207]. Основанием для этого были самые поздние монеты, отчеканенные этими городами при Александре Севере (222–235 гг.). К данному мнению присоединился А. Н. Зограф, отметивший, что прекращение монетной чеканки Тирой и Ольвией связано с натиском варваров при императоре Максимине [Зограф, 1951. С. 117; 1957. С. 17, 18]. В. Ф. Гайдукевич [1955. С. 65] и В. Д. Блаватский [1961. С. 25] видели в этом результат похода северо-причерноморских племен против Римской империи. В. П. Буданова высказывала предположение, что речь идет о грейтунгах, двигавшихся из Северного Причерноморья в сторону Дуная [Буданова, 1990. С. 64]. О нападении готов в 232–238 гг. на Тиру, Ольвию и Боспор уверенно высказывались А. И. Фурманская [1963. С. 50], Т. Н. Высотская [1971. С. 159–160], Г. А. Цветаева

[1979. С. 20] и В. В. Крапивина [1993. С. 153; 2009. С. 201].

Однако в нашем распоряжении нет ни одной монеты 230-х гг. из слоев разрушений городищ Северо-Западного Причерноморья и Юго-Западной Таврики. Нет и ни одного эпиграфического и литературного источника, подтверждающего факт готского нашествия, равно как отсутствуют и археологические свидетельства, фиксирующие появление готов в Северном Причерноморье до 250-х гг. Поэтому все утверждения о готском нашествии 230-х гг. в свете новых данных несостоятельны.

Таким образом, ухудшение военно-политической обстановки в Северном Причерноморье в конце первой четверти III в. вызвано не агрессивностью готов, а вторжением аланов.

На Боспоре же в это время действительно происходят военные действия. В 239–242 гг. прекращается выпуск монет [Фролова, 1989. С. 200], что следует связывать с вторжением неприятеля в район Горгиппии. Самые поздние монеты в слоях пожара датируются 239 г. [Алексеева, 1997. С. 75]. К этому следует добавить находку на городище кладов 1984 и 1987 гг. с самыми поздними монетами 238 г. [Фролова, 1989. С. 203; 1993]. Не исключено, что с описываемым событием связана гибель соседнего поселения Мысха-ко, где обнаружены многочисленные останки его жителей и материал, соответствующий находкам из слоя пожара Горгиппии [Вязкова и др., 2001. С. 194–197]. Также во время этого нашествия было разрушено Ра-евское городище [Цветаева, 1979. С. 20]. Остальные города и поселения Боспора как на европейской, так и на азиатской стороне продолжали существование вплоть до третьей четверти III в. [Кругликова, 1966. С. 14, 43, 57]. И. Т. Кругликова полагала, что это событие связано с установлением гегемонии алан в степях Приазовья и Северного Кавказа [Там же. С. 12–13]. К этому же мнению присоединился С. А. Яценко [1997. С. 157]. Многие исследователи, напротив, полагали, что нашествие было связано с вторжением готов и их союзников [Цветаева, 1979. С. 20; Буданова, 1982. С. 159; Шелов, 1984. С. 20; Алексеева, 1997. С. 75; Зубарь, 1998. С. 137]. При этом остается непонятным, каким образом готы прошли всю территорию Боспорского царства с целью разгрома его юго-восточной части.

Возвращаясь к истории Херсонеса в это время, следует отметить, что и здесь фиксируются следы разрушений и пожара времени не ранее первой четверти III в. В первую очередь это удается проследить по материалам раскопок «цитадели». И. А. Антонова и В. М. Зубарь полагали, что выявленные следы разрушения были следствием землетрясения в 237 г., так как монеты на полу погибших построек не младше этой даты [2003. С. 40]. Однако какие именно монеты были обнаружены на полу погибших помещений, к сожалению, не указывается. Ранее, по итогам раскопок терм и здания претория, И. А. Антонова писала: «Можно назвать тетрассарий с изображением Девы в рост (161–181), монету времени Септимия Севера 193–211 гг., тетрассарий 218–222 и 180–192 гг. – 2 экз., монету с изображением Коммода 183–191 гг. и др. В этом слое наиболее поздние монеты не выходят за пределы первой четверти III в.» [1997. С. 12]. В отчете о раскопках терм также указано, что в развале кровли и под ней на полу найдены четыре самые поздние монеты 211–217 гг. 1 Сказанное позволяет датировать гибель терм и административного здания вексилляции временем не ранее 218– 222 гг.

Было ли это какое-то локальное разрушение на территории Херсонесского городища или катастрофа была повсеместной? Работа с архивными и фондовыми материалами показывает, что разрушения и пожары первой половины III в. фиксируются по всему городищу. В здании так называемой «казармы» и квартале III лежали рухнувшие черепичные кровли [Магда, Ильина, 1994] 2, причем в последнем случае отмечен факт пожара. В квартале VI, в южном углу помещения 1 лежали несколько целых светильников и сосудов, в одном из которых оказались куриные яйца 3. В квартале IX, в сохранившемся северном углу полуподвального сооружения помещения 1 лежали две амфоры, два частично сохранившихся биконических кувшина на высокой усеченно-конической ножке и краснолаковый кубок 4. В помещении 12а квартала XCVII также in situ обнаружены скопление целых керамических сосудов и бронзовый треножник-подсвечник 5 [Дорошко, 2014. С. 38]. В III квартале перестало функционировать домашнее святилище – в одном из его помещений обнаружены алтарь in situ и восемь полностью сохранившихся глиняных ламп 6. Следует отметить, что комплексы подобного рода для предшествующего периода в слоях Херсонеса римского времени не фиксируются. Конечно же, их могло быть намного больше, учитывая строительную активность последующих эпох в Херсонесе, даже перечисленные комплексы сохранились частично и на небольших площадях. Не случайно в науке бытует мнение о плохой сохранности слоев римского времени и даже их отсутствии [Кадеев, 1996. С. 26; Крыжицкий, 2004. С. 274, 291; Сорочан, 2002. С. 70–710].

Еще раз отметим, что в эпоху Александра Севера (222–235 гг.) Херсонес перестает чеканить монету вплоть до начала V в. [Туровский, 2011. С. 212, 213]. Вероятнее всего, именно в этот момент происходят разрушения в «цитадели» и ряде кварталов, если не говорить обо всем городище. Первые датированные надписи свидетельствуют о начале восстановительных работ в городе. Одна из них относится к 245 г. и сообщает о возведении башни [IOSPE, I², 1916. № 439]. Вторая надпись из «цитадели» датирована 250 г., и в ней речь идет о восстановлении гарнизонной схолы принципалов препози-том херсонесской вексилляции Марком Ратином Сатурнином, центурионом I Италийского легиона [Виноградов и др., 1999]. Видимо, накануне в Херсонес возвращается римский гарнизон. В середине III в. в Ольвию, судя по двум надписям, также вернулся римский гарнизон [IOSPE, I², 1916. № 167; Крапивина, 1993. С. 154; Зубарь, Крапивина, 1999; 2004. С. 166–178].

До появления новых свидетельств нельзя определенно сказать, что варвары, атаковавшие Центральную и Юго-Западную Тав-рику, имеют отношение к разрушениям в Херсонесе. Нельзя также исключать фактора землетрясения, ведь жизнь в городе не прервалась. Показательно, что все перечисленные катастрофические события если не синхронны, то близки по времени. Даль- нейшая работа с археологическими комплексами городища первой половины III в. позволит заполнить одну из лакун в истории Херсонеса.