К истории позднесредневековой болгарской книжности в Причерноморском регионе: новые палеографические наблюдения над рукописью XVIII в. из Одесского собрания В.И. Григоровича

Возникнув в начале XVII в. на основе «среднегорского» перевода произведений Дамаскина Студита, болгарские дамаскины быстро приобрели широкую популярность и распространились в юго-западных регионах Балканского полуострова, где сложились книжные центры, поддерживавшие связи со Святой Горой Афон. Научный интерес к дамаскинам восходит к середине XIX в. (Лавров 1899; Милетич 1908; Милетич 1923; Петканова-Тотева 1965; Дёмина 1968—1985; Мирчева 2001) и не ослабевает по сей день (Димитрова 2009: 727—740; Димитрова, Бояджиев 2009: 729—737; Младенова, Велчева 2013; Радославова 2020; Брага 2023а; 2023б: 63—90; Страдомски, Брага 2025: 103—122). Тем не менее вопрос идентификации и атрибуции малоизученных дамаскинских сборников остаётся открытым.

В настоящей разработке представлены результаты новых наблюдений над дамаскином XVIII в., который хранится в библиотеке за пределами Болгарии. Исследуемая рукопись входит в состав собрания В.И. Григоровича 1 , которое после смерти ученого было разделено на две части — одна часть собрания хранится в РГБ (фонд 87), другая — в ОННБ. В одесской части коллекции хранятся четыре рукописи из этого жанра. В данной разработке речь пойдет об Одесском дамаскине № 37 (63) (ОД 37) 2 .

Цель и методы исследования

Цель исследования заключается в анализе графических особенностей, письма и орнаментики рукописи, а также в сопоставлении этих характеристик с декоративным оформлением других датированных манускриптов. Такой подход позволяет подтвердить ранее выдвинутую гипотезу о принадлежности кодекса к определённой каллиграфической школе (Брага 2022) и уточнить данные о времени его создания. Исследование сосредоточено преимущественно на палеографических особенностях и носит междисциплинарный характер. В работе применяются методы палеографии, включая анализ графических данных и датировку рукописей по совокупности палеографических признаков, а также методы искусствоведения, направленные на изучение художественных особенностей орнамента и декоративного оформления.

МАИАСП № 22. 2026

К истории позднесредневековой болгарской книжности в Причерноморском регионе ...

Обзор предшествующих исследований и дискуссия

На начальном этапе исследования нас интересовали уже имеющиеся исследования. Виктор Григорович идентифицирует рукопись как сборник на новоболгарском языке, но не указывает место создания. Существуют мнения, что неясно, где и когда кодекс был найден учёным (Младенова, Велчева 2013: 16); сообщается также, что это «рукопись XVI века из Пошехонья» (Мочульский 1890: 102). Однако на пути следования В.И. Григоровича Балканским полуостровом, а также в самом «Очерке» (1848) данный топоним не присутствует.

В более раннем нашем исследовании мы уделили этому факту отдельное внимание (Брага 2022: 70—71) и пришли к выводу, что Пошехонье — это историческая местность по берегам реки Шексны (Шехоны) (XVI ст.) или город в Ярославской области (Россия). Однако наш манускрипт не имеет никакого отношения к этим топонимам. Возможность работы с рукописью de visu позволила нам установить, откуда произошло это название. На первом листе рукописи В. Григорович оставил следующую заметку: «№ 63. Рукопись на новоболгарскомъ язык ѣ , XVI в., неполная». Слово неполная зачеркнуто и добавлено слово полнёхонькая 3 . Предположительно славист первоначально написал неполная по ошибке; позднее, поняв, что сборник полный, к тому же содержит более поздние приписки, исправил эту неточность. Позже В.Н. Мочульский (1890), описывая рукопись, прочитал зачеркнутое слово полнёхонькая как пошехоньская . Так появилось Пошехонье.

Для более полной характеристики рассматриваемого вопроса мы изучили также работы Ф. Петруня, который, описывая рукописное собрание В.И. Григоровича 4 , указывает, что манускрипт был найден славистом в 1844 г. в Зографе (Петрунь 1927: 152). Собственные наблюдения показали, что в НАБАН также содержится информация об этой рукописи. В Фонде 93 (оп. 1, а.е. 68) находим следующую запись: регистр VII содержит рукописи: «… 2/38/ — Ркп 18⁰, где послание съ неба, з Зографу» (Видение апостола Павла, авт. Т.Б.). К этому добавим еще одно мнение Ф. Петруня «[рукопис] вiдповiдає текстовi на зворотi аркушу 98-го М 37/63. Зограф, яко мiсце походження новоболгарського р[укопи]су, вiдзначено i в реестрах II 13, XII 52, IV 25—29 “З”» (Петрунь 1927: 144).

В настоящем исследовании обосновано принимаем, что рукопись была найдена в Зографе. Более того, по мнению А. Бояджиева, профессора Софийского университета «Св. Климента Охридского» (устное сообщение), который занимается описанием Зографской библиотеки, на сегодняшний день этот сборник является единственным дамаскином, который был найден в Зографской святой обители. Таким образом этот рукописный памятник является своеобразным подтверждением духовной и культурной связи болгарских литературных центров с монастырями Святой Горы.

Далее обратим внимание на датировку кодекса. Учёные по-разному датируют рукопись: XVI в. (Григорович; Мочульский 1890: 102); началом XVII в. (Берштейн 1957). По мнению авторов нового времени рукопись написана не ранее начала XVIII в. (Петканова 1965; Младенова, Велчева 2013). В настоящем исследовании мы придерживаемся более поздней датировки памятника.

МАИАСП № 22. 2026

Краткое описание памятника

В качестве начального пункта изучения кодекса кратко представим уже сделанные палеографические и кодикологические наблюдения: рукопись представляет собой хорошо сохранившуюся книгу. Переплет манускрипта оригинальный, тонкие дощечки в художественно обработанной тисненой темно-коричневой коже с орнаментацией, с 2 металлическими застежками. Книга содержит 2 + 246+ 4 листа размером 100 × 65 мм. Размеры текстового поля: 70 × 50 мм, преимущественно по 10 строк. Кодекс небольшого размера, т.н. 16 формата. Карманный формат рукописи подсказывает, что вероятнее всего он предназначался для корпоративного или индивидуального чтения вне храма (Радославова 2011: 222). Бумага рукописи содержит несколько филиграней, которые хорошо читаются: полумесяц (Л. 135); разновидность филиграни корона (ЛЛ. 68, 117); другие знаки (ЛЛ. 150, 159, 178, 231). Изучение бумаги и водяных знаков является надежной отправной точкой для датировки недатированных рукописей, а в некоторых случаях может сузить датировку до четверти века (Вутова и др. 2021: 18—22). Политика библиотеки, запрещающая изготовление фотокопий, ограничивает доступные данные описаниями и зарисовками филиграней. Это не позволяет в полной мере сопоставить их с альбомами водяных знаков, составленными на основе надёжно датированных рукописей, и тем самым препятствует более точной датировке кодекса. Надеемся, что дальнейшие исследования с привлечением фотоматериалов позволят верифицировать атрибуцию филиграней и уточнить датировку памятника.

Письмо — средний (с тенденцией к мелкому) каллиграфический полуустав, двухъеровая орфографическая система (с большим преобладанием ь). Употребляются лигатуры, фонетические ударения (реже двойные), сокращения над сакральными словами. Рукопись написана чернилами тёмно-коричневого цвета, интенсивность которых практически не меняется. Киноварь (чаще всего огненно-красного цвета) используется для названия поучений и кратких заголовков и подзаголовков, расположенных внутри основного текста, выделяются также инициалы и некоторые буквы, которые представляют новый фрагмент в тексте. Двойная буквенная пагинация.

Основные результаты новых наблюдений

Для получения более полной палеографической характеристики кодекса сравним оформление рукописи с графическими особенностями других кодексов с чёткой атрибуцией. Именно эти рукописи предлагают набор графических, орфографических и лингвистических образцов, которые будут использованы для установления приблизительного времени написания, возможного авторства, а также каллиграфической школы, в которой был создан ОД 37.

Для достижения этой цели на начальном этапе были привлечены датированные рукописи XVIII в., атрибуция которых к определенной каллиграфической школе является доказанной. В качестве источников были использованы следующие памятники: НБКМ 979; НБКМ 1391 и Часослов Милко Котленского из коллекции ЦСВП 5 . Сборник оцифрован и доступен для пользования (digital.libsu.uni-sofia.bg: 1). Одесский дамаскин сегодня труднодоступен для исследования, однако мы нашли возможность визуализировать наблюдения по микрофильму, сделанному в 1970-ые гг. возможностями техники того периода, представив для анализа наиболее чёткие изображения.

Первое, на что хочется обратить внимание, это узкая прямоугольная геометрическо-растительная заставка, с которой начинается ОД 37. Налицо очевидное сходство оформления рукописей (ср. рис. 1, 2, 3). Сборники начинаются похожими заставками размером 15 × 80 мм по всей ширине текстового поля: две узкие полосы, которые переплетаются ромбовидно в

МАИАСП № 22. 2026

К истории позднесредневековой болгарской книжности в Причерноморском регионе ...

определенную художественную композицию, написаны киноварью и коричневой тушью. По углам, посредине и над верхней основой фигуры расположены стилизованные растительные украшения, в композиции присутствует крест. Использование подобных местных орнаментально-художественных мотивов было весьма характерным для котленских писцов.

В стиле заставок оформлены геометрические инициалы Б; С; П; В, Г, И (ср. рис. 4, 5 и 6), они написаны киноварью и в большинстве случаев орнаментированы, некоторые из них подражают печатным образцам. Эти заглавные буквы имеют и практическую функцию, служат знаком начала текстового сегмента. В некоторых случаях они выходят за текстовое поле и вместе с декоративными элементами занимают до 3—4 строк. Кроме того, для лучшего восприятия текста читателем, некоторые буквы среднего шрифта С, Х, Е, З, П, К, с которых начинаются более объёмные синтаксические единицы (фрагмент), предложение или фраза, также написаны крупным шрифтом киноварью. Во всех перечисленных рукописях наблюдается это заглавно-декоративное письмо, одни и те же принципы чередования групп букв, написанные чернилами тёмно-коричневого и красного цвета (ср. рис. 7, 8 и 9).

Специального внимания заслуживает сходство графики рукописей. В графическом оформлении кодексов находим правильность и геометричность, построенные на принципе буквенного соподчинения, при котором столбцы букв сознательно отклонены, например г, ч, ь, в меньшей степени — н и и, а буквы с наклоном (м и л) наоборот выпрямлены. Это создает ощущение симметрии, синхронности и сбалансированности, которое достигается также путём равномерного размещения удлинений некоторых графем в междустрочие — р, ц, щ, х . Эти графические особенности, взятые в совокупности, характеризуют один определённый тип письма — котленский.

Город Котел — один из последних болгарских рукописных центров, где в XVIII в. создается Котленская книжная школа, родоначальником которой считается Милко Котленский. Среди его учеников выделяется Стойко Владиславов (известный ещё как епископ Софроний Врачанский). Здесь уместно обратить внимание на то, что лишь в 1964 г. Б. Ангелов впервые обращает внимание на сходство почерка, орнамента и содержания рукописей Милко Котленского, Стойко Владиславова, Теодора иерея, Велико иерея, которое иногда настолько велико, что только при наличии приписок можно понять какая книга кем написана (Ангелов 1964: 64). Впоследствии Б. Райков отмечает, что в эту эпоху здесь [в Котеле] работает ряд писцов, языковое, орфографическое и художественное единство рукописей которых позволяет говорить о существовании книжного центра (Райков 1972: 11). Позже в археографическую практику входит термин котленское письмо (Станчев 1982; Станчев, Банков 1978: 101—114; Христова и др. 1982). Однако, лишь в 1994 г. Д. Караджова представляет наиболее полное описание рукописной продукции Котела и региона, которое недвусмысленно показывает, что в XVIII в. здесь существовала каллиграфическая школа с характерным стилем письма, с единой орфографией и общей манерой художественного оформления. Это ставит Котленский книжный центр в один ряд с такими важными центрами той эпохи как Рыльский монастырь, а также с монастырями Зограф и Хиландар (Караджова 1994).

Анализ буквенных начертаний котленских рукописных памятников обнаруживает много общих черт в графике. Благодаря намеренному утончению окончаний букв и элементов, выступающих над или под графичным рядом, достигается орнаментация — ещё одна общая черта этого типа письма. Особенно характерно для котленского письма написание правой косой части ƴ, сильно приподнятой над верхней графической линией; наклонённого хвостика буквы ц под нижней графической линией, а также тонко исписанные с наклоном или без хвостиков буквы щ. Ещё одной особенностью котленского письма является его преимущественно геометрический характер: преобладают угловатые начертания, овалов мало (даже буква Ꙫ имеет треугольную основу) (ср. рис. 10 и 11); горизонтальная геометричность некоторых букв как б, в, г, п, т, ц, щ, ш достигается путем удлинения верхних и нижних горизонтальных графических элементов; используется сравнительно небольшое количество лигатур; наблюдается контрастирующее чередование

МАИАСП № 22. 2026

тонко написанных и каллиграфически утолщённых элементов буквенных начертаний, которое дополняет орнаментность письма.

Все эти черты, которые создают впечатление целостного орнаментного начертания, мы находим в графике и письме ОД 37, НБКМ 979; НБКМ 1391, Часослове Милко Котленского. В совокупности эти особенности дают нам возможность сделать вывод, что все эти рукописи были созданы писцами, имеющими хорошую подготовку, которые работали в тесном сотрудничестве в одном центре. Отметим также присутствие в сборниках идентично оформленных таблиц пасхалий, работа над которыми предстоит. Наблюдения показывают также близость письма, графики и орнаментики ОД 37 с Котленским дамаскином (1765). В пользу палеографической атрибуции Одесского дамаскина к Котленскому книжному центру добавим также фототипические издания Софроновых переписей «Истории Славяноболгарской» (1762 и 1781), а также фотоприложения к описаниям рукописных собраний НБКМ, НИМ и ЦСВП.

Отдельного внимания заслуживает ещё одна характерная черта котленских рукописей, т.н. вязь (болг. везано писмо; нем. Ligaturschrift). Декоративное письмо, которое, по определению В.Н. Щепкина, предназначено связать строку в непрерывный и равномерный орнамент, это достигается различного рода сокращениями и украшениями. Если число букв значительно, а пространство мало, каллиграф прибегает к сокращениям, в обратном случае он маскирует пустоты различными украшениями (Щепкин 1967: 40). В болгарской традиции существует три стиля вязаного письма 6 — естественный, геометрический и среднеюжнославянский (Джурова 1997).

Как показывают наблюдения, котленские переписчики используют в основном геометрический стиль вязаного письма, который иногда сочетается со стилизованными растительными декорами. Довольно часто вместо растительных элементов пустые пространства между буквами заполняются крестами. В целом, несмотря на преобладающий геометризм и сравнительно небольшое количество лигатур, котленское вязаное письмо производит впечатление целостного орнаментального порядка (Караджова 1994: 157—158). (ср. рис. 12 и 13).

Следует также отметить наблюдение, сформулированное в одной из наших предыдущих публикаций (Брага 2023а) и получившее в ходе настоящего сравнительного анализа рукописного материала убедительное документальное подтверждение. Одной из характерных особенностей рукописей Котленской каллиграфической школы являются каллиграфические концевые знаки, обычно размещаемые в конце текстовых фрагментов. Они представляют собой разнообразные комбинации точек, запятых, тире и криволинейных элементов и имеют исключительно декоративное назначение ⁘ ⁖ ⁓ ⁚ ⁏ ⁚⁓ (Караджова 1994: 202). Подобными небольшими орнаментами в виде четыреточий ⁘ ⁘ ⁘ , подобие крестного знака, заканчиваются Чин вечерни, краткий месяцеслов и Епистолия о неделе в ОД 37. Идентичные орнаменты находим в НБКМ 1391, Часослове Милко Котленского и НБКМ 979.

Обратим внимание на переплёт рукописи, который является важным компонентом для определения координат создания, местонахождения, датировки, авторства рукописи, он также может быть ориентиром принадлежности к определенной школе. Орнамент оригинального кожаного переплета ОД 37 состоит из геометрических фигур в центре в виде ромба с декоративными элементами. Ромб и прямоугольник — это узоры, характерные для котленских переплетов. Здесь находим сходство с типичными переплётами Милко Котленского, их всего девять (среди них пять часословов). Благодаря этой типичности и повторяемости композиционной схемы и элементов орнамента, именно они имеют важное палеографо-кодикологическое значение для идентификации его неподписанных рукописей. Переплёт другого Часослова третьей четверти XVIII в., работы Милко Котленского, также показывает сходство с переплетом ОД 37 (ср. рис. 14 и 15).

МАИАСП № 22. 2026

К истории позднесредневековой болгарской книжности в Причерноморском регионе ...

Для сравнения мы привлекли также рукопись № 583 из собрания Музея Возрождения (Варна), написанную в Котеле и датированную 1761 г. (рис. 16). Переплет этой рукописи — дело рук Софрония Врачанского, который в ранний период своей деятельности занимался подшиванием рукописей и старопечатных книг (Караджова 1994: 51). Упомянутая рукопись № 583 представляет собой сборник житий и апокрифов. По палеографическим характеристикам, в сочетании с орфографическими и лингвистическими особенностями (Манолева 2015), а также по содержанию, идентична с ОД 37.

Заключение

В результате новых палеографических наблюдений над ОД 37 был получен материал, который констатирует идентичность орнаментации, заглавно-декоративного письма, стиля оформления переплета ОД 37 с рукописями НБКМ 979; НБКМ 1391; Часословом Милко Котленского, а также с рукописью № 583 из Музея Возрождения. Проведённый анализ позволяет сделать вывод, что переписчик, работавший над созданием нашего кодекса, принадлежал к Котленской книжной школе, а рукопись вероятнее всего была создана в хронологических рамках между 1745 и 1765 гг. Все эти особенности в совокупности, а также другие художественные элементы, сочетающие в себе местную книжно-декоративную традицию, влияние прикладного искусства и бытовую орнаментику, дают нам возможность предположить, что переписчиком, который работал над созданием Одесского дамаскина, может быть Милко Котленский, один из его учеников, возможно, даже Софроний Врачанский. Проверка этой гипотезы является вопросом дальнейших исследований.

В заключение вернемся к факту, что рукопись была найдена в Зографском монастыре. По нашему мнению, это неслучайно, многие исследователи отмечают, что в XVII—XVIII в. связь болгарских литературных школ с духовными и образовательными центрами Святой Горы Афон была исключительно сильной (Ангелов 1964; Караджова 1994; Манолева 2006). Отсюда было привезено множество богослужебных книг, которые впоследствии стали образцами для болгарских переписчиков. В середине XVIII в., когда в Котеле наблюдается экономический, а как следствие этого и культурный расцвет, многие котленцы отправляются в паломничество в афонские монастыри. Довольно часто монахи-паломники, отправляясь на Афон, брали с собой собственные книги.

Из вышесказанного становится очевидным то, что именно карманный формат таких книг, предназначенный для путешествующих лиц, создал условия для использования вне храма. Однако, по нашему мнению, не стоит непременно привязывать подобные книги к богослужению. Манускрипт мог быть перевезён в кармане монаха, паломника или купца. Вряд ли мы когда-то сможем найти ответ на этот вопрос, но фактом остается то, что эта книга, написанная в Котленской книжной школе, была обнаружена В.И. Григоровичем в Зографе, перевезена им вначале в Казань, потом в Одессу, в совокупности преодолела расстояние около семи тысяч километров.

Следует отметить, что при этом интересный рукописный памятник исключительно хорошо сохранился и без всякого сомнения заслуживает специального внимания путем оцифровки и/или фототипирования сборника, ведь именно так можно сохранить объективный взгляд на книгу в век современных технологий и найти естественный корректив для любого исследования.