К концепции цифровых институтов: как посредством технологии блокчейна можно модернизировать институциональные практики

С егодняшняя РФ сталкивается с институциональным кризисом. Так, индексы институционального доверия практически всем институтам – от судов до выборных представительных органов власти (за исключением президента, спецслужб и армии) – находятся в отрицательном значении уже не первый год¹. Консалтинговые агентства также отмечают тотальное недоверие граждан РФ к государственным институтам². Этим процессам сопутствует рост бюрократии: численность чиновников, обслуживающих государственные органы и органы местного самоуправления, возросла с 1,1 млн чел. в 2000 до 2,1 млн в 2018³. Синхронно с ростом обслуживающей институты бюрократии РФ продолжает опускаться в рейтинге восприятия коррупции с 82-го места в 2000 до 137-го в 2019 г.⁴ Одновременно с этим возникают такие технологии, которые потенциально способны радикальным образом преобразовать институциональные практики. И одной из таких технологий является блокчейн, предполагающий в своей основе на техническом уровне транспарентность и неизменность результатов [Iansiti, Lakhani 2017: 123; Crosby et al. 2016: 9] (невозможность подмены данных и осуществления иных фальсификаций), обеспечение актуальной версии данных для всех членов блокчейн-сети, возможность децентрализованного хранения и обработки данных [Zheng et al. 2018: 357], а также возможность обеспечения полной анонимности пользователей, что требуется при проведении выборов и иных плебисцитов. И особенно актуальной данная проблематика является именно в контексте РФ как страны одновременно с достаточно высоким уровнем проникновения Интернета и с критически низким уровнем доверия к существующим политическим институтам.

Стоит особо отметить, что представленные в данной статье модели являются скорее предварительным модельным эскизом, дающим основу для широкой, невозможной в рамках одной статьи дискуссии относительно цифровизации институтов в целом и особенностей применения отдельных технологических решений, таких как блокчейн, в частности.

Этап 1. Перевод государственных реестров, баз данных и государственного документооборота на блокчейн. Перевод государственных реестров и баз данных на технологию блокчейна позволит значительно повысить как качество предоставления государственных услуг, так и качество государственных институтов в целом. Во-первых, у всех пользователей баз данных на блокчейне всегда будет актуальная версия данных. Во-вторых, будет невозможна подмена данных в базах постфактум, что продиктовано самой архитектоникой блокчейна. В-третьих, децентрализованное хранение данных позволит обеспечить стратегическую устойчивость инфраструктуры в случае наступления чрезвычайных ситуаций. В-четвертых, снизится влияние человеческого фактора на процессы ведения документооборота и хранения данных, как следствие, понизится кор-рупциоемкость данных процессов¹.

В качестве успешного примера частичной реализации данного этапа можно привести опыт совместного сотрудничества таможенных органов Азербайджана и корпорации IBM по переводу баз данных таможенной системы на блокчейн. Данная мера позволит таможенным органам по умолчанию иметь всегда актуальную информацию о грузах без каких-либо дополнительных обращений или запросов². Помимо этого, применение блокчейна в данной отрасли «исключает возможность подмены или записи задним числом данных», что «минимизирует коррупционные риски и гарантирует неизменность информации, а также позволяет отследить все взаимодействия»³. Очевидно, что это лишь начало глобальной цифровой трансформации реестров и баз данных, а также методов взаимодействия госорганов и институтов с информацией. Несложно представить реестр с информацией о гражданах или единую базу данных на блокчейне, которую невозможно фальсифицировать, или базу, в которую в реальном времени стекаются все голоса на выборах (минуя при этом УИКи, ТИКи и человека в качестве арбитра и посредника).

Этап 2. «Токенизация»4 гражданства. Так как блокчейн – это в первую очередь реестр, хотя и устроенный особым образом, необходимо перевести привычные нам категории в соответствие с цифровой логикой, сделав их пригодными для записи в блокчейн-реестр. И именно токенизация является таковой процедурой. Токенизация, в свою очередь, – это процесс наделения реальных ценностей (например, права владения имуществом, деньги, ценные бумаги и т. д.) соответствующими им токенами, отражающими эти ценности в блок-чейн-реестре. У граждан существует ряд ценностей, являющихся гражданскими правами, а также ряд ценностей, предоставляемых им государством в рамках социальной защиты граждан. Для того чтобы включить эти права в систему, где институциональные правила исполняются посредством смарт-контрактов, программ, функционирующих на базе блокчейна и совершающих определенные алгоритмы действий при наступлении заданных условий, что позволяет автоматически и необратимо совершать всевозможные сделки с цифровыми активами (токенами) без привлечения третьих лиц [Luu et al. 2016: 254], необходимо сперва токенизировать гражданские (и иные) права, перевести их из категории права в «цифру», в категорию, понятную реестру. Например, одному голосу на выборах может соответствовать один конкретный токен. Когда гражданин передает программе смарт-контракта свой токен голоса, указывая, что он передает эту условную единицу в пользу конкретного кандидата, программа, автоматически сверив наличие у гражданина избирательного права, записывает в блокчейн-реестр, что данному кандидату поступил голос. При этом возможно обеспечение полной анонимности голоса, поскольку верификация осуществляется смарт-контрактом (программой, а не человеком): в блокчейн с результатами выборов записываются уже полностью обезличенные данные. Вообще токенизации можно подвергнуть множество отраслей, повысив таким образом безопасность, скорость и нивелировав потенциальную коррупциоемкость значительного числа сделок и операций в самых разных сферах экономической и общественной деятельности.

Этап 3. Смарт-контракт вместо чиновника. Когда ценности соотнесены с токенами, появляется более безопасный, быстрый и прозрачный способ осуществления сделок с цифровыми активами (под цифровыми активами подразумеваются многие токенизированные ценности – от права голоса до права на получение наследства или социального пособия). Неизменная и линейная логика смарт-контрактов идеально подходит для российской нормативно-правовой системы. Например, если по закону гражданин вступает в права наследования после смерти родственника, то такому случаю может соответствовать определенный тип смарт-контракта, который при наступлении определенных условий (к примеру, смерть родственника при родстве субъектов и отсутствии заверенного цифровой подписью завещания) автоматически передает права владения.

Этап 4. Выборы и блокчейн. Блокчейн позволяет технически реализовать нефальсифицируемое голосование, где посредством смарт-контрактов достигается полная анонимность процесса при соблюдении всех законных формальностей без возможности вмешательства третьих лиц в процесс, что способно сделать фальсификации на выборах попросту невозможными и бессмысленными. Однако для реализации данного сценария необходимо обеспечить полную открытость и прозрачность для широкого общественного аудита всех этапов проектирования и создания такой системы – от написания концепции и технического задания до написания кода и запуска. При этом особенно важно отметить, что в этом случае блокчейн должен обязательно обладать открытым программным кодом с целью обеспечения независимой гражданской экспертизы технической части системы. Кроме того, открытый код позволит вовлечь в совершенствование продукта и поиск ошибок множество независимых энтузиастов. Данное условие является крайне важным, поскольку в условиях кризиса доверия к государственным институтам многие государственные инициативы могут восприниматься гражданами с недоверием. Примером тому может служить кейс по экспериментальному проведению электронного голосования на выборах в Мосгордуму в электоральном цикле 2019 г., скомпрометированный по ряду причин, возникших вследствие закрытости процедуры разработки и внедрения данной системы от широкой общественности. Прежде всего, наиболее серьезным обвинением в адрес проводимого мэрией Москвы эксперимента со стороны общественно- сти является отсутствие фактической анонимности1. Таким образом, запустив систему электронного голосования без широкого общественного аудита (проводившихся тестов оказалось явно недостаточно), в закрытом режиме, вместо технологии, способствующей транспарентности электорального процесса, мэрия Москвы, по словам критиков системы электронного голосования, создала систему, «результаты которой можно нарисовать и нельзя проверить»2. В итоге у мэрии Москвы прошли пикеты за отмену итогов электронного голосо-вания3, ряд кандидатов добиваются отмены итогов электронного голосования через суд4, а сама идея электронного голосования в России, похоже, оказалась надолго дискредитированной. Но несмотря на описанный выше кейс неудачного эксперимента по внедрению электронного голосования на выборах в Мосгордуму, существуют примеры успешного применения технологии блок-чейна для проведения электоральных процедур5.

Кроме того, посредством блокчейна можно усовершенствовать не только непосредственно акт плебисцита, но и множество сопряженных с электоральным процессом процедур. Так, к примеру, при наличии единой базы данных с информацией о гражданах на блокчейне (см. этап 1) возможен сбор подписей за выдвижение кандидатов посредством электронных подписей и смарт-контрактов, что делает данный процесс нефальсифицируемым и верифицируемым без вмешательства третьих лиц. То есть, на техническом уровне база данных на блокчейне всегда остается единой и актуальной для всех участников процесса, а смарт-контракт исключает из процесса сбора подписей третьих лиц, что нивелирует человеческий фактор (и, как следствие, потенциальный конфликт интересов и коррупцию). При этом данный процесс становится для подписанта полностью анонимным, поскольку сверка его электронной подписи и криптографического ключа с базой данных (посредством базы данных смарт-контракт автоматически определяет наличие у гражданина соответствующего права, например, достижения гражданином совершеннолетия и проживания на территории муниципалитета, в который избирается кандидат). Последующая передача голоса-токена (токенизированной подписи за выдвижение кандидата) в пользу кандидата осуществляется внутри программы смарт-контракта, без какого-либо человеческого участия. Поскольку процесс сверки автоматизирован, на выходе из смарт-контракта третьи лица могут видеть лишь результат: «кандидат Х получает подпись».

На идее быстрых, защищенных и прозрачных голосований базируется еще одна концепция под названием «крипторегулирование» (crypto-governance) [McKie 2018], в основе которой лежит идея о симбиозе принципов прямой демократии с технологической базой блокчейна с целю обеспечения более справедливой [Zurrer 2019], демократической и прозрачной системы принятия решений в самых различных сферах – от общественных отношений до бизнес-процессов. Таким образом, обеспечение функционирования институтов выборов посредством блокчейна может стать лишь первым звеном в глобальном процессе изменений в процессах выработки решений и контроля за их имплементацией.

Этап 5. Цифровые институты. Функционирование старых институтов хоть и регламентировалось законом или же общественными договоренностями, но опиралось на бюрократический аппарат, обеспечивающий функционирование и обслуживание данных институтов.

Смоделированные выше этапы внедрения блокчейн-технологий в институциональные процессы, модернизируя существующую институциональную среду, попутно формируют и новый тип институтов – цифровые институты.

Цифровые институты – это институты, конфигурации и правила функционирования которых по-прежнему определяются посредством общественного договора, однако за имплементацию выработанных правил в процессах функционирования данных институтов отвечают не третьи лица (чиновники, обслуживающий персонал, иные арбитры и т.д.), а программные алгоритмы с их неизменной и заранее определенной в ходе выработки институциональных правил логикой.

Деятельность цифровых институтов все так же продиктована законом или иными правилами, выработанными в ходе достижения общественного консенсуса (хотя гипотетически не существует никаких преград для внедрения цифровых институтов и в условиях авторитарных режимов, когда правила их функционирования диктуются авторитарной властью, а цифровые институты лишь инструментально снижают бюрократические издержки, коррупцию и политические риски, возникающие в связи с невозможностью надлежащего исполнения традиционной бюрократией возложенных на нее задач по достижению стратегических приоритетов), однако за имплементацию законности в процессе функционирования данных институтов отвечает блокчейн как инструмент, в основе которого лежат неизменные правила и математические алгоритмы. Это делает цифровые институты по-настоящему беспристрастными, их обслуживание не требует содержания огромного штата чиновников или обширного бюрократического аппарата, вмешательство третьих сторон в процессы функционирования цифровых институтов сведены к минимуму вследствие широкого использования самоисполняемых «умных» контрактов, что, в конечном итоге, приводит к созданию «нового способа достижения общественного консенсуса, когда процедуры принятия решений базируются на принципах, обусловленных кодом» [Zurrer 2019]. Все это приводит к теоретической возможности возникновения новой системы государственного и общественного управления, когда институты инструментально обслуживаются и администрируются не бюрократией, а софтом, в который заложены четкие алгоритмы и правила, неизменные и единые для всех. Таким образом, концепция цифровых институтов является некой идеальной теоретической моделью цифровизации общественных, политических и экономических отношений, к которой необходимо стремиться при реализации смоделированных этапов.

В заключение же стоит отметить, что процессы цифровизации институтов в условиях РФ неизменно столкнутся с трудностями имплементации (как мы это могли наблюдать в кейсе московского электронного голосования), обусловленными как общей управленческой некомпетентностью, так и возникающим конфликтом традиционной бюрократии и стремящейся ее заменить цифровой. Данный конфликт является абсолютно естественным, поскольку множившейся, наращивающей свое влияние и власть на протяжении последних десятилетий бюрократии вряд ли понравится идея их замены цифровыми сервисами, программными алгоритмами (смарт-контракты) и нефальсифицируемыми реестрами (блокчейн). Однако, по Фукуяме, перед лицом вызовов (а цифровизация и сетевизация – это, безусловно, вызов для сегодняшних, сущностно спроектированных столетия назад институтов) институты либо эволюционируют, либо приходят в упадок [Фукуяма 2017: 592]. И здесь на сегодняшний день задача сообщества (и научного, и общественно-политического, и гражданского общества в целом) состоит именно в выработке и конструировании возможных дизайнов, обеспечивающих цифровизацию при наименьшей турбулентности переходного процесса, что, безусловно, открывает обширное поле для дальнейших дискуссий.