К вопросу о чтении как культурной практике XXI век

Обращение к чтению в методологии культурных практик обусловлено необходимостью системного культурологического осмысления трансформаций, произошедших с данной практикой в условиях развития современных технологий. На протяжении тысячелетий чтение выступало одной из базовых подсистем культуры, ключевым механизмом социокультурной коммуникации, обеспечивающим передачу, сохранение и интерпретацию знания и тем самым устойчивость культурной системы в целом [1, с. 130]. Исторически представление о чтении как цивилизационном феномене формируется в конце XIX – начале XX в. в работах философов, историков, библиотековедов [2, с. 64]. В трудах Н.А. Рубакина чтение осмысливается как общественное благо, которое служит истине, справедливости и улучшению социальной жизни [3, с. 3, 16, 92, 150]. М.Н. Куфаев, анализируя историю книги, подчёркивает её неразрывную связь с читателем и социальной средой [4, с. 59]. В концепции А.В. Соколова чтение предстает как движение человечества в пространство разума – ноосферу, как личностно преобразующий диалог с текстом, раскрывающий гуманистический потенциал культуры и библиотеки [5, с. 63-66].

По мысли Ю.П. Мелентьевой, осмысление чтения и его «важнейшей интенции как средства совершенствования мира» [6, с. 423] даёт основания рассматривать чтение как особую социальную силу, обладающую преобразующим потенциалом и способную послужить инструментом совершенствования действительности [6, с. 423]. На уровне личности оно способно стать каналом развития интеллектуальных, эмоциональных и когнитивных качеств, формируя мышление, способность к рефлексии, эмоциональную сферу и образовательные траектории. Социумом чтение интерпретируется как фактор повышения интеллектуального потенциала нации, индикатор культурного развития и конкурентоспособности в обществе [6, с. 424].

Важным является и концепт модификаций данной формы рецепции, в рамках которой выделяют чтение семейное, учебное, профессиональное, досуго- вое и экзистенциальное [7, с. 423]. Эти формы различаются темпом, глубиной восприятия, степенью свободы интерпретации и используемыми носителями информации. В совокупности они образуют многослойную структуру читательского опыта – «луковицу чтения», где каждый слой формирует специфические навыки и культурные компетенции личности [8, с. 21]. Данная концепция позволяет рассматривать чтение не как единый акт, а как динамическую систему практик, адаптирующихся к социальным, технологическим и культурным изменениям.

Критически осмысливая современные исследования, обратимся к работам Н.А. Стефановской [9], которая подчёркивает, что феномен чтения часто изучается односторонне – в рамках биологического (процессы восприятия), психологического (когнитивные механизмы) или социологического (социальные практики) подходов. В результате теряется целостное его понимание как сложного культурно-антропологического явления: сам факт чтения не гарантирует определённого личностного эффекта. Связь между чтением и развитием личности не является линейной: одинаковые тексты и условия, где оно происходит, могут приводить к различным внутренним результатам. Автор выделяет два модуса чтения – социальный и экзистенциальный. Чтение как социальное действие связано с потреблением информации, нормативностью, принадлежностью к группе, тогда как экзистенциальное чтение представляет собой глубоко личностный поиск смысла и внутренний диалог с текстом. Именно эта форма интерпретируется исследователем как «истинное чтение» [9], предполагающее не просто восприятие текста, а его проживание и соотнесение с индивидуальным опытом бытия. В связи с этим напрашивается вопрос: каков он – современный российский читатель? Понять его поведение пытаются практически все «создатели текстов, институты книжного дела, образовательно-воспитательные учреждения, социум в целом» [10, с. 21]. Настолько ли критичен «кризис чтения»? [11, с. 164]. Действительно, существует системная проблема снижения читательской культуры, но не активности. Причины этого: фрагментация аудитории, переход её в электронную среду, коммерциализация издательств и влияние соцреальности. Тем не менее в цифровой среде чтение не исчезло, изменились его формат и мотивы, по которым читают. Наблюдается глокали-зация (от сочетания слов «глобальный» и «локальный») – процесс, противоположный глобализации, результат осмысления и практического ответа на её вызовы. Фиксируется несколько взаимосвязанных тенденций. Во-первых, происходит сдвиг от доминирования традиционных книжных форм к мультимодальным, цифровым и смешанным форматам: онлайн-тексты, аудио, гипертекстовые среды. Во-вторых, читательская деятельность всё чаще трансформируется из пассивного потребления текста в активное участие: создание, комментирование, обмен, интеграция в сетевые сообщества. Меняется и отношение к чтению: молодое поколение чаще выбирает практические, быстро потребляемые тексты. М.М. Самохина рассказывает об опыте сравнения исследований (Российская государственная библиотека для молодежи, 2009, 2010, 2014 и 2021 гг.) виртуального читательского общения, бесед и дискуссий в Интернете, темы которых были связаны с чтением и литературой. Интересно, как изменялась роль лидеров: в последнее время все чаще ими становятся блогеры, особенно снимающие видеоконтент. В выборе художественной литературы выделяются «мини-аудитории», читательская культура становится фрагментированной: различные группы (по возрасту, интересам, формату), нет единого «книжного канона» [12, с. 386].

Репрезентативный анализ особенностей современного чтения по результатам российских и зарубежных исследований позволяет утверждать, что «всё большее распространение получают режимы чтения, не требующие “погружения” в текст и восприятия спектра его смыслов» [13, c. 29]. К числу подобных режимов С.С. Соковиков относит skimming – беглое определение тематики текста, а также scanning – чтение «по диагонали», ориентированное на получение общего представления о содержании [13, c. 37]. В качестве их достоинств пользователи отмечают высокую скорость обработки информации, способность к оперативному переключению внимания и развитие навыков навигации в «пространстве текстов» [13, c. 37]. Однако неизбежно снижается глубина восприятия, возможность вдумчивого анализа, освоения значимого знания, получения эстетического или интеллектуального удовлетворения. В результате традиционное понимание чтения трансформируется в практики «скорочтения», «просматривания», своеобразного «взгляда со стороны» на тексты различных типов [14, с. 516-525].

Таким образом, наблюдается смена читательских стратегий, читательского поведении, на которые все большее преобразующее влияние оказывают медиаресурсы. Понятие «медиа» определяется как «транслирующий канал, построенный с учётом идеологических, эмоциональных и даже подсознательных ожиданий аудитории» [15, с. 12]. Тем самым медиа выступают не просто инструментами передачи информации, но особой средой, в рамках которой осуществляется производство, эстетическое оформление и распространение культурных кодов. И она значительно изменила и продолжает менять повседневные культурные практики ХХI века. В условиях Gift Economy («экономики дарения», по Г. Рейгольду) [16], «экономики лайка» пользователи совместно создают новые информационные пространства, формы символического обмена [15, с. 54]. Виртуальные среды уже стали нормой в условиях тотальной интернетизации и медиатизации современного стиля жизни, а искусственный интеллект (ИИ) – ведущим ресурсом, на основе которого люди получают различные типы культурной информации [17]. В современной исследовательской оптике искусственный интеллект всё чаще рассматривается как культурный феномен на основании ряда признаков: он обладает ценностно-нормативной определённостью, ориентирован на сохранение, инновационное воспроизводство и трансляцию культурных и духовно-нравственных ценностей, а также способствует их обновлению и переосмыслению, что имеет существенное значение для динамики культурного развития [18, с. 60]. На первый взгляд, ИИ формирует благоприятные условия для личностного роста взаимодействующих с ним субъектов: раскрытия творческого потенциала, самоопределения и поиска идентичности. Но вспомним известный советский мультфильм о Вовке, который делегировал свои функции «троим из ларца» в Тридевятом царстве, готовым «и конфеты за него есть». Современный учащийся, задаваясь вопросом: а что, вы и думать за меня будете?, фактически передает ИИ функции реферирования, анализа и поиска смыслов. Искусственный разум – это всего лишь «языковой интерфейс» накопленных человечеством знаний, который только имитирует интеллект, не обладающий собственной волей и ответственностью. Нейронные сети обучились человеческому языку по текстам всего Интернета, впитали его в себя и теперь могут говорить на нём на все темы, оставаясь при этом вычислительной технологией. Поменялся лишь способ представления (стал неточным) и способ коммуникации (стал на порядок удобнее) [19, с. 37]. К сожалению, для обычного человека сегодня сохраняется иллюзия того, что чат GPT – реальный помощник, мыслящий как живой собеседник, а соответствующие когнитивные функции с раннего детства делегируются голосовому помощнику «Алиса». В результате для поколения, с первых лет жизни взаимодействующего с цифровыми устройствами, взрослый всё чаще является носителем «ограниченного опыта», «постоянно устаревающих знаний» и связан с нарративами прошлого. Он утрачивает статус образца для подражания, постепенно «вымывается» из пространства развития личности, где важно именно переживание межпоколенческих отношений [20, с. 155]. Тем не менее внедрение ИИ продолжается как в профессиональной сфере, так и в образовании, и последствия этого процесса трудно просчитать и предсказать. К. Тихомирова отмечает: «Мы наблюдаем, как роль транслятора снимается с субъекта-человека и переносится в смарт-пространство – на технологического субъекта. С одной стороны – сохранение культурных ценностей продолжается посредством визуализации… Но с другой – уже есть очевидные проблемы с осмыслением воспринимаемой информации»1.

Наблюдается парадокс: культура сохраняется и распространяется, но люди теряют способность глубоко осмысливать получаемую информацию из-за её обилия и формата.

Будет ли человек будущего читать? Нуждаемся ли мы в XXI столетии в библиотеке как «пространстве для межличностной коммуникации и общественном пользовании текстами на различных носителях?» [22, с. 79]. Согласимся с заключением В.Я. Аскаровой о том, что современному обществу по-прежнему необходима библиотека, ориентированная на миссию служения читателю, способствующая личностному и социальному развитию и реализующая принцип «общественной пользы» [21, с. 80]. Опираясь на определение В.П. Большакова: «Культурные практики – реализация культуры в ее непосредственной действенности» [22, с. 16], отметим, что без библиотеки чтение как особая культурная практика становится невоспроизводимой. Именно этот институт становится важным посредником между человеком (социумом) и текстами как носителями культуры, по-прежнему помогая найти ответ на вопросы: что читать, как читать и зачем читать. И потребность в чтении для человека в стенах библиотеки в условиях информационной среды не ослабевает, а, напротив, возрастает: обращение к тексту становится значимым не только как способ получения информации, но и как источник радости совместного осмысления прочитанного. Рост интереса к библиотечному чтению подчёркивает необходимость сохранения и поддержки этих учреждений. Согласно Стратегии развития библиотечного дела до 2030 г., утверждённой Правительством РФ 13 марта 2021 г., библиотеки сохранятся, более того, им отводится особая роль2.

Безусловно, скроллинг социальных сетей стал «фоном» нашей повседневной жизни, создавая впечатление информированности, но не глубины знаний. Поэтому именно здесь библиотеки находят свою нишу, проводят обучающие программы по цифровой грамотности, включая онлайн-безопасность, программирование и использование программного обеспечения. Всё более значимой их функцией становится развитие культуры вдумчивого чтения и чтения ради удовольствия, а не только получения информации. Библиотекари обучают критическому мышлению и навыкам поиска информации, делая акцент на её достоверности, точности и актуальности. Достаточно очевидно, что современному человеку по-прежнему необходимы коммуникационные площадки для общения, встреч, разговоров о литературе и общественных проблемах. Такими площадками способны выступить библиотеки, а они, в свою очередь, не желая отставать от жизни, всё активнее применяют ИИ: при составлении сценариев и аннотировании литературы, оформлении страниц в социальных сетях и т. п. Отметим труд Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» – аннотированный указатель литературы «Искусственный интеллект в библиотечной деятельности», – раскрывающий тенденции и перспективы внедрения ИИ в библиотечную прак-тику1. Креативным подходом к применению нейросетей в работе выделяется проект Newlibrarians (Новые библиотекари) – блог библиотеки им. Д.С. Лихачева (ЦБС Выборгского района Санкт-Петербурга). Проект подчеркивает, что современные библиотекари – это не просто хранители книг, но и специалисты, которые используют нестандартные подходы для связи с аудиторией2.

Современные библиотеки внедряют различные способы продвижения чтения в интернет-пространстве. Например, в практике ЦБС г. Челябинска в качестве ключевых цифровых площадок выделяются официальный сайт учреждения, краеведческий ресурс «Открой Челябинск», проект «Челябинск – Танкоград – Победа», блог «Во!круг книг», а также страницы в социальных сетях [23, с. 262].

Сотрудники Молодежного отдела Центральной библиотеки им. А.С. Пушкина г. Челябинска используют возможности нейросетей с 2023 г., создавая квизы. «Нескучная классика» объединяет произведения из школьной программы и комиксы; «Кофейная вечеринка» – произведения и истории про любимый напиток [24, с. 267]. Тем самым библиотекари доказывают, что чтение не теряет своей популярности даже в век цифровых преобразований.

В XXI в. чтение перестаёт быть единым и монолитным явлением, превращаясь в сложную, многоуровневую и динамичную систему практик, требующую нового, мультидисциплинарного осмысления. Чтение как культурная практика – это процесс, который формирует и развивает культурное сознание индивида, необходимое для успешного функционирования в социуме: в течение жизни человек в зависимости от стоящих перед ним целей, потребностей, состояния души и т. д. обращается к разным «модификациям чтения»: семейному, учебному, профессиональному, развлекательному (досуговому), экзистенциальному. Кроме того, каждая модификация отличается темпом и уровнем понимания прочитанного, а также интенсивностью использования различных носителей информации. Так, накладываясь слой за слоем, чтение приносит личности специфический читательский опыт и навыки. Библиотеке, чтобы сохранить свои позиции, причем не только места хранения книг, но и центра технологических знаний, инноваций, необходимо осознать потенциал нейросетей, используя их в качестве своих союзников.