К вопросу о статусе турача Francolinus francolinus в авифауне современной России

В последнем списке видов птиц России турач Francolinus francolinus имеет неясный статус и считается исчезнувшим видом, для которого в прошлом были известны единичные залёты в Восточное Предкавказье (Коблик, Архипов 2014, Коблик 2026). Малоизвестные сведения о пребывании турача в России привёл в своей статье П.В.Квартальнов (2020). На основании информации в обобщающем труде И.Г.Георги (1801) и данных о наблюдениях и добыче одного турача И.А.Крыницким под Кизляром (Kaleniczenko 1839) предполагается, что ареал турача в прошлом был значительно шире и охватывал часть Восточного Предкавказья, где эта птица обитала по Тереку, включая его дельту, ещё в первой половине XIX века, а в последствии исчезла (Квартальнов 2020). Используя эти данные, В.П.Белик (2021) включил турача в фауну Южной России как вид, имевший постоянное обитание по Тереку в прошлом, связывая появление его здесь с возможными пульсациями северной границы ареала в Кавказском регионе при увеличении численности птиц в Закавказье.

В статье П.В.Квартальнова не учтена большая работа Николая Ивановича Кутепова (1851-1907), в частности её третий том, посвящённый самым разным аспектам царской и императорской охоты в России в период с конца XVII до конца XVIII века (Кутепов 1902). Автор – генерал-лейтенант, заведующий хозяйством Императорской охоты – изучил множество документов, касающихся охотничьей тематики и её значении в жизни царствующих особ, в Общем архиве Министерства Императорского Двора (в Москве и Санкт-Петербурге), архивах Министерства Юстиции в Москве и Правительствующего Сената, Государственного архива в Санкт-Петербурге и архива Министерства Иностранных Дел в Москве, а также в Императорской Публичной библиотеке. Кроме этого, им обобщены некоторые сведения, предоставленные лично многими его знакомыми из высших слоёв российского общества. Подавляющее большинство использованных Кутеповым документов напрямую не связаны с зоологией, но в них содержится важная информация, освещающая некоторые аспекты этой области знаний, которая может быть использована в реконструкции прошлого распространения значимых для человека видов птиц и зверей на пространстве Российской империи. Важным достоинством этой книги является наличие в ней большого числа копий первичных документов со ссылками на архивное дело или издание.

В XVIII веке охота были частью жизни Императорского двора, но численность местных животных в местах их постоянного преследования постепенно снижалась и явно была не способна удовлетворить тех, для которых такие охоты устраивались. В связи с этим для её достойного обеспечения из обширных владений, находящихся под властью Российского государства, в Санкт-Петербург и Москву было затребовано привозить разных животных, о чём составлялись Императорские указы. Для приёма и содержания доставленных зверей и птиц были организованы зверинцы, а для отлова и доставки назначались специальные команды. Турач и кеклик Alectoris chukar были в списках птиц, которых надлежало привозить в столицу. Ниже приведены выдержки из книги Кутепова, в которых имеются упоминания об этих двух видах.

В документе, хранившемся в архиве Министерства юстиции в Москве, написано, что 1737 году:

Язв^цонъ и птнчникъ Черниковъ, по прибыти! въ Астрахань февраля 26 числа, требовали доно-шешемъ наловить въ Перем, въ Дербент^, кекликовъ и турачей до ста, а понеже, по изнЬстш отъ обр1таюшагося при Персидскомь дворГ Росайскаго резидента Ивана Колушкина, во оныхъ м^стахь якобы явилась опасная болезнь, и за т!мъ въ Дербентъ и друпя мЬста для привозу, по показами ихъ, птнцъ отсюда было неотправлено. Однакожъ въ Кизляръ къ коменданте предложено, чтобъ онъ, когда благополучно будетъ, въ тохъ стараше им^иъ». (Тамъ же).

Согласно этому документу, турач и кеклик, как виды птиц, были известны русским ещё в первой половине XVIII века. Собственными названиями они отделялись от других куриных птиц, общим обликом сходных с куропатками. Оба вида отлавливались в местах их естественного обитания и перевозились через Астрахань вместе с другими заявленными животными в Москву и Санкт-Петербург. Для этого назначались специальные команды, строились места для передержки птиц на суше и транспортировке их на речных судах. В документе сказано, что турачей и кекликов требовали наловить в Персии, в Дербенте (в тот период Дербент входил в состав Персии). В данном случае можно предположить, что оба вида птиц обитали в окрестностях Дербента. Но турач мог привозиться на рынки Дербента и из других районов Персии, расположенных южнее. В любом случае это указывает на то, что турач в пойманном или диком виде регулярно встречался в Дербенте или его окрестностях. Приобретённых для императорских зверинцев живых птиц везли затем в Астрахань, но в 1737 году в регионе разразилась какая-то эпидемия (возможно, холера) и поставки птиц были приостановлены. Предложение коменданту Кизляра возобновить закупку и привоз птиц после того, как болезнь пойдёт на спад и исчезнет, может свидетельствовать, что турачей завозили не только в Астрахань, но и в Кизляр, и не только для передержки и дальнейшей отправки в Санкт-Петербург или Москву, но и для местных купцов и знати. Здесь птицы, несомненно, содержались в неволе или в полувольном состоянии в частных садах и имениях, откуда, вполне вероятно, могли улетать или убегать. Такие беглецы, попади на глаза они простому люду, при первой возможности отлавливались и либо возвращались прежнему владельцу, либо шли на собственное потребление, а также могли быть проданы на рынке.

В Первом Полном Собрании Законов Российской Империи имеется документ, в котором написано: «5 мая 1738 г. Обер-Егермейстер Волынский докладывал Императрице: «В Государстве Вашего Императорского Величества обретаются звери и птицы разных родов, а некоторые есть и в Персии, потребные в зверинцы и менажерии Вашего Императорского Величества; а в России в которых губерниях и провинциях оные звери и птицы водятся, и каким образом оных удобно ловить, и как содержать, и в зверинцы и менажерии присылать, о том всеподданнейше прилагаю реестр. Того ради не изволит Ваше Императорское Величество всемилостивейше о ловлении тех зверей и птиц и о присылке в зверинцы и ме-нажерии определить Вашего Императорского Величества указом». На докладе этом Императрица Анна Иоановна наложила резолюцию: «Учинить по сему». В приложении к этому докладу среди регионов Российской Империи написано:

Вь Перст полагалось прюбретать Персндскнхъ пестрыхъ, разноцветным,, красноносыхъ и красноногнхъ куропатокъ. «Около городов Дербента и Тарковъ, где оных покупаются живых за малых цены, копеекъ по двадцати млн по тридцати, покупать въ техъ местахъ и вывозить по нескольку десятковт» паръ, по вся годы, на купеческих?» судахт», которых отправляются въ те места изъ Астрахани съ товарами и назадъ возвращаются».

Очевидно, перечисленные разновидности куропаток, в основном, являлись кекликами и турачами. На рынки городов Дербент и Тарки (последний сейчас находится в административных границах Махачкалы) привозились на продажу живые птицы, как местные, отловленные в их ближних и дальних окрестностях, так, возможно, и доставленные из более удалённых провинций Персии. Но низкие цены на живых птиц явно указывали на то, что их отлавливали поблизости от указанных городов; привезённые издалека стоили бы значительно дороже местных. Это можно рассматривать как обитание обоих видов птиц на юге Дагестана. В Дербенте и Тарки и предполагались закупки назначенными для этого лицами «куропаток», обитающих только в Персии. Повышенный спрос на данный товар, естественно, провоцировал местных жителей и торговцев на его обеспечение. Очевидно, приобретение экзотических животных для Императорских зверинцев способствовало тому, что государственные наместники в южных провинциях России, а также купцы и другие состоятельные жители также стали увлекаться разведением в своих поместьях различных привозных животных, в том числе тех, которые доставлялись к Императорскому двору и хорошо переносили местный климат. Не исключался в те годы и их собственный интерес к подобным деяниям.

Поскольку приобретение диких животных для их дальнейшего содержания в неволе было достаточно распространено, это, несомненно, могло привести к появлению в то время турачей, а также кекликов в некоторых русских южных городах, в том числе и в Кизляре, где их заводили местные жители не столько ради охоты, сколько для живого украшения своих садов и парков.

В архиве Министерства Юстиции в Москве имеется документ, в котором написано:

*”) Военная Коллепя, ю шня 1740 года, доносила Правительствующему Сенату, что

Терское казачье войско вошло въ названную Коллеп» со еНдеющпмъ представлением!.:

«Вт. прошлому 1759 году, генваря съ I юля по I число, по сил! полученнаго Ея Императорскаго Величества указа, изловлено птииъ: фазановъ самцовъ 14, самокъ и Да юля съ I генваря по I число сего 1740 года, такнхъ же птииъ самцовъ 45, самокъ тожъ число, итого 11$. А прочихъ зверей и птииъ въ имеющихся по Тереку м4стахъ не имеется, а покупкою достать, за неим4н1емъ оныхъ, невозможно. А прежде о ловл! означенныхъ птииъ и зверей отъ Терскаго войска не рапортовало за т1мъ, что по поимк^ оныхъ подаваны рапорты въ Кизлярскую Гражданскую Канцелярию и о посылка ткхъ рапортовъ надежду им^ли на оную Канцелярдо, а впредь оное войско въ указанные сроки репортовать будеты». (Тамъ же).

Данное донесение также подтверждает отсутствие турачей и кекли-ков в природе на территории Терского казачьего войска в те годы.

В 1740 году в провинции России был разослан указ о прекращении отправок диких животных в Императорские зверинцы, но в 1744 году они снова были восстановлены с тех же объёмах, что и до 1740 года.

Приведённые выше материалы показывают, что в XVIII веке при Императорском дворе были хорошо осведомлены, где обитают турачи и кеклики — это была Персия, северная часть которой включала территории южного Дагестана до Махачкалы. Именно туда направлялись команды для закупки этих птиц. На Тереке в естественной среде ни ту-рачи, ни кеклики тогда не обитали. Иначе поимку и доставку обоих видов требовали бы у управляющих этими территориями.

В статье П.В.Квартальнова (2020) как доказательство обитания ту-рача на Тереке приводятся крайне скудные данные из труда И.Г.Георги (1801). Работа И.Г.Георги имела монографический характер и в разделе о птицах обобщала все известные к тому времени сведения об этой группе животных. Чтобы оценить информацию о тураче, стоит обратить внимание на все виды отряда курообразных в изложении И.Г.Георги.

В видовых очерках при описании распространения птиц есть ссылки на исследователей, у которых, очевидно, И.Г.Георги заимствовал необходимые сведения. По Кавказскому региону — это И.Г.Гмелин и И.А. Гюльденштедт, участники знаменитых академических экспедиций. Из них в Грузии был только Гюльденштедт и, очевидно, как грузинские названия птиц, так и указания на их обитание в этой части Кавказа были основаны на данных этого путешественника. В своей работе И.Г.Георги указывает, что на Кавказе обитает глухарь Tetrao urogallus, который по-грузински называется «Thurtchi». В описании распространения тетерева Tetrao tetrix (=Lyrurus tetrix) Кавказ не фигурирует, но указывается, что этот вид обитает от южных границ России (очевидно, включая Грузию, которая в тот период находилась под протекторатом Российской Империи) до Арктики и приводится его грузинское название — «Radfcha». И по глухарю, и по тетереву есть ссылки в том числе на Гюльденштедта. Осталось неизвестным, сам Гюльденштедт первым использовал грузинское слово «Thurtchi» как народное название глухаря (Tetrao urogallus) и соответственно как доказательство обитания его на Кавказе, что было потом включено И.Г.Георги в его обзор в видовом очерке, или это И.Г.Ге-орги так интерпретировал сведения И.А.Гюльденштедта, но естественный для того времени недостаток знаний о фауне птиц региона, использование местных названий и устной информации от жителей в конечном итоге привели к ошибочному представлению о распространении некоторых видов, что и было зафиксировано в данной монографической работе.

В списке курообразных птиц, приводимом в сводке И.Г.Георги, отсутствуют улары, хотя они обитают на Кавказе. Грузинское название улара звучит как «шуртхи» (Жордания 1962), что соответствует «Thur -tchi», приводимому И.Г.Георги для глухаря. Грузинское название тетерева - «рочо», что также созвучно с «Radfcha» у И.Г.Георги. И улар, и тетерев, которые водились в высокогорье Закавказья, были достаточно хорошо знакомы грузинам (этнографическим группам данного народа) и, скорее всего, добывались ими, иначе эти птицы не имели бы народных названий. Можно предположить, что И.А.Гюльденштедт от местных жителей узнал о каких-то крупных куриных птицах, живущих в высокогорье, и не имея добытого экземпляра отнёс их к глухарям, которых на Кавказе никогда не было, но тогда об этом ещё достоверно не знали. В то же время описание птицы, называемой «рочо», которое ему сообщили грузины, в целом, соответствовало тетереву, только, не полевому, а кавказскому, как было установлено гораздо позже. Поскольку И.А.Гюльдентштедт в описании своих путешествий по Кавказу тетерева не упоминает, то можно утверждать, что он сам не видел этих птиц ни живыми в природе, ни в битом виде на рынках. Иначе он, несомненно, упомянул бы об этом в своих записках и, наверное, заметил бы отличия кавказских птиц от среднеевропейских и сибирских.

По И.Г.Георги, на Тереке, а также по всему Кавказу обитает красная куропатка Tetrao rufa (=Alectoris rufa), а кеклик Tetrao kakelik (=Alecto-ris chukar) — только в горах закаспийских регионов, хотя последний — характерная птица Кавказских гор. Здесь явная путаница между этими видами, но кеклик, обитая на Кавказе, на равнинах Восточного Предкавказья не встречался, и в долине Терека, особенно в его низовьях и дельте, тоже. Можно только предположить, что И.Г.Георги реку Терек представлял как северную границу Кавказских гор, поэтому и включал её в область обитания некоторых видов птиц, которые населяли низко - горья региона. То, что в нижнем течении эта река пересекает обширную равнину, для него было несущественным. При том уровне описания регионального распространения видов с этим можно согласиться. Но вряд ли корректно в настоящее время рассматривать самые общие указания И.Г.Георги как фактическое подтверждение обитания здесь кеклика (красной куропатки) буквально по всей долине Терека от верховий до нижнего течения, включая и дельту.

В этой связи следует также принимать во внимание, что в те годы знания иностранными авторами местных (народных) названий птиц, которые они помещали в своих зоологических обобщающих сводках, бы -ли ещё ограничены, а иногда явно неверны даже для широко распространённых и хорошо известных видов. Но по таким названиям, за недостатком другой информации, могли составляться области распространения птиц в тех регионах, где сами авторы никогда не бывали или откуда отсутствовали добытые экземпляры, как в случае с глухарём, тетеревом и уларом на Кавказе. В дополнение можно ещё указать, что по данным И.Г.Георги, в России перепела Coturnix coturnix называют «перепёлкой», «коростелём» и «дергачём».

Наличие в труде И.Г.Георги путаницы в названиях, несоответствий в распространении видов и явных ошибочных положений вполне может служить подтверждением того, что и указания на обитание турача на Тереке — следствие подобных недоразумений, а не фактические наблюдения или находки этих птиц И.А.Гюльденштедтом, как это предполагает П.В.Квартальнов.

За всю историю зоологических наблюдений и изучения биологии ту-рача сведений о его дальних перемещениях или залётах на север от основного ареала не зафиксировано не только в Кавказском регионе, но и в Закаспии. В Восточном Предкавказье на протяжении XVIII века ту-рач отсутствовал в естественной среде. В Закавказье, где он обитал, динамика его численности в те времена почти всецело зависела от естест -венных причин, поскольку влияние деятельности человека и прямое преследование вряд ли могло существенно сказываться на состоянии его популяций. Исключением, возможно, были окрестности крупных населённых пунктов, куда в основном и выходили охотится их жители. Поэтому нет оснований предполагать настолько сильное повышение численности турачей в Закавказье в конце XVIII — начале XIX веков, что это могло привести к перелёту более чем на 200 км в северном направлении по узкому коридору вдоль берега Каспийского моря достаточно большого числа этих птиц, которые достигли низовий Терека и обосновали там жизнеспособную популяцию, в последствии исчезнувшую.

На численности турача сильно сказываются морозные и снежные зимы, которые периодически случаются в Восточном Закавказье, а также чрезмерный охотничий пресс. Но имея высокую плодовитость, как и все куриные птицы, турач быстро восстанавливался после депрессий, вызванных естественными причинами. По данным Н.К.Верещагина (1960), в первой половине ХХ века, несмотря на сохраняющуюся межгодовую динамику, численность турача в Азербайджане росла. Но при этом эти птицы перераспределялись внутри существующей области обитания, заселяя опустевшие или появившиеся в результате хозяйственной деятельности человека биотопы. Каких-либо дальних выселений из-за повышения численности, хотя бы отдалённо напоминающих инвазии, не отмечалось и в целом северная граница его ареала в тот период не только не выходила за пределы Закавказья, но и не приближалась вдоль побережья Каспийского моря к южному Дагестану. Хотя, по оценке Верещагина, местность на границе Азербайджана с Дагестаном (очевидно, районы в низовьях Самура) вполне соответствовала жизненным потребностям турача и могла быть им успешно заселена, что отражено на кар -те, помещённой в его статье. Но в XVIII веке, судя по вышеприведённым данным о закупках турачей в Дербенте, территории возле этого города (опять же, скорее всего, именно районы в низовьях Самура) всё же входили в ареал вида и именно здесь проходила северная граница его области обитания.

Кеклики, обитающие на Кавказе (так же, как и турачи), несмотря на разные условия зимовок, не выселяются на равнины Предкавказья. Но в азиатской части ареала стаи этих птиц совершают перелёты на многие десятки километров, но лишь в исключительных случаях длина таких перемещений может превышать 100 км. При этом кеклики попадают в совершенно не свойственные виду стации. Так, в начале 1920-х годов около 20 кекликов встречены среди сыпучих песков в пустыне Муюнкум в 150 вёрстах от ближайших отрогов Тянь-Шаня (Сержпинский 1925). В дальнейшем на протяжении ХХ века выраженные перемещения этих птиц прослежены и в других горных районах Средней Азии (Шнитни-ков 1949; Попов 1960; Кузьмина 1962; Ковалёв, Попов 1980). Но у тура-чей, обитающих у северной границы своего распространения в азиатской части, какие-либо выраженные более или менее дальние перемещения отсутствуют (Дементьев 1952).

Хорошо известно, что кекликов люди намеренно завозили в разные регионы, причём, по имеющейся информации, для территорий России это происходило не только в XIX-ХХ веках, но и на протяжении предшествующих столетий. Наиболее детально описано появление кекликов в Крыму, куда первые их завозы могли осуществляться ещё до начала нашей эры и в конечном итоге этот вид является интродуцентом в местной авифауне (Костин 2020), хотя существует и противоположная точка зрения на статус кеклика в Крыму (Цвелых 2012). В XVIII веке доставка кекликов, как и турачей, из мест их обитания на Кавказе в европейскую часть России фактически носила характер государственной программы, хотя количество таким образом доставленных птиц осталось неизвестным. Уходы птиц, освоившихся на новом месте, от своих хозяев, очевид -но, происходили регулярно, а их добыча вдали от известного ареала иногда могла вызывать затруднения в определении их происхождения. Например, по сведениям Н.А.Зарудного, в конце XIX века одиночный кек -лик был добыт в Мугоджарах (Северо-Западный Казахстан). Вначале Зарудный считал его завозным для этого района, но позже на основании дополнительных сведений он решил, что это залётная птица. В дальнейшем кекликов здесь больше никто не наблюдал и утвердилась точка зрения, что это была сбежавшая из неволи особь. В пользу этого говорили свидетельства о неоднократном привозе в Оренбург и другие города региона живых кекликов (Кузьмина 1962).

По сведениям Н.К.Верещагина (1960), турач в средние века был не только излюбленным объектом охоты богатых людей и знати в Закавказье и странах Ближнего Востока, но этих птиц также отлавливали живыми и как подарки могли доставлять в разные регионы, где при под -ходящих ландшафтно-климатических условиях они вполне могли натурализоваться. В статье высказывается мнение, что в Закавказье турач вообще был завезён человеком. В XVIII веке, во исполнение императорских указов, живых турачей стали поставлять в Россию. При тех транспортных возможностях это было достаточно длительным и хлопотным мероприятием, требующем для достижения успешного результата хороших условий содержания. Основной путь в центральную Россию лежал через Астрахань, но судя по вышеприведённым документам, турачи могли завозится для передержки и в Кизляр. При длительном содержании в неволе некоторые особи могли оказаться на свободе и обитать поблизости. По-видимому, турачей в качестве декоративных птиц продолжали завозить в южные города России и в первой половине XIX века, что также способствовало появлению в окрестностях сбежавших птиц. Ту-рачи, наблюдавшиеся И.А.Крыницким осенью 1836 года возле Кизляра (Kaleniczenko 1839), вполне могли оказаться такими оказавшимися на свободе особями или их потомками. На искусственное происхождение этой группировки указывает близость их места обитания к городу (источнику сбежавших птиц) и отсутствие этого вида на остальной территории Восточного Предкавказья. Около населённых пунктов дикие птицы при отсутствии тогда каких-либо охотничьих правил в первую очередь преследовались местными жителями. Поэтому турачи, уходившие подальше от жилья человека и соответственно из -под его минимальной опеки, долго существовать не могли. Опыт вполне успешной интродукции в 1902 году на юге Туркмении поблизости от Ашхабада двух пар турачей, которые на протяжении трёх лет давали потомство, из-за отсутствия охраны завершился полным истреблением птиц местными охотниками (Дементьев 1952).

Таким образом, северная граница ареала турача в первой половине XVIII века доходила до Дербента, соответственно, область его естественного обитания включала территории южного Дагестана в низовьях Самура. В этот период районы вдоль Терека, низовья этой реки и дельта в ареал данного вида не входили. С середины XVIII века приобретённые в Персии живые турачи стали регулярно поставляться в Императорские зверинцы через Астрахань и Кизляр, где птицы передерживались перед отправкой. Существующая практика и развитые торговые отношения с Персией могли способствовать покупке живых турачей и частными лицами, жившими в южных городах России, где птицы могли содержаться в полувольном состоянии. Сбежавшие особи могли продолжать жить на свободе, поскольку природно-климатические условия, например, в том же Кизляре им вполне подходили. Скорее всего, именно таких турачей наблюдал И.А.Крыницкий возле Кизляра в первой половине XIX века.

В составе авифауны современной России турач на основании вышеизложенного может иметь два статуса: краевая популяция, естественным образом обитавшая в XVIII веке в южном Дагестане – Re (R – resident. Оседлый вид, возможны послегнездовая дисперсия и вертикальные кочёвки; e – extinct in the region. Вид исчез с данной территории, нет находок за последние 40-50 лет); группировка возле Кизляра – Ne (N – nonnative species. Чужеродный вид, происходящий из неволи или акклиматизированных популяций; e – extinct in the region). Длительность обитания турачей возле Кизляра осталась неизвестной, не установлено, была ли эта группировка самоподдерживающейся и были ли при этом случаи намеренной интродукции в природу, поэтому целесообразность выделения её в составе авифауны региона как самостоятельной популяции с отдельным статусом требует дальнейших исследований.