К вопросу о своеобразии русской классической литературы (духовный аспект)

Об основном своеобразии русской классической литературы, её духовных корнях отечественные исследователи стали говорить лишь в последние 25-30 лет.

Между тем, подобный взгляд на литературный процесс в русской культуре был хорошо известен и на определенном этапе её развития снят советской идеологией (так, дореволюционный читатель органично вписывал творчество И.А. Гончарова, М.Е. Салтыкова, Н.С. Лескова, Л.Н. Толстого в идейное движение эпохи и в традиции родной литературы), которая ценность творчества наших классиков видела в критическом пафосе их произведений, в обличении «порядков самодержавно-крепостнического строя», в «борьбе за счастье народа» и т.п.

Но даже если в таком подходе есть некоторая доля истины, то это всё же вторично по отношению к важнейшему в нашей литературе – её религиозному, православному миропониманию, характеру отражения реальности. Данные процессы в ней всегда были более тесными и напряженными, чем в западной культуре. В творчестве русских писателей большую роль играли религиозно-этические элементы, определявшие тематику произведений и арсенал художественных средств.

Представители русского религиозно-философского «ренессанса» (И.А. Ильин, Н.А Бердяев, К.В. Мочульский, В.В. Зеньковский) в начале XX века осуществили попытки обоснования христианского характера русской литературы [6,1, 2, 12, 13, 5].

В советское время на изучение данной проблемы был наложен идеологический запрет. С 90-х годов XX века российское литературоведение идет по пути обоснования новой концепции русской литературы, учитывая её связь с христианством.

Сегодня мы с полным основанием можем говорить о невозможности рассматривать творчество Н.В. Гоголя, С.Т. Аксакова, И.А. Гончарова, Н.С. Лескова, Ф.М. Достоевского вне религиозного аспекта. На первое место в этот ряд мы, безусловно, обязаны поставить А.С. Пушкина. Его духовный путь от равнодушно-иронического отношения к религии через кощунственную «Гаврилиаду» к исполненным христианским смирением «Повестям Белкина» и «Капитанской дочке» и к стихотворению «Отцы пустынники и жены непорочны…» – яркое тому подтверждение.

Русскую классику понять вне православия невозможно, она несет в себе глубинный христианский подтекст. Отсюда вытекает та принципиально новая задача, которая сегодня поставлена группой литературоведов, изучающих проблему «Христианство и русская литература»: В.А. Котельниковым, П.Е. Бухаркиным, А.М. Любомудровым, М.М. Дунаевым, В.И. Мельником, А.А. Новиковой-Строгановой и др. [7, 8, 3, 9, 10, 4, 11, 14].

За истекшее время исследователями были выявлены и актуализированы важнейшие традиции русской литературы: её внимание к поиску жизненной правды, истины, к проблемам совести, стремлению к этическому идеалу, отраженности в ней идеи соборности, к восприятию писателей как духовных наставников. Разрабатывалась методология исследования.

Религиозность нашей литературы находится и проявляется не в простой связи с церковной жизнью и не только в исключительном внимании к сюжетам Священного Писания. Как раз истолкование евангельских тем может быть и антиправославным, и даже антирелигиозным, как, к примеру, у М.А. Булгакова в романе «Мастер и Маргарита» или Ч. Айтматова в «Плахе».

Русские писатели смотрели на жизненные события, характеры и стремления людей, озаряя их светом евангельской Истины, мыслили в категориях Православия, и не только в прямых публицистических выступлениях («Выбранные места из переписки с друзьями» Н.В. Гоголя, «Дневник писателя» Ф.М. Достоевского) проявлялось это, но и в самом художественном творчестве.

Неразрывная связь русской культуры с Православием обнаруживается в русской религиозно-нравственной философии (А.С. Хомяков, И.В. Киреевский, Ф.М. Достоевский, В.С. Соловьев, Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, П.А. Флоренский и др.), в музыке, в живописи. Поразительным ее явлением стали традиции православных святых и учителей: Сергия Радонежского, Серафима Саровского, Иоанна Кронштадтского. Многие ее представители не мыслили своего творчества вне духовных поисков и обретений. Потому многие из них не раз совершали паломнические поездки по святым местам. Так, в Оптину Пустынь ездили Н.В. Гоголь, Ф.М. Достоевский, К. Леонтьев, В.С. Соловьев и др. Болевым нервом нашей словесности явился вопрос о человеческой совести, которая определила ее характер, (С. Н. Булгаков), став для русского человека основой основ его бытия.

Отечественную литературу никогда не волновали вопросы частного характера. И в этом она едина на протяжении всей своей истории - от великого «Слова о Законе и Благодати» Илариона до классических образцов уже XX века.

Таким образом, современное литературоведение, занимающееся исследованием христианского аспекта нашей литературы, совершенно справедливо выводит на первый план её значимую черту: пристальное внимание человека к своей духовной сущности, его потребность к внутреннему самоуглублению. Только в таком контексте веры в «вечные истины», в высшие ценности возможно выявить и проследить характер русской словесности, увидеть и понять её идеалы, пути и драматические судьбы.