К вопросу о труде и образовании женщин на страницах журналов «Женский вестник» и «Женщина и война» в конце XIX - начале XX в

Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации, Москва, Россия, ,

Financial University under the Government of the Russian Federation, Moscow, Russia, ,

Цель исследования – проследить динамику вовлечения женщин в трудовую и профессиональную деятельность в конце XIX – начале ХХ в. Для этого ставятся следующие задачи: установить факторы, влияющие на возможности получения профессии и дальнейшего трудоустройства, выявить особенности борьбы женщин за их право на труд и образование.

Объект исследования – женские журналы, издававшиеся в Петербурге, «Женский вестник» (1904–1917), «Женщина и война» (1915); предмет – публикации, касающиеся развития права женщин на труд и образование.

Официально «Женский вестник» считался общественно-научно-литературным журналом, редактором которого была М.И. Покровская. Журнал издавался с 1904 по 1917 г. и был посвящен, в основном, освещению борьбы женщин за свои права. Но военно-политические события начала ХХ в. разворачивались столь стремительно, что неизбежно стали катализатором изменения социального статуса женщин. Теперь женщина не довольствуется правом на труд. Она хочет заниматься квалифицированным трудом, а для этого, как минимум, необходимо получить соответствующее образование.

В журнале «Женщина и война» печатались интервью о подвигах женщин – участниц Первой мировой войны, истории трудоустройства женщин. Редактором журнала была А.К. Яковлева. Несмотря на то, что сохранился всего один выпуск, его содержание достоверно отображает атмосферу военных лет в стране, а размещенные фотографии способны передать реалистичную картину прошлого.

В виду того, что тематика журналов достаточно обширная, историки постоянно находят самые разные объекты для исследования: мода, феминизм, брачные отношения (Громова, 2021), право женщин на труд (Савенкова, Перепелицын, 2023), развитие высшего и среднего образования (Евстратова, 2012), врачебное дело и становление медицинского образования (Косетченкова, 2014).

Первые шаги в возможности предоставления женщинам рабочих мест были сделаны после Великих реформ Александра II. Их стали трудоустраивать на телеграф, затем, как правило, на низшие должности – в министерство юстиции, министерство путей сообщения, органы государственного контроля.

Под влиянием идей феминизма женщины в Российской империи стали требовать участия в политической жизни (Гусева, 2017: 21), уравнивания себя в правах с мужчинами на образование и труд. Для этого создавались женские организации, бравшие на себя обязательства добиваться права женщин получать высшее образование и заниматься квалифицированным трудом.

Но больше всего женщин привлекала медицинская служба. Это было вызвано острой необходимостью в медицинской помощи. Особенно нуждалось в ней крестьянство. Крестьяне нередко прибегали к услугам народных целителей. В отдаленные от центра районы стали отправляться именно женщины, получившие медицинское образование. При этом они нередко рисковали собственным здоровьем и жизнью после контакта с больными, как, например, Дугларь Вампилова, отправившаяся в Забайкалье после окончания Иркутской фельдшерской школы1, или Екатерина Богданова, занимавшаяся оказанием медицинской помощи на родной земле – в Яранском уезде Вятской губернии2.

Первое время женщины создавали общества – неофициальные организации, целью которых была борьба за расширение прав женщин-врачей. 24 марта 1889 г. в Санкт-Петербурге на квартире женщины-врача А.Н. Григорьевой состоялось первое собрание «Общества взаимной помощи женщин-врачей», на котором был избран постоянный состав его участников: О.Ю. Каминская, Е.П. Казакевич-Стефановская, Е.Х. Маляревская, С.А. Ольхина, Р.А. Павловская, А.Н. Шабанова, Е.В. Шмеман. Сфера деятельности общества была обширной. Собрание постановило учредить товарищескую кассу, собирать сведения о женщинах-врачах, ходатайствовать о расширении прав. Не будет преувеличением отметить его социальную направленность.

5 января 1890 г. состоялось официальное собрание общества, где к тому времени числилось 55 членов, и совместными усилиями удалось собрать в кассу взаимопомощи 806 руб. На протяжении 15 лет общество выдало пособий на сумму 750 руб. и около 6 тыс. руб. на ссуды. Кроме того, был создан благотворительный фонд, куда отчислялось 10 % взносов. Впервые общество озаботилось необходимостью пенсионных выплат престарелым женщинам, для чего был создан своего рода пенсионный фонд, бюджет которого составлял 5 тыс. руб. Разумеется, сумма денежных выплат не была большой, однако это не умаляет значимости объединения3.

Тем временем сфера дальнейшей деятельности общества продолжала расширяться. В 1904 г. было учреждено «Бюро спроса и предложения труда», которое возглавила врач-психиатр Е.В. Головина-Скржинская4. Бюро оказывало содействие женщинам в поиске работы.

Следующим шагом стала задумка организовать отдых для женщин-врачей. Чтобы «устроить санаторию в Сочи», члены общества обратились с ходатайством в Министерство земледелия и государственных имуществ арендовать Верещагинские дачи для возведения своей «санатории».

История одного из известнейших сочинских курортов связана с именами братьев Арсения и Петра Васильевича Верещагиных, внесших вклад в развитие региона в конце XIX в. В дальнейшем эти участки будут переданы в казну, а в 1900 г. – распроданы с торгов. Несмотря на то, что Верещагинские дачи пережили немало событий, они и по сей день являются курортной зоной. Однако мало кто знает о том, что дачи были выбраны местом отдыха первых женщин-врачей в Российской империи.

Проблема будущего трудоустройства женщин была сопряжена с их возможностью получить высшее образование. В конце XIX в. были известны Бестужевские и Герьевские курсы, московские педагогические курсы и другие1. Благодаря деятельному участию членов общества, в 1897 г. был, наконец, открыт Женский медицинский институт с полным курсом и факультетскими программами. Указ о его создании был подписан императором Николаем II в 1895 г. (Журавлев, 2022: 10).

В «Женском вестнике» приводятся следующие данные о количестве принятых женщин в высшие учебные заведения. Причем количество подавших заявления на Петербургские высшие женские курсы в период с 1904 по 1907 г. возросло почти в три раза, как и количество принятых. В 1904 г. из 1 230 «прошений» приняли 550, в 1905 г. – 950 и 600, в 1907 г. – 3 509 и 1 430 соответственно. В 1904 г. в Женский медицинский институт из 900 «прошений» принято было 250, в 1905 г. – 1 555 и 550 соответственно. При этом в 1905 г. на Московских высших женских курсах было отказано в приеме 850 женщинам2. Данные показатели свидетельствуют о возрастающем стремлении женщин к получению высшего образования.

Одним из направлений в медицинской практике, куда женщины допускались, была профессия дантиста. Еще в 1838 г. появился первый закон, подтверждавший право женщин получить «дозволение на практику и называться зубными лекарками». Первая зубоврачебная школа была открыта врачом Ф.И. Важинским в Петербурге в 1881 г., где наряду с мужчинами обучение проходили женщины. За десять лет ее выпускниками стали 219 дантистов: 84 мужчины и 135 женщин. Первой женщиной-дантистом в России стала Е.В. Вонгль-Свидерская. Изучив врачебное искусство в Нью-Йорке, она смогла получить там же диплом, а после – успешно сдать экзамен в военно-медицинскую академию и заняться врачебной практикой. В 1886 г. она открыла больницу, где работали С.И. Диевская и О.Г. Рейнес – выпускницы зубоврачебной школы. В 1892 г., по предложению медицинского департамента, Е.В. Вонгль-Свидерская открыла зубоврачебную школу, где в скором времени стали преподавать лучшие профессора. Это стало мощным толчком открытия подобных школ по всей Российской империи, и «зубные лекарки» нашли, наконец, применение своему труду. Только на 1904 г. их насчитывалось 1 130 человек3.

Вступление Российской империи в войну с Японией выявило очередной всплеск активности женщин, не пожелавших остаться в стороне. Многие устремились на Дальний Восток в качестве врачей и сестер милосердия, а те, кто решили остаться дома, занялись заготовкой белья для больных и раненых воинов.

Именно в военные годы женщины получили возможность реализовать свой потенциал и приобрести практические навыки: «Они хотят быть полезными русской армии в качестве врачей, драться с японцами как солдаты, и в то же время берут на себя труд ухаживать за больными и ранеными, шить белье, стирать его для офицеров и солдат»4, – писала М.И. Покровская.

В августе 1904 г., при взятии Ляояна японцами, одной из первых жертв войны стала сестра милосердия Яковенко: ей оторвало обе ноги. Во время переноски раненых с улиц семь сестер получили ранения, а одна погибла. Несмотря на продолжающийся обстрел города, рискуя собственной жизнью, сестры перевязывали раненых, проявляя тем самым мужество и героизм, за что были удостоены чести получить медали за храбрость из рук самого генерала А.Н. Куропаткина5. Надо ли говорить о том, что женщинами, которые решили отправиться на фронт, двигало чувство сострадания к людям и любви к Отечеству, а не стремление доказать что-либо мужчинам.

М.И. Покровская признавала нежелательным для женщин военную службу: «Для прогресса человечества женщины-солдаты нежелательны. Если у женщин будут развиваться такие же воинственные наклонности, как у мужчин, то тогда человечество будет проводить все время в самоистреблении. Тогда будет воевать не только народ с народом, но и женщины с мужчинами»6.

Сестра милосердия О.А. фон Баумгартен вела дневник, который впоследствии был опубликован и стал уникальным достоверным источником – свидетельством жестоких сцен, происходящих в осажденном Порт-Артуре. Автору удалось показать другую сторону войны, о которой не принято писать в учебниках по истории – обезображенные в результате бомбежки тела моряков, многие из которых еще были живы и умирали в мучениях. Единственная помощь заключалась в перевязках и вскрытии гнойных ран. Но сестры милосердия окружали вниманием и заботой тяжело раненых, так как понимали значимость своего присутствия рядом с умирающим человеком. Вместе с тем автор отмечает мужество и героизм русских моряков, независимо от их звания и происхождения, их готовность идти на смерть ради победы. Талантливый военачальник и глубочайшей души человек, снискавший уважение у подчиненных, адмирал С.О. Макаров, был убит осколком во время нахождения его на боевом посту, командном мостике «Петропавловска»1. В те дни Россия потеряла лучших сынов Отечества.

Если для одних женщин право на труд предоставляло им возможность реализоваться, то для других оно было средством выживания. В «Женском вестнике» приводятся выдержки из газет: «Волжский вестник», «Орловский вестник» и «Новое время» за 1904 г., а также работа Е.В. Свят-ловского «Материалы по вопросу о санитарном положении русского крестьянства в 1887 г.», на основании которых производится сравнительный анализ условий труда женщин. Так, в виноградниках и на табачных плантациях Таврической губернии рабочий день длился 18–20 часов в сутки. Низкая оплата труда, невыносимые жилищные условия и антисанитария дополняли всеобщую картину той тяжелой жизни, которая была свойственна сезонным работам. Как следствие, нередко возникали эпидемии тифа и других заразных болезней.

Процесс притока дешевой рабочей силы был непрерывен. С наступлением весны женщины от 18 до 30 лет, преимущественно из Полтавской, Харьковской и Таврической губерний, нанимались за 30–40 руб., что было несоизмеримо с их трудовой нагрузкой. Работы длились от Пасхи до Покрова (1 октября). Таким образом, при 18-часовом рабочем дне оплата составляла 6–7 руб. в месяц2.

В Волчанском уезде Харьковской губернии на свекловичных плантациях условия труда женщин также оставляли желать лучшего. Весной первые всходы свеклы пололи, а осенью выкапывали плоды. Поскольку работы длились до первых заморозков, начинался, как тогда говорили, «бабий мор»: резко возрастала заболеваемость и смертность от простудных инфекций. В любую погоду в поле приходилось выходить в основном босиком, не было элементарной теплой одежды3.

Известные уральские купцы Строгановы и Любимовы на соляных промыслах также использовали труд женщин. Работа заключалась в разгрузке соли с баржи и ссыпке ее в амбары. За 17 часов работы под палящим солнцем соленосы получали 25 копеек. Постоянно мучала жажда. От соприкосновения кожи с солью образовывались язвы. Рабочий день начинался в 4 утра и заканчивался в 9 часов вечера. Часто женщины не выдерживали такой тяжелой работы, надрывались и уходили4.

Елецкий уезд Орловской губернии издавна славился кружевных дел мастерами. До революции плетением кружева занимались все члены семьи, включая мужчин. Ассортимент кружевных изделий впечатлял: косынки, воротнички, шарфы и даже тальмы (легкая короткая женская накидка до талии с воротником стойкой, завязывающаяся на ленту). Готовые изделия по низким ценам сдавались там же елецким скупщикам, так что в день можно было заработать от 8 до 15 копеек5.

Расширение прав женщин на работу неизбежно влекло за собой пошив формы. Наряду с уже распространенными профессиями – швеи, почтового работника, учителя и врача, в начале ХХ в. на улицах города женщин можно было заметить в качестве кондуктора, стрелочника, извозчика и дворника6. Все эти профессии предполагали контакты с самыми разными людьми. В то же время профессия кондуктора подходила больше женщинам, чем мужчинам. Развитие общественного транспорта создавало рабочие места, так что о безработице в рассматриваемый период говорить не приходится.

Тенденция к снижению безработицы подкреплялась как стремлениями женщин трудоустроиться, так и со стороны государства. Вот что писала по этому поводу редактор журнала «Женщина и война» А.К. Яковлева: «Года два тому назад в Москве было зарегистрировано всего лишь шесть женщин-извозчиков. Москвичам, посещающим бега, по всей вероятности, известна женщина-извозчик – Мария Ивановна, перевозящая пассажиров от станции трамвая к беговому ипподрому. Мария

Ивановна – молодая еще женщина, вдова, имеющая двух детей, которых воспитывает своим ночным трудом. С началом войны число таких женщин выросло до 30. Значительно способствовал увеличению означенного рода труда циркуляр градоначальника от 29 января, в силу которого женщины получили возможность заниматься извозным промыслом наравне с мужчинами и без подачи особых прошений, достаточно тормозивших ранее возможность для женщины заниматься извозным промыслом. Предельный возраст для женщин-извозчиков установлен от 25 до 50 лет»1.

Начальник полицейского резерва В.К. Штанков отмечал: «Женщины превосходно справляются со своей задачей. Лошади и пролетки всегда содержатся в должном порядке, и, нередко, даже лучше, чем у «заправских» извозчиков. Штрафы у женщин-извозчиков – исключительное явление, в то время как мужчины-извозчики подвергаются взысканиям сплошь и рядом»2.

Война, в определенной степени, открыла доступ к считавшимся прежде мужскими профессиям (Громова, 2018: 32). Служба на городских трамваях квалифицировалась как «явно не женская». Было распространено убеждение, что считать деньги и переводить стрелки – дело исключительно мужское. Но с началом Первой мировой войны, вследствие острой нехватки кадров, все больше рабочих мест становилось доступным для женщин: сначала в качестве стрелочниц и сигна-листок, а позднее – кондукторов трамвая. Всего с началом войны было принято 179 женщин, из них 79 кондукторов, 85 стрелочниц и сигналисток, 11 курьеров, 2 телефонистки и 2 рассыльные3. К сожалению, данный вид работы носил временный, «чисто благотворительный» характер. На службу городского трамвая принимались только жены призванных на войну и те, кто ранее имел опыт работы в городских учреждениях. Принятые на службу женщины давали подписку о том, что должности они занимают временно и «оставят последние по миновании в них надобности»4. Управляющий городской железной дорогой инженер М.К. Поливанов говорил: «В случае удачного опыта вопрос об оставлении женщин в занимаемых ими должностях может быть подвергнут всестороннему обсуждению городского управления и тогда, быть может, будут введены и женские штаты»5.

Аналогичные условия трудоустройства распространялись на профессии дворника и швейцара. Так, на 1915 г. было 100 женщин-дворников и столько же швейцаров в возрасте от 20 до 50 лет. Как и в предыдущих примерах, всюду отмечалось женское трудолюбие. Однако во время работ обнаруживались не зависящие от женщин трудности. Например, при колке льда или сгребания с крыш снега приходилось нанимать помощника. Ответственность по заполнению домовых книг, в основном, возлагалась на мужчин, если претендентки были неграмотными.

Все большее вовлечение женщин в официальное трудоустройство наравне с мужчинами стало закономерностью в ходе начавшейся Первой мировой войны. На московском телеграфном ведомстве продолжали трудиться мужчины наряду с постоянно возрастающим числом женщин. Так, в довоенное время из 1 250 служащих телеграфа было 700 женщин. С началом войны количество последних увеличилось на 3–5 %. По словам начальника московского телеграфа М.М. Бошко-Сте-фаненко, «телеграфные школы, в которых будущие чиновники проходят известный стаж, прежде чем занять соответствующие должности, заполняются мужским элементом. В процентном отношении это определялось ранее от 80 до 90 %. В связи с войной количество учеников-мужчин сделало резкий скачок вниз: из 120 учеников московской телеграфной школы мужчин насчитывается всего лишь 20 человек, остальные – женщины». Начальник телеграфа отмечал и трудолюбие женщин: «Они справляются с возложенными на них обязанностями отнюдь не хуже мужчин, всегда точны, аккуратны и добросовестны. Только в тех случаях, где требуется применение тяжелого мускульного труда, женщина, по вполне понятным причинам, уступает место мужчине»6.

В то же время из 1 200 работников московского почтамта мужчин было 900, что объяснялось, с одной стороны, 15 %-й нормой для женщин, а с другой – тяжелой физической нагрузкой: «Прием и отправка посылок, транзит и работы по экспедиции нередко требуют от почтового чиновника от 8 до 12, а то и 14 часов напряженной, чисто физической работы»7.

В военное время женщины нашли себя в мастерских по заготовке перевязочного материала. Многие отправились на фронт. Кроме основательницы женского батальона Марии Бочкаревой, следует отметить Анну Алексеевну Красильникову, удостоенную Георгиевского креста, принявшую участие в 19 боях. В газете «Женщина и война» было опубликовано интервью с ней после проведенной операции на ноге в результате полученного ранения, о том, как ей удалось под чужим именем попасть на фронт. Но главное – это бесстрашие и патриотизм, что чувствуется в каждой ее фразе:

«Две операции уже перенесла. Скоро третью будут делать… Жаль вот только: на войну идти не придется: хромать буду. А хочется. Как подумаю, что там, в окопах – бой идет: сердце так и горит. За родину заступиться хочется. Не могу переносить, что на нее враг нападает. И злоба против него у меня подымается. Интересуетесь – кто я? Дочь горнорабочих с Урала. Родилась в селе Ныртове Мамлышского уезда Казанской губернии. В детстве обучалась в рукодельной мастерской, позже служила на Ижевском заводе, была даже послушницей в одном из казанских монастырей. Да скоро ушла оттуда и поступила в красильный магазин. Как только началась война – я магазин бросила, и подала прошение казанскому губернатору, чтобы меня в рядовые зачислили. В просьбе было отказано. Решила я тогда отправиться на войну без разрешения. Отрезала косу, купила военную одежду и с первым воинским поездом уехала. На станции “Вильна” меня высадили. Пришлось начинать сначала. На этот раз удалось проехать в самый Иван-город. Здесь я записалась добровольцем под именем Анатолия Красильникова в 205-й полк … Когда меня ранили, сидели мы в окопах. Немцы снарядами и пулями так и нижут. Головы показать нельзя. Вдруг приказ… в атаку! Солдатики немного замешкались. Тут я вперед из окопа кинулась и рота за мной. Не успела я пробежать десяток шагов, как меня пуля в бедро ранила и кость раздробила. И на войну теперь нельзя...»1.

Среди женщин-добровольцев стоит отметить воспитанниц одной из киевских гимназий А.П. Тычинину и М.Н. Исакову, состоявших в казачьей разведочной команде. Обе были представлены к Георгиевскому кресту 4-й степени.

На этот же период приходится и увеличение количества разводов по инициативе женщины с мужем австрийского или немецкого происхождения. Считалось недопустимым состоять в браке с подданным враждебной страны, поэтому женщинам была предоставлена возможность свободно выехать за границу вслед за своими мужьями либо отправиться в ссылку, что многие и предпочли сделать, предварительно оформив развод: «Лучше ссылка, чем ехать и работать на пользу врагов России». Так, Вятская, Вологодская и Пензенская губернии стали местом ссылки женщин, сделавших свой выбор в пользу России2.

Империалистическая война дала стране немало героев среди женщин. Нельзя не отметить первую военную летчицу – Е.П. Самсонову. Интерес к механике, позже переросший в серьезное увлечение к автомобильному спорту, а затем и к авиации, будущая выпускница Бестужевских курсов унаследовала от отца – военного техника.

Изменение статуса женщины и осознание себя как личности происходило в большей степени естественным образом – в условиях развития науки и системы образования, медицины, а также высокой востребованностью и заинтересованностью сельского населения в медицинской помощи, в том числе вследствие неблагоприятной эпидемиологической обстановки. В 1904 г. возникла эпидемия холеры в Закаспийской области, которая затем перешла на Европейскую территорию России.

Стремление к самоутверждению, самореализации, а также к финансовой и материальной независимости сопровождалось огромным желанием учиться, тягой к знаниям, что неизбежно вовлекало женщин в научную среду. Это позволяет говорить о том, что на рубеже веков интеллигенция формировалась, в том числе, за счет эмансипации. Очевидно, что роль литературных, «модных» и других сугубо женских журналов, как средства социально-политического влияния на женщин, была минимальной и вскоре сошла на нет.

Существующее в Российской империи неравенство не позволяло всем в полной мере обладать привилегиями, которыми пользовались женщины-аристократки. Налицо был явный признак неравноправия. С другой стороны, у крестьян была слишком тяжелая жизнь, чтобы постигать азы науки.

Анализируя вышесказанное, можно говорить о глубоком расслоении общества в изучаемый период. Возможность заниматься квалифицированным трудом была лишь у привилегированных классов, так как одним из этапов было получение высшего образования. Еще одним препятствием была нехватка свободного времени. Трудовой день крестьянки или горничной начинался, как правило, засветло, и мог закончиться глубоко за полночь. К тому же, «Циркуляр о кухаркиных детях» ограничивал доступ к образованию «детей из неблагородных сословий».

Так что перспектив какого-нибудь улучшения трудовых условий, а значит и качества жизни, у низших слоев не было. Вместе с тем, начальное образование в Российской империи было доступно каждому. Сама же М.И. Покровская отмечала, что «для редакции интересен труд интеллигентных женщин и простых работниц»3. Возможно, по этой причине женские журналы не ставили перед собой задачу делить женщин по классовым и социальным признакам (Смеюха, 2011: 57).

Крестьянский мир был не понятен «дамам из общества». Зато они могли развивать медицину и образование настолько, насколько было возможно. И в этом, бесспорно, была их заслуга. М.И. Покровская, вероятно, переоценивала возможности тех женщин, которые выбрали для себя путь служения простому народу. Образ одной из них мы встречаем на страницах журнала: «Будучи аристократкой по происхождению и образованию, А.В. Погожева была глубоко убежденной, сознательной демократкой. Интересы народа были всегда ее интересами»1.

В целом, анализ изложенного позволяет дать высокую оценку результатам борьбы женщин за право на труд и образование. Искреннее желание помочь, солидарность, бережливость и отсутствие расточительности позволяло добиваться желаемых целей. В государственных масштабах развитие женского образования и трудовой профессиональной деятельности было лишь вопросом времени.