К вопросу об атрибуции бюста правителя из Μουσείο Ακρόπολης

МАИАСП № 22. 2026

Начну с того, что эллины считали Афины лучшим городом на свете. В качестве примера привожу ставшие поговоркой стихи Лисиппа: «si ц^ TsOsacai тад ’AO^vag, cTslsxog si, si 5s TsOsaoai ц^ TsO^psucai 5’, ovog, si 5’ suapscT®v anoTps%sig, KavO^liog» (Lysipp., 7) — «Да ты чурбан, если Афины не видел; осел, если увидев, не пришел в восторг; верблюд, если покинул их, не жалуясь». И сразу же замечу, что это утверждение было справедливо не только для Афин классического периода. Вечный город оставались важнейшим центром наук и искусств в Средиземноморье и в эллинистическую эпоху (Грегоровиус 2009: 9—14). Диадохи и эпигоны считали своим долгом его защищать и украшать. Так, Антигон Монофтальм и Деметрий Полиоркет восстановили Длинные стены, соединившие Афины с его гаванями, а также отстроили важнейшие укрепления в Аттике. Кроме того, они в 307 г. до н.э. освободили вечный город от македонского гарнизона и восстановили демократию. Благодарные афиняне провозгласили их богами—спасителями, воздвигли золотые статуи и переименовали в их честь две филы (Diod., XX, 46, 2). Известно также, что один из первых Птолемеев (Птолемей II Филадельф или Птолемей III Эвергет) построил Гимназию близ Гефестейона. Позже цари Пергама Эвмен II и Аттал II воздвигли Стои. В память об этом две филы были переименованы в Птолемееву и в Атталову (Paus., I, V, 5). Антиох IV Эпифан также любил и чтил Афины. До восшествия на престол он получил афинское гражданство и был избранный архонтом, а став царем,возобновил строительство Олимпейона.

Нельзя обойти внимание и контакты Афин с Боспором. Правители этого северопонтийского государства издавна оказывали вечную городу значительную материальную помощь. Боспорское зерно в больших объемах поступало в Афины уже во время Пелопоннесской войны. Сведения об этом содержатся в декрете 347/6 г. до н.э. в честь Спартока II, Перисада I и их брата Аполлония. В нем упомянуты дары, вернее всего, хлебные поступившие в город от Сатира I и Левкона I (IG II2 212: 20—22). Есть все основания полагать что Боспор снабжал Афины хлебом начиная с последней трети V в. до н.э. до второй трети III в. до н.э. (Кузнецов 2000: 112).

Многовековая поддержка эллинистических государей обусловила заключение союза между афинянами и Митридатом IV Евпатором Дионисом 1 . Его, как ранее Антиоха IV Эпифана, избрали городским магистратом. В 88/87 г. до н.э. он был архонтом—эпонимом (Thompson 1961a: pl. 127; 1961b: 392; de Callataÿ 1997: 305; Хабихт 1999: 297; Чореф 2018a: 115—116, рис. 2). В свою очередь, Л. Корнелий Сулла, взявший Афины штурмом 1 марта 86 г. до н.э. 2 , пощадил немногих выживших горожан. Плутарх писал, что он «xapi^scOai nolloig цsv oliyoug, Z®vTag 5s tsOv^kociv» (Plut. Sulla, XIV) — «подарил немногих многим и живых умершим».

Стоит отметить, что афиняне не единожды принимали неверные, причем крайне рискованные политические решения. Так, они поддержали Гн. Помпея Магна в борьбе против Г. Юлия Цезаря, позже М. Юния Брута и Г. Кассия Лонгина в противостоянии с М. Антонием, Г. Юлием Цезарем Октавианом и М. Эмилием Лепидом и, в конце концов, встали на сторону М. Антония в его борьбе с Г. Юлием Цезарем Октавианом. Но правители Рима, как некогда Л. Корнелий Сулла, щадили Афины. Они чтили его как центр науки и искусства. Так, уже Г. Юлий Цезарь Октавиан позволил посвятить себя в таинства Элевсинских мистерий и продолжил строительство новой агоры.А его друг М.Агриппа воздвиг театр в Керамике.

МАИАСП № 22. 2026

К вопросу об атрибуции бюста правителя из Mouosio Акропо^п^

Пиетет по отношению к Афинам испытывал и Пуб. Элий Траян Адриан. Он стал величайшим благодетелем Афин. Еще до восшествия на престол, в 111 или в 112 г., Адриан получил афинское гражданство и был избран архонтом—эпонимом. Став императором, он достроил Олимпейон, который украсил изваянием Зевса из слоновой кости и золота, а также своими мраморными и бронзовыми статуями (Paus., I, 18, 6). Из уважения к афинским культам он получил посвящение в таинства Элевсинских мистерий. Также Адриан воздвиг храмы Гере Зевсу Всеэллинскому и Храм всем богам, а также Библиотеку и Гимнассий, в котором было «Kiovsg екатоу ^i0oTo^iag т^д Лфигоу» (Paus., I, 18, 9) — «сто колонн из ливийского камня» Кроме того, император отстроил новую часть города — Адрианополь. Примечательно и то, что Адриан повелел украсить Театр Диониса своими статуями (Pickard-Cam bridge 1953: 60; Wiles 1997: 142, 263). Благодарные граждане вечного города воздвигли в 131 г. в его честь Триумфальную арку на дороге, ведущей из старой в новую часть города и назвали одну из фил в его честь (Paus., I, V, 5). Не случайно Павсаний завершил описание злоключений Афин во время Митридатовых войн фразой «’AOpvai цеу ouTrog ило tod nokepou как(')0;:юш tod 'Рюцагиу auOig ’ASpiavou PaoiksuovTog ^vO^oav» (Paus., I, XX, 7) — «Афины, столь сильно опустошенные этой войной,вновь расцвели при римском императоре Адриане».

Полагаю, что наилучшим образом можно обосновать этот тезис на примере упомянутого выше Театра Диониса (рис. 1). Он был построен в во второй половине VI в. до н.э. на южном склоне Акрополя. Изначально театр был частью святилища Диониса Элевтерия. Тогда он был деревянным. В 326/325 г. до н.э. театр был реконструирован. Деревянная сцена и сиденья были заменены на мраморные. В начале римской эпохи, в I в. н.э. комплекс был перестроен. Его приспособили для проведения боев гладиаторов. Для этого был возведен высокий бортик перед первым рядом (Pickard-Cambridge 1946: 248, 258). В конце V в. н.э. Театр Диониса был заброшен. На месте его орхестры была возведена христианская базилика. А основная площадь бывшего театрального комплекса стала карьером. В 1225—1250 гг. крестоносцы возвели стену Ризокастро на месте бывшего театра и разрушенного к тому времени христианского храма (Travlos 1971: 538).

Долгая и обильная событиями история этого района Афин привлекла к нему внимание исследователей. В 1861 г. раскопки Театра Диониса начал А.С. Русопулос (Pouoonoukog 1862: 37f, 94—102, 114—120, 128—147, 154—184, 209—220, 224, 278—294). В 1876 г. (KaPPaSiag 1890—1892: 265), а, возможно, в 1870-х гг. (Lampinen 2021: 23) был найден 3 объект моего исследования — мраморный бюст (Mouosio Акролскпд, inv. EAM 419) молодого длинноволосого и бородатого мужчины (рис.2,3).Артефакт был своевременно введен в научный оборот. Были предприняты и попытки его атрибуции. Так, К.Д. Милонас допустил, что речь должна идти о фрагменте статуи Иисуса Христа. Причем исследователь заключил, что она была изваяна из каррарского мрамора (Mukrovag 1877: 349, No. 6 (2488)). В свою очередь, Л. фон Сибель полагал, что изобразили варвара (von Sybel 1881: 205, Nr. 2890). Однако Р. Лепсиус пришел к выводу, что речь должна идти о «Bärtiger Portraitkopf» — бюсте реального исторического деятеля, носившего бороду. Исследователь также заметил, что мрамор «wohl ausländischer, nicht griechischer» — «вероятно, иностранный, не греческий», а, точнее крупнозернистый, островной (Lepsius 1890: 93, Nr. 249). Так что он поддержал и развил вывод К.Д. Милонаса. Того же мнения придерживался и П. Каввадиас (KaPPaSiag 1890—1892: 265—266, No. 419). Весьма интересную гипотезу предложил О. Россбах.Исследователь допустил что речь должна идти о бюсте боспорского государя Тиберия Юлия Реметалка. Ученый обосновал свой вывод результатами изучения доступного ему нумизматического материала (Rossbach 1901: 77, siK . 4). Его точку зрения принял Р. Дельбрюк. При этом обратил внимание на то обстоятельство, что внутри бюста просматривается «Blattkelch» — «лист в форме чашечки» (Delbrück1912:LII—LIII,Nr. 46). Е. Стронг полагала,что речь должна идти о бюсте,изваянном в период правления императоров династии Антонинов (Strong 1907: 376, pl. CXXII). В свою

МАИАСП № 22. 2026

очередь, А. Хеклер заключил, что это «an unknown Barbarian (so called Christ or Herodes Atticus)» — «неизвестный варвар (т.н. Христос или Герод Аттик)» (Hekler 1912: 324, 261, No. 261). Значительный вклад в изучение артефакта внес П. Грейндор. Во-первых, он высказал весьма веские соображения, опровергающие выводы О. Россбаха. Ученый справедливо заметил, что у Реметалка борода и волосы были длиннее, причем прямые, а не волнистые или кудрявые. Исследователь также полагал, что бюст могли высечь при Коммоде, а черты лица у изображенного были семитские (Graindor 1915: 411, comm. 3). Интересующий нас артефакт привлек внимание и А.Алфёльди.Ученый пришел к выводу,что это изображение Пуб.Лициния Эгнация Галлиена (Alföldi 1930: 46, pl. II: 1, III: 2,IV:1, V: 1). Г. Мэтью увидел в нем последнего в облике Сераписа (Matthew 1943: 67). Э.Б. Харрисон привела краткую справку по гипотезам атрибуции изучаемого бюста. Ко времени написания ее фундаментального труда «Portrait Sculpture» в артефакте, как правило, видели Реметалка, Ирода Аттика, Полемона и Иисуса Христа. Сама же исследователь развила вывод Е. Стронг. Она пришла к выводу, что это «Antonine long-haired portrait» — «длинноволосый портрет Антонина» (Harrison 1953: 97, comm. 44). И, наконец, Р.Р.Р. Смит пришел к выводу, что бюст следует трактовать как портрет Савромата II (Smith 1988: 142—143, fig. 73). В результате в нестоящее время артефакт трактуют как «Bust of a young barbarian ruler» — «бюст юного правителя варваров», вернее всего — Савромата II (РицюлоиХои 1997: No. 105) или «AvSpiKO eikoviotiko кефаЛг» — «мужскую экспрессивную голову», датируемую эпохой Антонинов (КаХтоад 2001:431).

Значительный вклад в изучение артефакта внесла Н.Н. Бритова. По ее справедливому мнению, объект нашего исследования является «одним из лучших аттических портретов». Это весьма существенно. Ведь, как справедливо заметила Н.Н. Бритова, «наиболее сильной стороной изобразительного искусства являются портреты». Она справедливо заметила, что он являлся частью статуи. Крайне важно то, что исследователь привела исключительно точное описание изучаемого артефакта: «красивое лицо обрамлено длинными густыми вьющимися волосами и небольшой бородкой, состоящей из коротких завитков. Трактовка волос, близкая к позднеантониновскому стилю, отличается более индивидуальным характером. Почти прямая линия сросшихся бровей подчеркивает гладкость низкого и широкого лба. Глаза миндалевидной формы с четко очерченными довольно толстыми веками, помещенные в глубоких орбитах, затенены, взгляд обращен вверх. Эти художественные приемы придают облику несколько патетическое выражение страдания. Постановка головы, слегка откинутой назад, пряди густых волос, светотеневые контрасты напоминают идеальные головы эллинистического времени (как например, голова умирающего гиганта из Уффици и головы гигантов с фриза Пергамского алтаря). Но, в отличие от них, этот бюст изображает конкретного человека с индивидуальными чертами лица, на котором лежит печать обреченности и страдания пророка». Как видим исследователь не только учла выводы ее предшественников, но и значительно их развила.Весьма важен и плодотворен и сделанный ею вывод: «долгое время она считалась произведением второй половины II века, но ее экспрессивность, трактовка глаз, волос, налет романтизма в передаче внутреннего облика изображенного заставили отказаться от датировки II веком и принять новую дату — около середины III века». При этом она не сочла возможным предложить обоснованную атрибуцию изучаемого артефакта. Исследователь лишь заметила, что «в настоящее время ни одно из этих определений не принято и голова обозначается просто как портрет неизвестного бородатого мужчины» (Бритова и др. 1975: 82,илл.136).

Нельзя обойти вниманием и весьма перспективное исследование «Barbaarikuninkaan kasvot? Mietteitä Sauromates II:n mahdollisen muotokuvan ääreltä» А. Лампинена (Lampinen 2021). Ученый заметил, что «Mikään rintakuvassa itsessään tai sen löytökontekstissa ei kytke sitä pohjoisen Mustanmeren alueeseen, mutta sitä on verrattu Sauromates II:n lyöttämiin kolikoihin, joissa esiintyy hänen pitkähiuksinen ja parrakas profiilimuotokuvansa» (Lampinen 2021:23—24 ) — «Ничто в самом бюсте, ни в контексте его обнаружения, не связывает его с северным регионом Черного моря, но его сравнивают с монетами, отчеканенными Cавроматом II, на которых изображен его профильный портрет с длинными волосами и бородой». Далее исследователь писал, что

МАИАСП № 22. 2026

К вопросу об атрибуции бюста правителя из Mouosio Акропо^п^

«Akropolis-museon muotokuvan aiempi identifikaatio oli Bosporoksen kuningas Tiberius Iulius Rhoemetalces (Rhoimetalkes), Sauromates II:n isoisä, joka hallitsi vuosina 132–153. Tämäkin identifikaatio perustuu bosporoslaisten kolikkojen esittämän hallitsijahahmon suhteelliseen samankaltaisuuteen patsaan kanssa sekä tämän vastaavuuteen patsaan tyylillisen ajoituksen kanssa. Bosporoksen hallitsijoiden ikonografiaan kuului tässä vaiheessa selvästi pitkäthiuksetja parta, mutta lujia johtopäätöksiä ei tämän perusteella voi tehdä. Rhoemetalces oli kyllä Ateenaa laajalti sponsoroineen ja Dionysoksen teatteriakin kunnostaneen keisari Hadrianuksen aikalainen, mutta kuten Sauromateenkin tapauksessa, ei hänenkään tiedetä käyneen tai erityisesti vaikuttaneen juuri Ateenassa. ’Kimmerialaisen Bosporoksen’ hallitsijoilla oli kuitenkin ollut vahvat siteet Ateenaan jo paljon aiemmin, etenkin klassisella kaudella» (Lampinen 2021: 24 ) — «Ранее портрет в Музее Акрополя был идентифицирован как портрет боспорского царя Тиберия Юлия Реметалка (Риметалка), деда Савромата II, правившего с 132 по 153 г. Эта идентификация также основана на относительном сходстве изображения на боспорских монетах со статуей и на соответствии стилистической датировке статуи. Иконография боспорских правителей на этом этапе явно включала длинные волосы и бороды, но из этого нельзя сделать однозначных выводов. Реметалк был современником императора Адриана, который оказывал Афинам значительную финансовую поддержку и даже отреставрировал Театр Диониса, но, как и в случае с Савроматом, неизвестно, посещал ли он Афины или оказывал ли какое-либо особое влияние в этом регионе. Однако правители «Киммерийского Босфора» имели прочные связи с Афинами гораздо раньше, особенно в классический период». Ученый справедливо заметил, что «Patsaan hiukset saattoivat ... olla visuaalinen viittaus makedonialaiseen sankarikuninkaaseen tai toisaalta pohjoisiin kansoihin» (Lampinen 2021: 26)— «Волосы статуи могли быть … визуальной отсылкой к македонскому герою-царю 4 или, с другой стороны, к северным народам». Далее А. Лампинена справедливо заметил, что «selitystä vaille jäävät myös rintakuvan alaosan kasvimotiivi» (Lampinen 2021: 28) — «растительные мотивы в нижней части бюста также остаются необъяснимыми».

В свою очередь, ученый высказал весьма веские и перспективные соображения по вопросу атрибуции изучаемого бюста. Он учел то обстоятельство, что в «ФобюууюцоУ1ка» Адамантия приведены весьма интересный тезис «’AvSpa ookoTpi/a ( navu ) Ssikou кш кspSakeov keys , tov Ss iSuipixa aypi®ispov Kat avopTOTspov . apioin Ss кошу q to peoov tootmv s/ouoa , оолЕр кal nuкv6тnc ipix®v aкpa Onpi®§n^ кal vsSvoin? Ss кaкon0siac кш Sokou oppsiov , to Ss tootmv peoov snaivsidv . р(/./.ш<шс Ss navu Spill TsTpi/SaOai yuvalкsгov . oo pnv ai navu oкknpal ipi/sc ayaOai , aypioipTo^ yap to oppstovTO Ss peoov кal sv tootoi^ apioiov . pekaiva корп Ssikiav кal noluкepSslav ayyekksi , q Ss ayav lavOq кal 6n61suкoc , onoia Lкu0®v кal KskiSv , apaOiav кal oкal6тптa кal aypioin’a , to Ss npaog uno£,av0ov sic sopaOiav кal qpspoTnTa кal soTs/viav» (Adamant. Phys., 2, 37) — «Мужчину с гладкими волосами называют трусливым и жадным, а человека с грубыми волосами — более диким и глупым. Но лучшие волосы — это те, которые сочетают в себе и густоту, и жестокость; крайние оттенки — звериный признак лжи, злобы и обмана, а средние — похвальны. А мягкие волосы — это волосы женщины. Не все жесткие волосы хороши, ибо это признак дикости; но средние также превосходны. Черные волосы предвещают трусость и жадность, в то время как светлые и бледные волосы, которые у скифов и кельтов означали невежество, неряшливость и дикость, а мягкие, светлые волосы — ученость, спокойствие и мастерство». Основываясь на нем, ученый допустил, что изучаемый бюст донес до нас облик «Геракла Герода» — чистокровного эллина Агафиона, безупречно соответствовавшего классическим идеалам (Lampinen 2021: 28). Исследователь детально обосновал эту гипотезу в докладе, сделанном им на «BSA Upper House Seminar» в 2022 г.(Lampinen 2022).

Итак, к настоящему времени существует довольно широкий круг точек зрения на вопрос атрибуции изучаемого бюста. В нем видят философа Полемона, варвара (абстрактного или одного из их царей), Иисуса Христа, боспорских царей Реметалка и Савромата II, а также

МАИАСП № 22. 2026

Герода Аттика, «Геракла Герода» Агафиона, Антонина или мужчину, жившего в их эпоху, а также Галлиена (причем и в облике Сераписа). При этом все исследователи трактовали его как изображение идеального, одухотворенного молодого человека. Они пытались идентифицировать этот бюст, находя его портретным (если считали изображенного человеком) или безусловно узнаваемым (если трактовали его как статую божества).

Попытаюсь развить и по мере возможности уточнить их выводы 5 . Начну с того, что разберу крайне важные, с моей точки зрения, параметры объекта моего исследования. Сразу же замечу, что речь идет о довольно крупном бюсте (рис. 2, 3). Его высота — 49 см. (Moucsio Акрбпо/.пс, inv. EΑΜ 419). Причем он, как уже было сказано выше, представляет собой фрагмент статуи. Замечу также, что голова — ок. 36 см. С учетом вышесказанного, статуя должна была быть значительно выше роста среднего человека, причем не только жившего в Древнем Риме (165—168 см.) (Kron 2005:73,tab.1), но и нашего современника. Следовательно, речь не должна идти о памятнике обычному мужчине. Замечу, что у погрудных бюстов Герода Аттика (EQviko Apxaio/oyiKO Moucsio, inv. 4810; Museo del Louvre, inv. Ma 1164), членов его семьи и учеников (Goette 2019) головы куда меньше , чем у исследуемого бюста . Так что у нас нет никаких оснований видеть в изображенном простого смертного. В т.ч. Агафиона или Полемона 6 . Замечу также, что вряд ли античный философ, пропагандирующий идеи стоицизма, мог носить столь изящную, можно даже сказать — холеную бородку. Учитывая это обстоятельство, заключаю, что изображенный не мог быть античным учителем мудрости. По той же причине отвергаю и допущения Е. Стронг (Strong 1907: 376, pl. CXXII), П. Грейндор (Graindor 1915: 411, comm. 3, Э.Б. Харрисон (Harrison 1953: 97, comm. 44) и Н. Калцаса (Кактаад 2001: 431), полагавших, что бюст могли создать при Антонинах. Не известно ни одного изображения римского императора I—II вв. с такой бородой. Не носили их простые римляне и провинциалы (Бритова и др. 1975: 28—68, илл. 32—117; Heijnen et al. 2022). Что не удивительно. В короткой, завитой и нарочито холеной бородке нет ничего героического или возвышенного.

Далее, бюст не был высечен из местного аттического мрамора (Mukovag 1877: 349, No. 6 (2488); Lepsius 1890: 93, Nr. 249). Добавлю также, что скульптор не счел нужным или возможным использовать вновь выломанный блок. Дело в том, что в нижней его части и на правом плече изучаемого бюста просматриваются следы растительного орнамента (рис. 2: 2, 4, 3). Считаю своим долгом заметить, что эти элементы оформления явно не являются функциональными. Прошу обратить внимание на то обстоятельство, что «Blattkelch» (Delbrück 1912: LII—LIII, Nr. 46) был скрыт внутри статуи. Причем он сохранился наилучшим образом (рис.2: 2,4, 3). А лист на плече (рис. 2:4) едва заметен.

Итак, есть все основания полагать, что изучаемый бюст был изваян из какого-то привозного мраморного изделия, вернее всего, из капители ионического или композитного ордера. Точнее, объектом исследования является бюст, высеченный из камня вторичного использования. Причем переделку проводили в спешке. В результате листья, оказавшиеся на правой лопатке изображенного, не были стесаны.

Считаю важным обратить внимание читателя на следующее обстоятельство. Как уже было замечено выше, бюст высекли из привозного камня. С учетом вышесказанного допускаю, что переделку провели не в Афинах. В ином случае, в руки скульптора вполне мог попасть местный блок мрамора, пусть даже и вторичного использования. Так что у нас появляется еще одно возражение против допущения, что хотели запечатлеть облик какого-либо жителя Аттики (Hekler 1912: 324, 261, No. 261; Lampinen 2021; 2022).

Перейду к гипотезе К.Д. Милонаса, увидевшего в изучаемом бюсте изображение Иисуса Христа (Mukovog 1877: 349, No. 6 (2488)). Учту и то обстоятельство, что эта гипотезы была поддержана Р. Лепсиусом (Lepsius 1890: 93, Nr. 249) и П. Каввадиасом (KaPPaSiag 1890—1892:

МАИАСП № 22. 2026

К вопросу об атрибуции бюста правителя из Mounsio Акропо^п^

265—266, No. 419). На первый взгляд,она кажется вполне правдоподобной. Ведь на месте Театра Диониса в раннем Средневековье была возведена христианская базилика. Как верно заметила Н.Н. Бритова, «бюст изображает конкретного человека с индивидуальными чертами лица, на котором лежит печать обреченности и страдания пророка» (Бритова и др. 1975: 82, илл. 136). Однако у нас нет ни малейших оснований видеть в изучаемом бюсте фрагмент изображения Иисуса Христа.Дело в том,что в первые века христианства его не представляли с холеной кудрявой бородкой (Кондаков 1905; Припачкин 2001; Бобров 2010). И, как заметила Н.Н. Бритова, бюст следует датировать серединой III в. (Бритова и др. 1975: 82). Но тогда Театр Диониса еще функционировал,а христианскую базилику на его месте еще и не помышляли возвести.

Обращаю внимание на допущение Л. фон Сибеля. Напомню, что ученый полагал, что изобразили варвара (von Sybel 1881: 205, Nr. 2890). Учитываю и то обстоятельство, что его предположение было поддержано А. Хеклером (Hekler 1912: 324, 261, No. 261), а в ныне изучаемый артефакт трактуют как «Bust of a young barbarian ruler» — «бюст юного правителя варваров», вернее всего — Савромата II (Рюцюлоикоо 1997: No. 105). Но, как уже было сказано выше, у изображенного холеная бородка. А ее наличие у варвара совершенно невероятно. Да и вряд ли можно было представить его как «конкретного человека с индивидуальными чертами лица, на котором лежит печать обреченности и страдания пророка» (Бритова и др.1975:82, илл.136).

Попытаюсь развить этот тезис. Попытаюсь опровергнуть гипотезы, выдвинутые О. Россбахом и Р.Р.Р. Смитом, поддержанные рядом исследователей (Delbrück 1912: LII—LIII Nr. 46; Рюцюлоб^ои 1997: No. 105). Исследователи допустили, что речь должна идти о бюсте одного из боспорских государей: Реметалка (Rossbach 1901: 77, sik . 4) или Савромата II (Smith 1988: 142—143, fig. 73). Последнее мнение в настоящее время считается вполне допустимым (Рюцюлоб^оо 1997: No. 105). Но, как заметил А. Лампинен, нет оснований полагать, что в Афинах могли установить бюст или статую одному из этих государей. Ведь каких-либо контактов с вечным городом они не поддерживали (Lampinen 2021:26).

В свою очередь замечу, что довольно много боспорских государей из династии Тибериев Юлиев носили длинные волосы и бороды. Фотографии их монет приведены на рис. 4. Речь идет о безусловно портретных памятниках нумизматики — о золотых статерах этих государей. Привожу изображения монет Савромата I (рис. 4: 1, 2), Реметалка (рис. 4: 3, 4) Евпатора (рис. 4: 5, 6), Савромата II (рис. 4: 7, 8) и Ининфимея (рис. 4: 9, 10) (Чореф 2019: рис. 2; bosporan-kingdom.com: № 000-4617-1, 000-4646-3, 000-4662-1, 360-4221-1 502-4206-3, 518-4414-3, 530-4054-1,b 546-4614-1, 586-4775-2, 677-4605-44). Причем даю фотографии статеров, отчеканенных в начале и в конце правлений каждого из государей. Так что нет ни малейших оснований видеть в изучаемом артефакте «Bust of a young barbarian ruler» — «бюст юного правителя варваров», вернее всего — Савромата II (Рюцюлобкоо 1997: No. 105). Но, по логике О. Россбаха и Р.Р.Р. Смита, облик каждого из вышеперечисленных боспорских государей мог быть запечатлен скульптором, создавшим изучаемый бюст. Однако проблема в том, что ни у одного из них не было короткой кудрявой бородки. Да и сохранившиеся до нашего времени сведения о контактах между Афинами и Боспорским царством времен Тибериев Юлиев крайне фрагментарны. Так, нам известно, что Евпатор заказал в Афинах богато декорированный мраморный саркофаг для себя и членов своей семьи (Бутягин 2008: 86—87; Чореф 2021b: 102, рис. 4). Но у этого государя, а также у его сына были длинные прямые волосы и бороды (Чореф 2021b: 97—103, рис. 1: 5—8). Прихожу к выводу, что ни один из боспорских государей быть запечатлен в изучаемом бюсте.

Осталось не разобранным только допущение, предложенное А. Алфёльди. Ученый пришел к выводу, что это изображение Галлиена (Alföldi 1930: 46, pl. II: 1, III: 2, IV: 1, V: 1). В свою очередь, Г. Мэтью увидел в нем этого императора в облике Сераписа (Matthew 1943: 67). Попытаемся проверить эти гипотезы. Для этого предлагаю обратить внимание на фотографии бюстов (рис. 5) и монет Галлиена (рис. 6). Как видим, на них у государя все та же кудрявая бородка. Характерными чертами являются также выступ посередине верхней губы и горбатый

МАИАСП № 22. 2026

нос 7 , различимые на всех памятниках глиптики (рис. 2, 5). А на монетах у него длинные волнистые волосы (рис.6).

Но есть одна сложность. А. Дюйсак в своем диссертационном исследовании «Gallienus klasisizmi ve dönemin sanatında portrecilik anlayışı» обратил внимание на следующее обстоятельство: «Gallienus’un çok çeşitli portesi yapılmıştır ve bunların çoğu değişik fizyonomiler göstermektedir» — «Галлиену было создано множество портретов, и большинство из них демонстрируют различные черты лица» (Duysak 2011: 62).

Полагаю, что имеет смысл обратиться к о иконографии Галлиена. И, действительно Н.Н. Бритова подчеркнула, что «в правление Галлиена, когда происходила последняя серьезная попытка отстоять старый порядок в Римском государстве, появилась потребность в положительных идеальных образах в искусстве и беспощадная правда портретов времени «солдатских» императоров перестала отражать умонастроение эпохи». В результате были созданы «прекрасные образцы классицистического направления времени Галлиена — портреты самого императора» (Бритова и др. 1975: 81). Но они вполне реалистичны. Древние скульпторы смогли передать черты лица императора. Так, для всех его изображений характерны низкий и гладкий лоб, горбатый нос, глаза миндалевидной формы в глубоких орбитах,обрамленные четко очерченными нарочито толстыми веками (Бритова и др. 1975: 82).

Причем различимы временные особенности. Они были выявлены и учтены С. Вуд в ее монографии « R oman portrait sculpture 217—260 A.D. The transformation of an artistic tradition» (Wood 1986). В ней она вынесла на научное обсуждение свою типологию изображений Галлиена (Wood 1986: 134—135). Так, исследователь заключила, что в начале правления у Галлиена были короткие волосы. Точнее, у него была та же прическа, что и у большинства «солдатских императоров», в т.ч. и у его отца Пуб. Лициния Валериана 8 (Ny Carlsberg Glyptotek inv.No. IN 3387).Вернее всего,таким образом декларировалась мужественность,воинственность решимость и наличие неординарных силы воли и полководческих талантов у молодого императора 9 (Musei Capitoline, inv. MSO 360, Altes Museum, inv. Sk 423) (рис. 5: 1, 2). После пленения Валериана персами появились новые статуи Галлиена. Скульпторы стали подчеркивать также мудрость и одухотворенность правителя (Römisch-Germanisches Museum inv. FA 10233)(рис.5: 3).Примечательно и то,что его волосы стали длиннее (рис.6).И,наконец в конце правления была высечена колоссальная голова Копенгагенского портрета (Ny Carlsberg Glyptotek, inv. IN 832) (рис. 5: 4). Мы опять видим лицо императора—полководца. Но это все же не ординарный «солдатский» император. Трудно оторвать взгляд от его задумчивых и мудрых глаз. Но, в тоже время видно, что тягости правления сильно отразились на облике правителя. Лоб избороздили глубокие продольные и поперечные морщины. Взгляд напряженный. Складывается впечатление, что Галлиен пристально смотрит вперед, стремится даже не разглядеть,а предвидеть опасность,которая может возникнуть для его Империи.

Но вернемся к изучаемому бюсту. Он крайне схож с уверенно атрибутированными изображениями Галлиена (рис. 5).Настораживает разве что крайне, нарочито пышная прическа. Дело в том, что на монетах этого государя не изображали с такой шевелюрой. Да, у Галлиена были длинные волосы, но их не укладывали столь изящно (рис. 6). Так что вряд ли есть основания полагать,что при создании исследуемого бюста была поставлена цель изобразить его в облике Сераписа (Matthew 1943:67).

МАИАСП № 22. 2026

К вопросу об атрибуции бюста правителя из Moucsio Акропо^п^

Ответ на этот вопрос вполне очевиден. Известно, что изучаемый бюст был реконструирован. Как установил А. Лампинен, «Suuri osa sen hiuskuontaloa on kuitenkin modernia restauraatiota, vaikkakin hartioille ja niskaan jääneistä alkuperäisen marmorin osasista voi luotettavasti päätellä, että hahmolla on todellakin ollut tyypillistä roomalaista hiustyyliä pidemmät kutrit» — «Однако большая часть её волос — это современная реставрация, хотя сохранившиеся фрагменты оригинального мрамора на плечах и шее позволяют предположить, что у фигуры действительно были более длинные локоны, чем типичная римская причёска» (Lampinen 2021: 23). Так что мы смело можем игнорировать факт наличия у изучаемого бюста неординарной для Галлиена прически. Изначально ее не было.

Итак, есть все основания полагать, что объект моего исследования — «Bärtiger Portraitkopf» (Lepsius 1890: 93, Nr. 249), скульптурный портрет императора Галлиена. Он был высечен в период его самостоятельного правления, но ранее создания Копенгагенского портрета (Ny Carlsberg Glyptotek, inv. IN 832) (Wood 1986: 134—135).

Нахожу это допущение весьма плодотворным. Дело в том, что в 264 г. Галлиен посетил Афины, где, как некогда Адриан, прошел обряд посвящения в обряды Элевсинских мистерий. Он как и его вышеупомянутый предшественник стал архонтом—эпонимом. Кроме того Галлиен желал быть включенным в состав Ареопага (SHA. Gall., XI, 3, 5; Armstrong 1987; Southern 2001: 105; Bowman et al., 2005: 46—47). Так что есть все основания полагать, что он, как некогда Адриан, повелел украсить Театр Диониса, разместив в ней свое изваяние. Но ресурсы у Империи в эпоху «скифских войн» были уже не те. В результате в Театре Диониса появилась статуя, в которой вместо ранее вмонтированного бюста появился новый, изваянный за пределами Афин из вторично использованного блока местного мрамора.

В 268 г. Галлиен погиб в результате заговора, организованного его ближайшими соратниками (Циркин 2015: 233, 238). Смерть императора вызвала кровавые беспорядки в Риме. Их жертвами стали многие сторонники и сподвижники Галлиена. Взошедший на престол Клавдий II Готский сначала приказал обожествить своего предшественника (Aur. Vict., 33, 26; 29). Но позже, по требованию подкупленных солдат (SHA. Gall.,15,3),Галлиена объявили тираном.Так что не стоит удивляться тому факту, что его имя вычеркивали из надписей (Циркин 2015: 242). Вполне возможно, что в Афинах его статую разобрали — бюст погибшего императора был заменен каким-то иным изображением. А невостребованная более скульптурная деталь, снятая со статуи довольно небрежно, с повреждениями волос (Lampinen 2021: 23) и носа (рис. 2), была схоронена для дальнейшей переделки,как оказалось,на многие века.

Полагаю, что предложенная мною атрибуция Бюста неизвестного мужчины из Moucsio Акропо^п? является вполне допустимой и логичной. Выношу ее на научное обсуждение.