К вопросу об отечественной историографии изучения агитационно-пропагандистской работы в период битвы за Сталинград

DOI:

Цитирование. Куманев Г. А., Серазетдинов Б. У. К вопросу об отечественной историографии изучения агитационно-пропагандистской работы в период битвы за Сталинград // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4, История. Регионоведение. Международные отношения. – 2018. – Т. 23, №2.– С. 199–211. – DOI:

Изучая историю Сталинградской битвы, исследователи, помимо событий битвы, анализировали и тесно связывали с ней политические, экономические и другие вопросы. Исследования историков на конкретных фактах показывали, что коренной перелом в ходе войны был результатом единства усилий со- ветского фронта и тыла, углублялся анализ деятельности Ставки ВГК, военно-стратегических планов противоборствующих сторон, хода оборонительного сражения и контрнаступления под Сталинградом, исторического значения битвы. Актуальной для исследователей была и тема, касающаяся различных аспектов агитационно-пропагандистской работы в период Сталинградской битвы. Не уменьшая значимости экономических факторов в победе в Сталинградской битве, следует обратить внимание и на духовный фактор, идеологическую работу на фронте и в тылу. Поэтому обращение к вопросу об историографии изучения агитационно-пропагандистской работы в период битвы за Сталинград становится актуальным на современном этапе.

Оценивая состояние отечественной историографии по этой проблеме, необходимо рассмотреть, как развивалась российская историография вопроса с учетом нового подхода к оценке материала об организации и проведении агитационно-пропагандистской работы среди воинов армии и флота, среди населения и противника в период Сталинградской битвы, так как по-прежнему эта проблема привлекает значительное внимание многих исследователей.

Предпринимаемая нами попытка дать историографический обзор агитационно-пропагандистской работы во время Сталинградской битвы опирается на литературу многообразного характера и масштаба – от фундаментальных изданий до монографий и статей, появившихся в постсоветский период.

Для понимания содержания, характера, форм агитационно-пропагандистской работы во время Сталинградской битвы необходимо изучение как опыта деятельности политорганов фронтов и армий, так и командиров, политработников, партийных и комсомольских организаций непосредственно в войсках, в боевых порядках частей и подразделений, и партийных органов Сталинградской области.

Исследования с 1991 г. по настоящее время построены прежде на неиспользованных ранее архивных материалах и с применением также новых концептуальных подходов. На смену единомыслию пришел плюрализм постсоветской историографии, особенность которого – формирование различных, порой прямо противоположных, взглядов на агитационно-пропагандистскую работу в годы Великой Отечественной войны. Рассматривая в целом особенности развития постсоветской историографии истории агитационно-пропагандистской работы в период Сталинградской битвы, можно выделить три основных направления в этом процессе.

Первое – это активное расширение источниковой базы, которое стало возможным благодаря рассекречиванию архивов и публикации сборников документов. За двадцать шесть лет постсоветского периода проведена значительная работа по введению в научный оборот документальных материалов по истории Великой Отечественной войны. Они были извлечены из ранее недоступных широкому кругу исследователей российских архивов (например, из Президентского архива, а также из архивов силовых ведомств – ФСБ, МО и др.).

Второе – переосмысление официальной концепции истории Великой Отечественной войны, сформированной традиционной историографией, а также важнейших ключевых проблем и событий войны.

Третье – это постановка новых проблем и вопросов в изучении истории агитационнопропагандистской работы в период Сталинградской битвы, которые ранее не ставились историками, а также новые методы и подходы к изучению событий Великой Отечественной войны и ее истории в целом. В частности, к «белым пятнам» относится острая тема в историографии – анализ действенности политико-массового воздействия на разные возрастные, социальные и профессиональные «страты» в период подготовки и проведения Сталинградского сражения. Интересен механизм «обратной связи», проявлявшийся в различных вербальных формах, а также в массовом движении на фронте и в тылу по мобилизации сил и средств на разгром врага.

Л.М. Савушкин в своей работе показывает проблемы и противоречия идеологии советского тыла 1941–1945 годов. В монографии анализируются задачи, формы и методы идейно-политической работы партийных организаций в тылу РСФСР, среди рабочих и жителей села. Он отмечает, что идеологическая и теоретическая деятельность партии в годы войны была поставлена в такие условия, когда исключалась возможность творческих дискуссий и поэтому «здесь истоки идеологической дремы, а то и вовсе глубокой спячки» [24, с. 176].

Обращает внимание сборник документов «Советская пропаганда в годы Великой Отечественной войны: “коммуникация убеждения”

и мобилизационные механизмы». На основе новых, не опубликованных ранее архивных документов как официального, так и личного происхождения раскрываются структура и механизмы функционирования советского пропагандистского аппарата в годы войны. Авторы-составители А.Я. Лившин, И.Б. Орлов отмечают, что важную роль в период войны играла активизация подсознательных, ментальных основ человеческого поведения. Успех в пропагандистской работе достигался тогда, когда органы пропаганды призывали к действиям, которые люди уже были психологически готовы предпринять, когда пропагандистские «послания» ориентировали их «потребителей» в желаемом и ожидаемом для последних направлений [25, с. 7–8]. В статье «Пропаганда и политическая социализация» авторы подчеркивают, что тема «Родина в опасности» проходит через весь фокус советской пропаганды в период Сталинградской битвы [16]. В статье «Советское “пропагандистское государство” в годы II Мировой войны: ресурсные ограничения и коммуникативные возможности» они обозначают ведущие предметные поля историографии советской пропаганды в годы войны. Это, прежде всего: 1) агитация и пропаганда в тылу Красной Армии; 2) политико-идеологическая работа в армии и на флоте; 3) агитационно-пропагандистская деятельность в освобожденных районах; 4) пропагандистская работа на временно оккупированных врагом территориях; 5) контрпропаганда среди военнослужащих гитлеровской армии и немецкого населения. Не остались без внимания и вопросы «обратной связи» [26].

С точки зрения А.С. Горлова, эффективность пропагандистской работы обеспечивалась созданием системы массовой, адресной, многослойной и конкретной пропаганды. Сталинская пропаганда в годы войны в целом учитывала настроения, ожидания, иллюзии и устремления советских людей на фронте и в тылу. Он подчеркивает, что пропагандистские директивы, направляемые сверху вниз, выступали своего рода методом пропагандистского воздействия в силу их неоспоримости [5, с. 26]. В целом исследование отношения населения к агитационно-пропагандистским мероприятиям позволило автору выявить как основные просчеты и провалы пропагандистской работы на фронте и в тылу, так и очевидные успехи, проявившиеся в мобилизации населения на фронте и в тылу для достижения победы над немецко-фашистскими захватчиками [5, с. 25].

Б.Н. Ковалев приводит малоизвестные факты из арсенала нацистской пропаганды, как, например, выпуск сборников с текстами антисоветских песен, частушек, поговорок и анекдотов, проведение оккупационной администрацией конкурса по сбору материалов устного народного творчества. Обращаясь к немецким и советским листовкам, он делится наблюдением о том, что действенными оказывались советские листовки, подписанные иерархами РПЦ и известными деятелями культуры [9].

И.И. Широкорад в своем исследовании делает вывод о том, что в экстремальных условиях войны пропаганда усиливается новыми направлениями, такими как пропаганда великодержавности, патриотизма вне классовых основ, исторической преемственности судеб России и СССР и любви человека к своей малой Родине, к своей семье и близким [32, с. 325].

На основе анализа широкого круга источников А.В. Гайдашевым были раскрыты роль и значение местных региональных властей в осуществлении агитационно-пропагандистской деятельности. Показаны основные виды и формы агитации и пропаганды на территории Сталинградской области в разные периоды Великой Отечественной войны, выявлены особенности их функционирования. Особую значимость имеет рассмотрение в диссертации общественного настроения жителей Сталинградской области в 1941–1942 гг., а также в период развернувшегося сражения в междуречье Волги и Дона. В частности, анализ данной составляющей позволил диссертанту выявить эффективность используемых органами власти приемов и методов в идеологической работе с населением, степень восприимчивости к ним и результативность формирования в массовом сознании веры в достижение победы. Исследователь отмечает, что одним из основных средств агитационнополитической работы является периодическая печать. К началу войны на территории Сталинградской области сеть местной газетной периодики включала республиканские газеты «Правда», «Известия», «Комсомольская правда», 3 областные газеты с общим тиражом

135 000 экземпляров, а также 68 районных и 32 фабрично-заводские газеты, издававшиеся на крупных промышленных предприятиях и стройках города [4, с. 18]. Он приходит к выводу, что с развитием событий на фронтах Великой Отечественной войны агитация быстро реагировала на изменившиеся сознание человека войны и приближалась к выполнению конкретных задач. А.В. Гайдашев отмечает, что когда Вермахт подходил к г. Сталинграду, главной задачей для властей стала подготовка города к обороне, а следовательно, органам агитации и пропаганды предстояло сделать все возможное и невозможное для мобилизации трудовых резервов, но при этом сохранив спокойствие в массах [4, с. 20].

В исследовании Т.Н. Орешкиной раскрываются направления работы учреждений культуры Сталинграда и области в период Сталинградской битвы [20]. Она отмечает, что для преодоления влияния хорошо продуманной, последовательной и изощренной немецкой пропаганды в период оккупации необходимо было наглядно (художественными, литературными, живописными и иными приемами) ей противостоять. Т.Н. Орешкина приходит к выводу, что на начальном этапе возрождения из руин учреждения культуры остро нуждались не в воссоздании административной системы по культурному строительству, а в усилении политико-просветительной работы среди населения по преодолению влияния вражеской пропаганды периода оккупации, восстановлению доверия к советской власти и скорейшему возобновлению досуговой деятельности, пусть даже во временно приспособленных помещениях [21, с. 14].

Е.Е. Красноженова отмечает, что в условиях, когда практически во всех районах Сталинградской области культурно-просветительные учреждения были разгромлены и не работали, государство потеряло важные рычаги идеологического воздействия на массы, Сталинградским обкомом ВКП(б) была поставлена задача восстановить работу всех политико- просветительных учреждений, особенно изб-читален, парткабинетов, клубов, библиотек [13, с. 405]. Автором обобщены формы и методы организации культурной работы, показаны особенности развития области в военный период, подчеркнуто развитие агитационно-пропагандистских жанров и видов искусства.

В монографии «Сталинградская битва в советской изобразительной пропаганде и военно-фронтовой графике 1942–1945 гг.» Е.В. Огарковой впервые введен в научный оборот новый комплекс источников – художественные изобразительные источники (около 200 рисунков), позволяющие представить взгляды современников на Сталинградскую битву. Она считает, что реалии Сталинградской битвы привели к существенным переменам «в сфере изобразительной печатной пропаганды, затронувшим как сюжетно-тематическую сторону, так и художественный язык произведений»: художники осознали, что «народ стремится знать правду и критически воспринимает не соответствующую действительности информацию» [19, с. 76].

А.В. Мошев исследовал проблемы советской пропаганды в переломный период войны. Основной целью у автора было выяснение методов трансформации агитационного внушения из прямого в косвенное, также уделено внимание способам оперативного пропагандистского воздействия и результатам решения проблем. Он показывает недостатки в разъяснении известного приказа № 227. А.В. Мошев отмечает, что документ за подписями командующего войсками Западного фронта генерал-полковника И.С. Конева и члена Военного совета этого фронта Н.А. Булганина позволяет говорить о кризисе духа и политической неопределенности солдатских масс. С его точки зрения, неграмотное объяснение политической ситуации агитаторами позволило вкрасться в сознание бойцов сомнениям о необходимости дальнейшей борьбы. То, что названо в тексте документа «благодушием», – не что иное, как неопределенность в необходимости борьбы, непонимание роли и значения Сталинградской битвы. Автор показывает недостатки в разъяснении приказа «Ни шагу назад!»: «...Листовка... по содержанию представляет собой образец безграмотности, неряшливости, пестрит грубейшими ошибками и опечатками... Листовки выполнены на низкопробной бумаге, отталкивающих розовых или желтых цветов и, как описано выше, действительно имеют неадекватные данные о состоянии врага, значительно занижена оценка немецкой ар- мии». Например, враг назван «раненым зверем», и листовка призывает добить его в период немецкого наступления под Сталинградом. Подобная заниженная оценка противника приводит к неправильному пониманию происходящих событий и, в свою очередь, ведет к лишним жертвам среди объектов агитации. Также А.В. Мошев раскрывает конкретные меры по улучшению адекватности пропаганды [17, с. 26, 27]. Согласно докладной записке особого отдела НКВД Сталинградского фронта в Управление особого отдела НКВД СССР от 8 августа 1942 г. следует, что многие командиры и бойцы рассматривали этот приказ в качестве дополнительного и сильного средства наведения порядка. «Командир пулеметного эскадрона 20 ГвКП, 5 ГвКД ст. лейтенант Компаниес на митинге, посвященном изданию приказа, сказал: “...Приказ тов. Сталина справедливый и своевременный. Я сам теперь буду, невзирая на лица, призывать трусов и паникеров к порядку. Погибнет родина, погибнем и мы. Если в бою мы погибнем, то враг от нашего сопротивления будет нести большие потери. Только упорным сопротивлением можно отстоять родину и родина останется наша...”». Другие думали, что этот приказ нужен был еще раньше. «Красноармеец 1034 С.П. [стрелкового полка] Найман заявил: “...Если бы этот приказ был издан в начале июня, наша дивизия не оказалась бы в Сталинградской области, а крепко дралась бы за Украину...”» [6].

Об этом можно прочитать и в другом донесении – от 14/15 августа 1942 г.: «Работник оперотдела штаба 57 армии, военинженер 2-го ранга Горский после объявления приказа заявил: “...Приказ тов. Сталина издан своевременно и, безусловно, подымет дисциплину в Красной Армии на должную высоту, что даст возможность быстрее изгнать фашистских оккупантов с нашей земли. Отступать больше некуда. Волга – это последний рубеж, здесь нужно умереть или бить врага и идти на запад, другого выхода нет...”» [7].

А.В. Мошев подчеркивает, что документы 1942–1943 гг., посвященные агитационной работе, позволяют говорить о своевременном выявлении недостатков в деятельности и оперативной реакции на возникающие проблемы частного характера [17].

Интересный ракурс представлен в статье О.В. Рябова. Он анализирует образ Волги-матушки в советской пропаганде периода Сталинградской битвы. Автор отмечает, что этот образ использовался в поддержании советской идентичности, в военной мобилизации, в обосновании военного и морального превосходства Красной Армии и в создании образа врага. О.В. Рябов подчеркивает, что успех Красной Армии в битве и в Великой Отечественной войне в целом сделал символический капитал «Волги-матушки» еще более значительным [23].

В отечественной историографии впервые стало уделяться внимание повседневной жизни различных социальных групп советского населения [14], психологии народных масс и отдельного человека, массовому сознанию населения [10; 11], росту религиозности населения, военнослужащих, патриотическому настрою духовенства [2; 33].

Великая Отечественная война чрезвычайно рельефно обнажила сложное многообразие чувств и верований, взглядов и убеждений, которые отличают нравственные устои патриота. С началом фашистской агрессии и до конца борьбы с нацистскими врагами свое глубоко призывное, патриотическое слово сказал Русская православная церковь (РПЦ). Обращает внимание статья В.А. Керова о деятельности Русской православной церкви в период битвы на Волге в районе Сталинграда, хотя автор, прежде всего, рассматривает историю отношений православной церкви с руководством страны и с оккупационной властью [8].

В диссертации Г.А. Стругова во второй главе «Нравственно-идеологическое воздействие государства на сознание народа» раскрывает значение агитационно-пропагандистской работы по укреплению духовных сил народа, роль церкви в воспитании гражданственности и человека как личности, как субъекта – главного героя в достижении Победы. Он подчеркивает, что «обогащение и совершенствование агитационно-пропагандистской работы по укреплению духовных сил народа являлось важнейшим условием ускорения разгрома врага» [30].

В работах В.Н. Якунина отмечается сила воздействия церкви на сознание прихожан [33; 34].

«Вестником военного и морского духовенства» в 2005 г. был подготовлен спецвыпуск, посвященный 60-летию Победы в Великой Отечественной войне. И там был опубликован объемный материал, посвященный Сталинграду, Сталинградской битве [12].

В статье О.В. Назаровой рассматриваются примеры материального и духовного вклада православной церкви и священников в битве за Сталинград. Автор приводит много различных примеров из православной жизни участников Сталинградской битвы, фактов Божьей помощи защитникам Сталинграда [18].

По мнению С.В. Мордвинова, религиозный фактор (патриотическая деятельность Церкви в помощь фронту, защита с оружием в руках Родины православным духовенством и верующими, мощный всплеск национально-патриотических чувств, сопряженных с православной верой) сыграл определенную роль в победе советских войск под Сталинградом [16].

В настоящее время благодаря усилиям историков и архивистов стали доступны, хотя и в ограниченном объеме, архивные документы, и поэтому есть необходимость рассмотреть исследования по нашей проблеме, где, кроме текста, есть и документы в приложениях.

В 2017 г. вышло 7-е издание, дополненное, энциклопедии «Сталинградская битва. Июль 1942 – февраль 1943» [27]. В коллективной работе, возглавляемой М.М. Загорулько, есть статьи, посвященные агитационно-пропагандистской работе на фронте и в тылу, особенностям культурно-просветительной и партийно-политической работы в Красной Армии в течение всей Сталинградской битвы.

Монографическое исследование В.С. Христофорова «Сталинград: Органы НКВД накануне и в дни сражения» основано на недавно рассекреченных материалах из архивов органов безопасности и посвящено мало раскрытой проблеме – деятельности органов НКВД накануне и в дни битвы за Сталинград. В работе также проанализирована проблема контроля органов безопасности за общественными настроениями. Особенно нас интересуют материалы, посвященные работе с немецкими военнопленными [31, с. 131–141].

Обращает внимание сборник серии «Великая Отечественная война: исследования, документы, комментарии». В сборнике, посвя- щенном Сталинградской битве, публикуются материалы двух оперативно-чекистских подразделений НКВД СССР: управления Особых отделов и военной контрразведки и цензуры. Впервые в динамике прослеживаются настроения не только военнослужащих, но и различных групп населения, их ожидания и поведение в экстремальных условиях военного времени. Так, например, во второй книге этой серии в заключительной части публикуются 30 документов, выявленных в фондах Центрального архива ФСБ России: это, прежде всего, документы УНКВД по Сталинградской области, Особого отдела НКВД Донского фронта и материалов «Особой папки». Особенно интересны доклады руководства НКВД СССР в высшие государственные и партийные инстанции страны о событиях накануне и в дни Сталинградского сражения. В третьей книге привлекает внимание статья В.С. Христофорова «Общественные настроения в СССР: 1943 год», в которой автор продолжает исследовать настроения гражданского населения и военнослужащих Красной Армии. Он отмечает, что постепенно менялась общая тональность настроений советских людей – от упадничества к вере в силы Красной Армии в битве и вере в победу; демонстрировалась готовность активнее поддерживать военно-политические и хозяйственные мероприятия руководства страны. Так, в одном из писем со Сталинградского фронта говорилось: «Много героических подвигов войдет в историю нашей Отечественной войны, но такого сплошного подвига, как защита Сталинграда, по-моему, история войны не знает». Но в то же время автор приводит и противоположные, пораженческие, негативные настроения. Он, например, цитирует точку зрения красноармейца 106-го гсп Панкова: «Сталинградскую группировку немцев нам не ликвидировать. Немцы все равно прорвутся через нашу оборону и уйдут, потому что у нас нет боеприпасов. В победу над фашизмом я не верю» [3, с. 261, 421– 472]. Эти документы еще раз подтверждают необходимость пропагандистской работы с различными категориями жителей, которые оказались в страшные дни войны в оккупации.

Т.А. Павлова также рассматривает общественное настроение населения в Сталинграде. Обращает внимание глава «Подготов- ка Сталинграда к обороне, борьба с эвакуационными настроениями и частичная эвакуация материальных ресурсов и населения в условиях военного положения», где воспоминания, архивные материалы позволяют более точно охарактеризовать настроение и поведение населения во время оккупации и после изгнания врага [21].

Необходимо обратить внимание на сборник «Сталинградская эпопея: Материалы НКВД СССР и военной цензуры из Центрального архива ФСБ РФ», где впервые публикуются документы, рассекреченные ФСБ РФ, докладные особых отделов фронтов и армий в области общественного настроения и реакции различных категорий военнослужащих на изменение положения на фронте [29].

В работе «Сталинградская битва. От обороны к наступлению» есть глава, посвященная роли идейного фактора в Сталинградской битве. Книга написана авторским коллективом, где руководителем является А.М. Соколов. Авторы отмечают, что основными задачами идейного и морально-психологического вдохновения воинов – защитников Сталинграда летом и осенью 1942 г. были: разоблачение фашистской пропаганды, пытавшейся возродить миф о «непобедимости германской армии»; показ возрастающего боевого мастерства советских воинов и, как следствие этого, усилившегося сопротивления врагу. Также они обращают внимание на разоблачение злодеяний гитлеровцев по отношению к советским военнопленным и мирному населению временно оккупированных советских территорий; информирование воинов о росте экономических и военных ресурсов антигитлеровской коалиции, ее успехов в борьбе против фашизма. Не забывают и о других направлениях: пропаганда героического прошлого нашей Родины, воспитание национальной гордости советских людей; освещение неразрывной связи защитников Сталинграда со всем населением страны [28, с. 361].

В другой коллективной монографии «Военный Сталинград как мировой социокультурный феномен» Р.М. Ламзин отмечает, что политико-идеологическая подготовка действий советских войск в рамках обороны Сталинграда была связана с деятельностью политуправления Сталинградского фронта. Этот главный орган идеологического обеспечения поставил задачу объединения сил личного состава отдельных частей при активной деятельности партийных организаций, что должно было сформировать у защитников города такие чувства, как «стойкость, ненависть к врагу, презрение к смерти, готовность любой ценой остановить фашистские полчища, рвущиеся к Волге». Он также подчеркивает, что одним из средств ведения агитации и пропаганды было использование исторической памяти ведения обороны Царицына в 1918 г. во время Гражданской войны [15, с. 21, 22].

В.Н. Бусловский впервые рассматривает проблему преодоления пораженческих и отступленческих настроений, самолето- и танкобоязни в период Сталинградской битвы. Он отмечает, что создавались специальные отряды истребителей танков из наиболее опытных и хорошо подготовленных воинов, личному составу разъяснялись приемы и способы уничтожения танков [1].

Анализ литературы постсоветского периода до наших дней свидетельствует о том, что российские историки внесли определенный вклад в разработку проблем агитационно-пропагандистской работы в период Сталинградской битвы, но имеются и нерешенные задачи. Не случайно эта тема остается еще актуальной.

Усилиями многих российских историков значительно расширены рамки исследований проблем агитационно-пропагандистской работы в период Сталинградской битвы. Важным стало появление интереса к региональной истории: защищаются диссертационные исследования, выходят монографии, проводятся научные конференции, где рассматриваются проблемы пропаганды и агитации в период Сталинградской битвы. Создана солидная база для проведения дальнейших научных изысканий в этой области. Необходимо, прежде всего, продолжить исследование организационной структуры агитационно-пропагандистской работы в период Сталинградской битвы с привлечением новых неопубликованных материалов. Мало изучена деятельность военных советов фронтов (а их было 3) и армий (их было 14). Поскольку в некоторых армиях служили бойцы нерусской национальности, следует продолжить изучение специфики политической работы с учетом этого обстоятельства.

Недостаточно полно и глубоко раскрыт вопрос о применении устных и печатных форм пропаганды и агитации, об использовании армейских культурно-просветительных учреждений, агитбригад в период оборонительной операции на подступах к Сталинграду (17 июля – 12 сентября 1942 г.), наступательных действий советских войск севернее и южнее города (13 сентября – 18 ноября 1942 г.) и операций «Уран», «Малый Сатурн» и «Кольцо». Необходимо также показать особенности агитационного воздействия с учетом рода войск, в зависимости от складывающейся военной обстановки. Вне поля зрения исследователей осталась и организация контрпропаганды. На настоящий момент в отечественной историографии отсутствуют работы, сочетающие в себе анализ содержания материала, который использовался различными средствами пропаганды и агитации, с количественной оценкой этого материала, а также с новыми подходами к восприятию всех категорий участников Сталинградской битвы. Ждут своего обстоятельного исследования гендерные аспекты агитационно-пропагандистской деятельности в период Сталинградской битвы. Перечисленные выше проблемы требуют внимания историков и дальнейшей углубленной разработки.