К вопросу об уровнях конвергенции в праве

В нешнеполитический курс, а также основные внешнеполитические итоги 2023 года, опубликованные на официальном сайте Министерства иностранных дел Российской Федерации 30 декабря 2023 года, обозначаются как вектор развития в сторону расширения сотрудничества со странами и объединениями мирового большинства. Важно заметить, что укрепление взаимодействия и международного обмена реализуется системно и постепенно, при этом предполагается своевременное политико-правовое обеспечение.

Следует согласиться с Г.М. Азнагуловой, которая указывает, что взаимодействие государства как с национальными, так и с международными институтами имеет многоаспектный, многоуровневый, иерархически упорядоченный характер [1].

Однако взаимодействие современных правовых систем на определенном этапе их развития может происходить и трактоваться по-разному.

В связи с этим был сформирован широкий понятийный аппарат, включающий термины «правовая аккультурация», «правовая глобализация», «правовая рецепция», а также ряд иных дефиниций, характеризующих заимствование отдельных элементов правовых систем подлежащих применению при международном взаимодействии [4].

Закономерен тот факт, что все вышеперечисленные понятия, хотя в определенной степени характеризуют уровень международного взаимодействия, не способны учесть весь спектр свойственных данному взаимодействию юридических нюансов. Таким образом, в научный оборот внедряется понятие, обо- гащающее теорию взаимодействия международных правовых систем, – «юридическая (правовая) конвергенция». Конвергенция политико-правовых систем является исключительной особенностью современного мира.

Транснациональное взаимодействие правовых систем в условиях глобализации и реинтеграции международного опыта подразумевает под собой определенное заимствование правовых институтов, а также идеалов и образов, в результате которого частично стирается грань между различными национальными правовыми системами.

Рассуждая о процессе конвергенции во времени, следует рассмотреть аспект, как дореволюционное право повлияло на право СССР. Полагаем, что вопрос подлежащего применению права (например, законодательства Российской империи или Временного правительства России), как указывает в своих научных трудах М.В. Жабреев, представлялся наиболее актуальным в период прихода советской власти [5].

Вместе с тем можно констатировать наличие идеологического фактора в виде учения К. Маркса, который в определенной степени предопределил отношение новой власти к дореволюционному государству.

Таким образом, весьма короткий срок буржуазного и царского правительства в советском государстве был предопределен, поскольку в сложившейся социально-правовой конъюнктуре он являлся временным и вынужденно применяемым инструментом, целью которого являлось временное обеспечение статус кво.

Целесообразным представляется также исследование влияния права СССР на современное российское право [7]. Советское право сыграло значительную роль при становлении настоящего российского права. Например, в СССР был разработан и реализован Кодекс о труде, который являлся одним из наиболее значимых нормативно-правовых актов не только для России, но и для мира в целом. По нашему мнению, такое положение Кодекса о труде предопределяется стремлением к полному охвату всех актуальных вопросов социально-правового регулирования, в том числе вопросов, предметом которых выступают права, социальные льготы и гарантии работников.

Вместе с тем говорить о полноценном переходе в порядке правопреемства некоторых аспектов правовой системы не совсем корректно, поскольку имели место более перспективные концептуальные решения в виде ранее действующих кодифицированных актов (на примере трудового права им будет являться Кодекс законов о труде РСФСР).

Таким образом, отечественное национальное право хотя и имеет отличительные от советского права черты, но предполагает фундаментальное распо- ложение на одних и тех же принципах, гарантиях и механизмах реализации.

Поскольку Российская Федерация и ряд государств фактически являются географическими соседями, при исследовании вопросов распространения конвергенционных процессов в пространстве (например, как зарубежное право влияет на российское право, и наоборот), очевиден тот факт, что перспективным направлением взаимодействия будет являться определение торговых взаимосвязей, которые сами по себе предполагают юридическое обеспечение. Одним из направлений международной политической деятельности будет являться интеграция более совместимых и оптимизированных нормативных правил и стандартов в целях надлежащего регулирования правоотношений, предметом которых выступает внешнеэкономическая деятельность, торговля, услуги, инвестиции и иные значимые активы и ресурсы.

Взаимодействие российского и европейского права формируется на фундаментальных положениях международного и конституционного права. Так, в соответствии с положениями ч. 4 ст. 35 Конституции Российской Федерации «международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы…» Полагаем, что устранение коллизий в международных правоотношениях во многом представляется возможным благодаря относительной гибкости и открытости современной российской правовой системы. С другой стороны, исследование некоторых аспектов зарубежного права в разрезе интеграции в правовую систему России обладает исключительной актуальностью, поскольку в сложившейся действительности имеется объективная возможность совершенствования отечественного права, что станет основой для позитивных правовых изменений.

Еще в XVIII веке в отечественной правовой доктрине был сформирован термин «европеизация», который обозначал процесс восприятия российской правовой системой определенных правовых моделей, конструкций, терминологии и иных правовых традиций, которые были образованы благодаря европейской цивилизационной системе. В связи с этим указанный транснациональный процесс следует рассматривать в нескольких аспектах:

• •    восприятие российским законодательством отдельных норм зарубежного права;

• •    участие Российской Федерации в зарубежных политико-правовых процессах;

• •    рецепция позитивного зарубежного опыта в правовой сфере.

Г.В. Власова, И.Г. Напалкова, П.С. Самыгин справедливо отмечают в своих научных изысканиях, что «потребность России в партнерских внешнеэкономических отношениях с ЕС определила основную тенденцию российского публичного права на формиро- вание открытой правовой системы, утверждение общих ценностей правового государства, демократии, признание высшей ценностью прав и свобод человека…» [3, с. 116].

Однако следует подчеркнуть особенности имплементации некоторых зарубежных правовых механизмов в рамках отечественной правовой системы.

Во-первых (подобно положению T.A. Aubigné status in statu), интеграция зарубежных норм в национальное законодательство предполагает изменение статуса в рамках правоотношений, оставляя их юридически «внешними», но фактически – «внутренними». Во-вторых, помимо наделения указанных норм потенциальной возможностью применения в рамках определенных правоотношений зарубежные нормы наделяются преимущественной силой по отношению к отечественным правовым нормам. По нашему мнению, актуальным вопросом международного сотрудничества со стороны отечественного законодателя представляется потребность разработки особых организационных механизмов гармонизации, которая была бы способна учитывать сильные стороны зарубежного законодательства в целях наиболее эффективной реализации международных договоренностей и транснациональных соглашений.

Заслуживает внимания мнение Г.М. Азнагуло-вой о том, что процесс становления и развития пра- вовых систем происходит от уникального к единичному, затем – к особенному и, наконец, – к общему [2].

Вместе с тем следует согласиться с мнением Е.Е. Лекановой, что, хотя юридическая конвергенция близка по своей правовой природе к разновидности правовой аккультурации – правовой рецепции, сущность первого термина представляется более широким [6]. Данное обстоятельство обуславливается тем, что кроме процесса приведения к подобию сближает не только правовые системы, но и их отдельные структурные элементы, свойственные данным правовым системам.

Таким образом, изучение правовой конвергенции в разрезе уровней пространства и времени позволяет определить не только накопительный и оптимизационный характер приобретаемых изменений со стороны национального права, но и предполагает отбор уже состоявшихся механизмов.

Указанный отбор необходимо проводить через определенный буфер в виде специального государственного учреждения, отслеживающего и апробирующего все тенденциозные правовые нововведения. Предполагается, что целенаправленный отбор и возложение ответственности на специально уполномоченное государственное учреждение позволит расширить критерии качества и объемы приобретаемых зарубежных правовых инструментов.