Кадровый дефицит в цифровую эпоху: риски для регионального технологического развития

В статье исследуется проблема дефицита квалифицированных кадров в условиях цифровой трансформации экономики российских регионов и его влияние на технологический суверенитет. Актуальность исследования обусловлена тем, что кадровый дефицит в IT-сфере, приобретающий выраженную региональность, трансформируется из отраслевой проблемы в стратегическую угрозу национальной безопасности России, поскольку препятствует технологическому развитию регионов. Целью исследования является комплексный анализ проблемы кадрового дефицита в цифровой сфере на региональном уровне, выявление его структурных характеристик, а также систематизация рисков, связанных с дефицитом rT-специалистов в регионах. Проанализированы межрегиональные различия в обеспеченности цифровыми компетенциями, выявлены основные факторы углубления кадрового разрыва и риски для технологического развития территорий. Методы проведения работ — сравнительный анализ (для оценки межрегиональных различий); статистический анализ (расчёт показателей динамики, структуры и вариации); кластерный анализ (для типологизации регионов по уровню кадровой обеспеченности цифровой экономики); экспертные оценки (для квалификации рисков и формирования рекомендаций). Новизна работы состоит в обосновании необходимости формирования региональных стратегий развития цифровых компетенций персонала. По результатам исследования сделан вывод, что кадровый дефицит в цифровой экономике, усугублённый региональной дифференциацией, представляет собой угрозу технологическому суверенитету страны. Преодоление данной угрозы требует пере- хода от отраслевых к территориально-ориентированным решениям, нацеленным на сгла- живание пространственных дисбалансов на рынке труда и создание в регионах устойчивой экосистемы для воспроизводства и удержания IT-кадров.

К

лючевые слова

регионы, технологическое развитие, цифровые компетенции персонала,

дефицит человеческого капитала, цифровизация.

В условиях геополитической турбулентности и усиления санкционного давления на Россию вопрос технологического суверенитета приобретает критическое значение для обеспечения национальной безопасности и устойчивого социальноэкономического развития. Технологический суверенитет представляет собой способность государства самостоятельно создавать, развивать и контролировать критически важные технологии. Достижение этой цели невозможно без наличия достаточного количества квалифицированных специалистов, обладающих актуальными цифровыми компетенциями. Проблема кадрового дефицита в сфере информационных технологий и цифровой экономики приобретает особую остроту на региональном уровне. Если в столичных агломерациях наблюдается концентрация высококвалифицированных кадров, то большинство российских регионов сталкивается с масштабным оттоком специалистов, старением кадрового состава, недостаточным уровнем подготовки выпускников образовательных учреждений и отставанием программ профессионального развития от требований цифровой экономики. По данным Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций РФ, по состоянию на 2023 г. дефицит IT-специалистов в России составлял от 500 до 700 тыс. человек 1. При этом региональная асимметрия в распределении кадров усугубляет проблему: около 60% специалистов в области информационных технологий сконцентрированы в столичных агломерациях, в то время как регионы Северного Кавказа, Сибири, Дальнего Востока испытывают критический недостаток таких кадров 2. Данная ситуация создаёт системные риски для регионального технологического развития, среди которых можно выделить: невозможность самостоятельной разработки и внедрения цифро- вых решений; снижение конкурентоспособности региональной экономики; углубление цифрового неравенства; ограничение возможностей инновационного развития; утрата контроля над критически важной инфраструктурой.

Исследование базируется на междисциплинарном подходе, сочетающем методы экономической теории, региональной экономики, статистического анализа и теории управления человеческими ресурсами. В качестве методологической основы использованы концепции человеческого капитала, пространственного развития и институциональной экономики. Эмпирическую базу исследования составили данные Росстата, Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций РФ, Министерства науки и высшего образования РФ, региональных органов статистики за период 2018–2023 годов. Также использованы результаты аналитических исследований НИУ ВШЭ, РАНХиГС, Центра стратегических разработок.

Методы, методология и информационная база исследования

Концепция технологического суверенитета получила развитие в научной литературе последних лет в связи с усилением глобальной конкуренции и фрагментацией мировой экономики. В работах отечественных исследователей (С. Ю. Глазьев [1], В. В. Ивантер [2], А. Н. Клепач [3]) технологический суверенитет рассматривается как ключевой элемент национальной безопасности и необходимое условие независимого развития страны. Технологический суверенитет предполагает наличие нескольких взаимосвязанных компонентов: научно-технологического потенциала (способность исследовательских коллективов, научных организаций, университетов и инновационных предприятий региона к генерации новых знаний и технологий); производственно-технической базы (возможность материализации технологий в продукты и услуги); кадрового потенциала (наличие специалистов, способных раз- рабатывать и применять технологии); институциональной среды (система управления и регулирования технологического раз- вития); инфраструктурного обеспечения (материально-техническая база для технологического развития) (рис. 1).

Рис. 1. Ключевые составляющие технологического суверенитета

Fig. 1. Key components of technological sovereignty Источник: составлено авторами.

Теория человеческого капитала, разработанная Т. Шульцем 3, Г. Беккером [4] и развитая другими исследователями, подчёркивает ключевую роль знаний, навыков и компетенций работников в обеспечении экономического роста и технологического прогресса. В условиях цифровой экономики значимость человеческого капитала многократно возрастает, поскольку именно люди являются создателями, носителями и пользователями цифровых технологий. Российские экономисты (Р. И. Капе-люшников, И. М. Албегова, Т. Г. Леонова [5], В. Е. Гимпельсон [6], Н. В. Зубаревич [7]) отмечают специфические особенности формирования и распределения человеческого капитала в российских регионах: значительную дифференциацию качества образования; миграционный отток квалифицированных кадров из периферийных регио- нов; несоответствие структуры подготовки кадров потребностям региональной экономики; ограниченные возможности непрерывного профессионального развития вне крупных городских центров.

Цифровые компетенции представляют собой особую категорию профессиональных навыков, актуальность которых экспоненциально возрастает в условиях цифровой трансформации экономики. Европейская рамка цифровых компетенций (DigComp) выделяет пять ключевых областей: информационная грамотность, коммуникация и кооперация, создание цифрового контента, безопасность, решение проблем. В контексте российских реалий исследователи (Н. В. Днепровская, И. В. Шевцова [8], Р. Д. Яценко [9], Э. Морган, Е. А. Князев [10]) дополняют эту структуру специфическими компетенциями, связанными с работой в условиях импорто-замещения, использованием отечествен- ного программного обеспечения и адаптацией к быстро меняющейся технологической среде. Особую значимость приобретают так называемые «сквозные» цифровые технологии, определенные в рамках национальной программы «Цифровая экономика РФ»: большие данные, нейротехнологии и искусственный интеллект, системы распределенного реестра, квантовые технологии, новые производственные технологии, промышленный интернет, робототехника и сенсорика, технологии беспроводной связи, технологии виртуальной и дополненной реальностей. Специалисты, владеющие компетенциями в этих областях, становятся критически важным ресурсом для обеспечения технологического суверенитета.

Результаты анализа кадрового обеспечения цифровой трансформации российских регионов

Анализ статистических данных за 2018– 2023 гг. свидетельствует о нарастании проблемы дефицита квалифицированных кадров в цифровой сфере на региональном уровне. По данным исследования НИУ ВШЭ «Индикаторы цифровой экономики 2025» численность IT-специалистов ежегодно возрастает, за период 2019–2023 гг. её при-

_{1190,4       1299,0}        1322,8       1387,2        ^1467,7

,

рост составил 23,3% 4 (рис. 2). Однако, доля организаций, испытывающих потребность в IT-специалистах, возросла с 38% в 2018 г. до 63% в 2023 году. При этом региональная дифференциация данного показателя составляет от 28% в Чеченской Республике до 78% в Москве.

Структура кадрового дефицита характеризуется следующими параметрами: 1) количественный дефицит: по оценкам Ассоциации предприятий компьютерных и информационных технологий (АПКИТ), общая потребность экономики в IT-специалистах составляет порядка 2,2–2,5 млн человек 5, при этом фактическая численность занятых в секторе информационнокоммуникационных технологий (ИКТ) по данным Росстата на конец 2022 г. составила 1,8 млн человек; 2) квалификационный дефицит: даже при формальном наличии специалистов наблюдается несоответствие их компетенций требованиям работодателей. Согласно опросу российских IT-компаний, проведённому в 2023 г., только 43% выпускников профильных вузов обладают навыками, достаточными для начала работы без дополнительного обучения;

^н Численность IT-специалистов •■■■■■■* В % от общей численности занятых

Рис. 2. Динамика численности IT-специалистов (в тыс. человек по левой шкале и % по правой)

Fig. 2. Dynamics of the number of IT specialists

Источник: индикаторы цифровой экономики: 2025, НИУ ВШЭ

• 3)    структурный дефицит: наиболее острая нехватка кадров наблюдается в сегментах искусственного интеллекта и машинного обучения (дефицит 78%), кибербезопасности (дефицит 71%), анализа больших данных (дефицит 65%), разработки встроенных систем (дефицит 58%). Анализ распределения специалистов в области ИКТ по феде-

  ресурсов в Центральном ФО. По данным на 2023 г., региональное распределение IT-специалистов характеризуется следующими показателями (табл. 1). Коэффициент вариации численности IT-специалистов по ФО составляет 1,87, что свидетельствует о крайне высокой степени пространственной неоднородности.

ральным округам выявляет концентрацию

Таблица 1

Показатели регионального распределения IT-специалистов (2023)

Table 1

Indicators of the regional distribution of IT specialists (2023)

Федеральный округ (ФО)	Доля IT-специалистов от их общей численности в стране, %	Плотность IT-специалистов, человек на 1000 занятых	Средняя заработная плата, тыс. рублей
Центральный	52,3	18,4	185,0
Северо-Западный	17,8	13,7	142,0
Приволжский	11,4	5,8	98,0
Сибирский	8,9	4,7	87,0
Уральский	6,2	5,1	94,0
Южный	2,4	2,9	76,0
Дальневосточный	0,8	2,1	82,0
Северо-Кавказский	0,2	0,7	58,0

Источник: данные Росстата.

Анализ образовательной инфраструктуры выявляет существенные региональные диспропорции в подготовке специалистов для цифровой экономики. По данным Министерства науки и высшего образования РФ, в 2023 г. по направлениям подготовки, связанным с информационными технологиями, обучалось около 420 тыс. студентов в 387 вузах 6. Распределение образовательных возможностей крайне неравномерно: в Центральном ФО сосредоточено 38% студентов IT-направлений, при этом ведущие технические вузы (МГТУ имени Н. Баумана, МФТИ, НИУ ВШЭ, МГУ) обеспечивают подготовку специалистов высокой квалификации. В Северо-Западном ФО обучается 19% студентов, при этом СПбГУ, ИТМО, СПбПУ формируют мощный кадровый резерв. В остальных федеральных округах наблюдается дефицит образовательных программ высокого уровня, отставание материально-технической базы, недостаток преподавателей-практиков. Качественные характеристики подготовки также различаются: соотношение мест государственного финансирования к общему приему по IT-направлениям в регионах Центра составляет 58%, в то время как в регионах Дальнего Востока и Северного Кавказа — 38–42%. В системе среднего профессионального образования (СПО) наблюдается отставание программ от требований современной цифровой экономики. Только 23% учреждений СПО имеют программы, ориентированные на цифровые технологии. Материально-техническая база устарела в 67% учреждений СПО в регионах за пределами крупных агломераций 7.

Одним из критических факторов углубления регионального кадрового дефицита является интенсивная миграция специалистов. Анализ данных показывает следующие тенденции: 1) внутрироссийская миграция: ежегодно из регионов в Москву и Санкт-Петербург переезжает около 45–50 тыс. IT-специалистов. Наиболее интенсивный отток наблюдается из регионов Приволжского ФО (28% выпускников профильных вузов), Сибирского ФО (31%), Уральского ФО (24%); 2) международная миграция: с 2022 г., в условиях геополитической турбулентности, наблюдается усиление оттока IT-специалистов за рубеж. По различным оценкам, Россию покинуло от 70 до 150 тысяч специалистов в области информационных технологий. При этом из регионов миграция шла по двум маршрутам: прямая эмиграция за рубеж (преимущественно из Москвы и Санкт-Петербурга) и каскадная миграция (сначала в столицы, затем за границу); 3) обратная миграция: позитивным трендом 2023 г. стало возвращение части специалистов в Россию (оценочно 15– 20% от уехавших) 8. Однако эти специалисты концентрируются преимущественно в столичных регионах, что не решает проблему регионального дефицита. Чистая миграция IT-специалистов для регионов (кроме Москвы и Санкт-Петербурга) составляет отрицательную величину порядка 35–40 тысяч человек ежегодно, что эквивалентно выпуску 70–80 региональных вузов по профильным направлениям. Факторы углубления кадрового дефицита IT-специалистов можно разделить на группы.

• 1.    Экономические факторы: А) Дифференциация оплаты труда — региональные различия в заработной плате IT-специалистов достигают 3–4 раза. Если средняя зарплата в Москве составляет 185 тыс. рублей, то в регионах Северного Кавказа — 55– 65 тыс. рублей, Дальнего Востока — 70– 85 тыс. рублей, центральных регионов России — 75–95 тыс. рублей. При этом стоимость жизни в крупных региональных цен трах (с учётом с тоимости жилья, транспор-

  та, услуг) различается не столь значительно, что делает работу в регионах экономически менее привлекательной; Б) Структура региональной экономики — в регионах с преобладанием добывающей промышленности, сельского хозяйства или традиционной обрабатывающей промышленности спрос на IT-специалистов ограничен функциями поддержки инфраструктуры. Отсутствие инновационных секторов экономики снижает возможности применения передовых компетенций. Например, в Кемеровской области при наличии мощного промышленного комплекса доля организаций, использующих ERP-системы, составляет лишь 12% против 34% в среднем по России; В) Инвестиционная привлекательность — регионы с низкой привлекательностью испытывают дефицит средств для финансирования инновационных и цифровых проектов. В 2022 г. инвестиции в цифровую экономику в Центрального ФО составили 68% от общероссийского объема, в то время как доля Дальневосточного ФО — менее 1,5%.

• 2.    Образовательные факторы: А) Качество образовательных программ — анализ образовательных программ региональных вузов показывает отставание содержания от актуальных требований работодателей на 2–3 года. Опрос работодателей 2024 г. показал, что 67% региональных компаний оценивают уровень подготовки выпускников местных вузов как недостаточный для решения современных задач цифровизации [11]; Б) Материально-техническая база — лишь 18% региональных вузов (за исключением столичных) имеют современное оборудование и программное обеспечение для подготовки специалистов по искусственному интеллекту, большим данным, кибербезопасности. Стоимость лицензий на профессиональное программное обеспечение и обновление аппаратных средств создаёт существенные финансовые ограничения для региональных образовательных учреждений; В) Кадровый состав преподавателей — средний возраст преподавателей технических дисциплин в региональных вузах составляет 54,7 года, при этом доля преподавателей моложе 35 лет — менее 15%. От-

• ток молодых преподавателей в коммерческий сектор усугубляет проблему. Доля преподавателей, имеющих опыт практической работы в IT-компаниях, в региональных вузах составляет 23% против 48% в ведущих столичных университетах; Г) Несогласованность с рынком труда — в 58% регионов отсутствуют эффективные механизмы взаимодействия между образовательными учреждениями и работодателями в части формирования заказа на подготовку кадров. Это приводит к структурным диспропорциям: избытку специалистов по одним направлениям и дефициту по другим.

• 3.    Социально-демографические факторы: А) старение населения — в большинстве регионов России (за исключением республик Северного Кавказа и ещё нескольких регионов) наблюдается старение населения. Средний возраст специалистов в области ИКТ в региональных организациях составляет 43,2 года (в Москве — 34,7 года). При этом освоение новых цифровых компетенций в более зрелом возрасте происходит медленнее; Б) молодёжная миграция — наиболее активная и образованная молодёжь стремится к переезду в крупные города. По данным социологических опросов, 67% выпускников школ в малых городах и сельской местности планируют переезд для получения образования и последующей работы. Только 18% намерены вернуться в родной регион после обучения; ⁹ В) урбанизация — концентрация возможностей в региональных столицах приводит к обезлюдению периферийных территорий. В 43 регионах России более 60% населения сконцентрировано в региональном центре, при этом остальная территория испытывает острый дефицит базовых кадров с цифровыми компетенциями.

• 4.    Инфраструктурные факторы: А) цифровая инфраструктура — несмотря на реализацию федеральных программ по развитию цифровой инфраструктуры, в регионах сохраняется значительное отстава-

  ние. По данным Росстата на 2023 г., доступ к широкополосному интернету имеют 87% домохозяйств в городах (в Москве — 98%), но только 56% в сельской местности. В 18 регионах доля населённых пунктов с доступом к Интернету со скоростью выше 10 Мбит/с составляет менее 40%; Б) инновационная инфраструктура — технопарки, бизнес-инкубаторы, центры компетенций находятся в крупных городах. Из 194 технопарков в сфере высоких технологий 68% расположены в Центральном и Северо-Западном ФО. В 23 регионах отсутствует инфраструктура поддержки IT-стартапов и инновационных проектов; В) жилищная инфраструктура — проблема доступного жилья для молодых специалистов стоит особенно остро в дальневосточных и сибирских регионах. Стоимость жилья в региональных центрах при низких заработных платах создаёт барьер для привлечения кадров.

• 5.    Институциональные факторы: А) региональная политика — в 47% регионов отсутствуют специализированные стратегии или программы развития кадрового потенциала цифровой экономики. Меры поддержки IT-специалистов (льготная ипотека, налоговые преференции, гранты) реализуются неравномерно и охватывают лишь 15–20% потенциальных бенефициаров; Б) взаимодействие власти и бизнеса — эффективные модели государственно-частного партнёрства в сфере подготовки кадров функционируют только в 12 регионах-лидерах. В остальных регионах взаимодействие носит формальный характер, отсутствуют механизмы совместного финансирования образовательных программ, стажировок, исследовательских проектов; В) бюрократические барьеры — излишняя регламентация, сложность процедур согласования проектов в регионах создаёт дополнительные препятствия для развития IT-бизнеса и, соответственно, формирования спроса на специалистов.

Дефицит квалифицированных кадров в цифровой сфере создаёт комплекс взаимосвязанных рисков для технологического развития регионов, которые можно классифицировать по нескольким основаниям. К критическим рискам (угрожающим базовой функциональности региональных экономических систем) относятся невозможность самостоятельного обслуживания критической инфраструктуры (энергетика, транспорт, ЖКХ); зависимость от внешних подрядчиков в обеспечении информационной безопасности; отсутствие специалистов для импортозамещения технологических решений. Существенные риски (ограничивающие развитие) включают невозможность реализации проектов цифровой трансформации региональной экономики; отставание в внедрении современных технологий управления; ограничение конкурентоспособности региональных предприятий. Умеренные риски (снижающие эффективность) имеют следствием замедление темпов цифровизации; повышение стоимости реализации IT-проектов; снижение качества цифровых сервисов для населения.

На основе анализа текущих трендов и факторов можно выделить три вероятных сценария развития ситуации с кадровым обеспечением технологического развития регионов.

• 1.    Инерционный сценарий (вероятность реализации 55%): при сохранении текущих тенденций региональная дифференциация будет углубляться. К 2030 г. концентрация IT-специалистов в Москве и Санкт-Петербурге может достичь 75–80%. Большинство регионов окажутся в ситуации критической зависимости от внешних поставщиков технологических решений. Технологический разрыв между столицами и регионами увеличится с нынешних 3–5 лет до 7–10 лет. Ряд регионов утратит возможность самостоятельного управления критической инфраструктурой.

• 2.    Умеренно-оптимистичный сценарий (вероятность 35%): при реализации целенаправленной государственной политики по развитию региональных IT-центров и стимулированию подготовки кадров возможна стабилизация ситуации. Формирование 10–15 региональных IT-хабов (Казань, Нижний Новгород, Екатеринбург, Новосибирск, Томск, Владивосток, Ростов-на-Дону и другие) позволит снизить концен-

• трацию до 55–60% в столицах. Регионы-лидеры смогут обеспечить базовый уровень обеспечения кадрами с цифровыми компетенциями.

• 3.    Оптимистичный сценарий (вероятность 10%): при комплексной трансформации системы подготовки кадров, массовом переобучении специалистов, создании привлекательных условий для жизни и работы в регионах возможно сокращение регионального разрыва. Развитие удалённой работы и распределённых команд может частично нивелировать проблему географической концентрации. К 2030 г. регионы смогут обеспечить 70–80% потребности в специалистах собственными силами.

На основе кластерного анализа можно выделить пять типов регионов, требующих различных подходов к решению проблемы кадрового обеспечения. Типоло-гизация регионов была выполнена на основе следующих индикаторов: плотность IT-специалистов на 1000 занятых, доля организаций, испытывающих дефицит цифровых кадров, объём инвестиций в цифровую экономику на душу населения, доля студентов IT-направлений в общей численности обучающихся, а также сальдо миграции специалистов в сфере информационных технологий. Тип А — регионы-лидеры (Москва, Санкт-Петербург): относительная обеспеченность кадрами, но высокая конкуренция за специалистов. Тип Б — регионы с развитым IT-сектором (Республика Татарстан, области Нижегородская, Новосибирская, Томская, Свердловская): наличие образовательной и инновационной инфраструктуры, но отток кадров в столицы. Тип В — Промышленные регионы (Челябинская, Кемеровская, Вологодская области, Пермский и Красноярский края и др.): мощная промышленная база, но дефицит специалистов по цифровизации производства. Тип Г — регионы со слаборазвитой экономикой (республики Северного Кавказа, Алтай, Тыва, ряд областей Центральной России): низкий уровень экономического развития и соответственно ограниченный спрос на IT-специалистов. Тип Д — Стратегически важные регионы (Дальний Вос- ток, Калининградская область, Республика Крым): особое геополитическое значение, необходимость обеспечения технологического суверенитета при объективных сложностях с кадрами.

Для каждого типа регионов требуется специфический набор приоритетных мер политики в области развития человеческого капитала для цифровой экономики. Для регионов-лидеров: фокус на развитии глобально конкурентных компетенций и центров передового опыта. Создание исследовательских центров по приоритетным направлениям с участием ведущих мировых специалистов; программы повышения квалификации в области компьютерных наук и ИИ; привлечение иностранных специалистов; развитие венчурной экосистемы для стимулирования прорывных проектов. Для регионов с развитым IT-сектором: акцент на создании условий, конкурентных со столицами, и формировании региональной идентичности. Целевые программы «умного города» для повышения качества жизни; налоговые льготы на региональном уровне для IT-компаний и специалистов; маркетинг региона как привлекательного места для жизни и работы в ИТ; развитие технологических брендов региона. Для промышленных регионов: ориентация на практические компетенции для цифровизации традиционных отраслей. Программы переподготовки инженеров для работы с цифровыми технологиями; создание центров компетенций по промышленному интернету на базе крупных предприятий; прикладные исследовательские проекты в партнёрстве вузов и промышленности; целевое обучение специалистов для конкретных предприятий с гарантией трудоустройства. Для регионов со слаборазвитой экономикой: создание базы для будущего развития и использование возможностей аутсорсинга. Массовые программы базовой цифровой грамотности населения; создание центров удалённой работы для выполнения заказов компаний из других регионов; развитие фриланс-платформ; привлечение социальных инвестиций в образовательную инфраструктуру. Для стратегически важных ре- гионов: использование административных ресурсов и специальных программ для обеспечения критического уровня кадровой обеспеченности. Федеральные программы привлечения специалистов с существенными финансовыми стимулами; размещение государственных IT-центров и центров обработки данных; обязательства крупных государственных компаний по созданию центров разработки; развитие филиалов ведущих вузов; особые условия для бизнеса (свободные экономические зоны, преференции).

Эффективная реализация стратегии развития кадрового потенциала требует постоянного мониторинга и гибкой корректировки мер. Для этого необходимо создание региональных систем ежегодного мониторинга рынка труда в IT-сфере: обследования потребности работодателей в специалистах; анализ трудоустройства выпускников и миграционных потоков специалистов. Важное значение имеет регулярная оценка эффективности образовательных программ, мер поддержки, инфраструктурных проектов; использование методов контрольных групп для оценки эффекта вмешательств; корректировка программ на основе полученных данных. Действенным инструментом может стать создание региональных советов по развитию кадрового потенциала цифровой экономики с участием власти, бизнеса, образования, экспертного сообщества; регулярные конференции для обсуждения проблем и поиска решений; механизмы обратной связи от бизнеса и специалистов.

Заключение

Кадровый дефицит в цифровой сфере представляет собой критический фактор риска для технологического развития российских регионов. Масштаб проблемы таков, что без принятия комплексных системных мер большинство регионов окажутся в ситуации технологической зависимости, неспособности самостоятельно управлять критической инфраструктурой и реализовывать проекты цифровой трансформации.

На федеральном уровне необходимо принятие программы «Цифровые кадры регионов» на период 2027–2031 гг.; создание системы грантов для регионов на развитие образовательной и инновационной инфраструктуры; стимулирование создания региональных технологических центров крупными государственными компаниями; разработка специальных программ привлечения специалистов в стратегически важные регионы; совершенствование системы мониторинга рынка труда в цифровой сфере. На региональном уровне — разработка и реализация региональных стратегий развития кадрового потенциала цифровой экономики; создание эффективных институтов управления цифровым развитием; развитие механизмов государственночастного партнёрства в подготовке кадров; реализация комплексных мер по удержанию и привлечению специалистов; активное использование потенциала государственного и муниципального заказа для стимулирования регионального IT-сектора. На уровне образовательных организа- ций требуются глубокая модернизация образовательных программ с учётом требований работодателей; привлечение практиков из IT-индустрии к образовательному процессу; развитие проектного обучения на базе реальных задач; создание механизмов непрерывного обновления компетенций преподавателей.

Региональный аспект технологического суверенитета страны является необходимым условием устойчивого и сбалансированного её развития. Концентрация технологического потенциала в двух агломерациях при обезлюдении и технологическом отставании остальной территории страны создаёт риски для национальной безопасности и социальной стабильности. Реализация предложенных мер потребует значительных инвестиций, однако альтернатива — сохранение и углубление технологической зависимости регионов — обойдётся значительно дороже как экономически (потери ВРП), так и стратегически (риски для национальной безопасности).