Категории «метавселенная» и «non-fungible token» в международном частном праве: на примере морской перевозки грузов

DOI:

Оценивая прошедшие 15–30 лет, можно сделать интересные открытия: еще относительно недавно верхом технического процесса был стационарный телефон, и для того, чтобы стать владельцем персонального номера, необходимо было отстоять огромную очередь или воспользоваться так называемым «блатом». А виниловые пластинки, пленочный фотоаппарат или ленточный (кассетный) магнитофон? Все эти вещи уже давно находятся в разряде объектов антиквариата, и им на смену пришли и сотовые телефоны, и цифровые DVD-плееры, и аналоговые фотоаппараты, и видеокамеры, 3D- и 4D-изображение и интерактивные телевизоры. К таким же новшествам (а может уже не новинкам?!) научно-технического прогресса относится сеть Интернет, информационные массивы которой стреми- тельно и уверенно вытесняют почтовую связь, газеты, книги. Сейчас активно обсуждается правовой статус электронных документов, порядок заключения электронных сделок, применения искусственного интеллекта, нейросетей, смарт-контрактов и иных аспектов цифровизации в жизни общества. Поскольку такого рода явления становятся общепринятыми, актуален вопрос их правового регулирования. Между тем нормы права в этой области не всегда идеальны, а поиск ответов на спорные вопросы редко приводит к однозначным выводам. В связи с этим в нашем исследовании предпринята попытка научного осмысления отдельных аспектов юридической регламентации такого неоднозначного явления, как метавселенная, и ее элемента non-fungible token (NFT), в том числе и в ситуациях, когда в таких отношениях появляется иностранный элемент.

Понятие токена, NFT, метавселенной, их правовой статус и коллизионный вопрос

Единицей учета, то есть, по сути, отправной точкой в системе распределенного реестра о каком-либо цифровом активе является токен. Он представляет собой запись в регистре блокчейна. Преобразованная таким образом в криптокод запись отражает определенную информацию о подобном объекте, которая может быть стоимостной, представлять собой подобие пароля для доступа к каким-либо сервисам или содержать уникальные сведения о цифровом (и не только) объекте.

Существуют разные виды токенов, выделяемые в зависимости от перечисленных задач. В первом случае это могут быть токены-акции, кредитные записи или токены с подобными функциями, то есть отражающее тот или иной финансовый криптоактив. Во втором варианте применяют утилитарные или пользовательские токены, их еще могут называть токенами-приложениями или аппкойнами.

В третьем примере используют уникальные токены. Они не обладают свойствами взаимозаменяемости, и поэтому их еще именуют non-fungible token (NFT). В отличие от финансовых криптоактивов они не могут быть заменены аналогичными токенами, представлять собой уникальный объект цифровой реальности. Более того, сохранение токена в системе распределенного реестра дает защиту от несанкционированного доступа к ним и удаления или внесения изменений в подобную информационную запись со стороны третьих лиц [2, с. 259].

Non-fungible token может идентифицировать любой объект, обладающий уникальными признаками или характеристиками, например такие результаты творческой деятельности, как объекты искусства, в том числе цифровая живопись и фотография и т. п.; музыкальные и иные произведения; движимое и недвижимое имущество и пр. Явным достоинством NFT является еще и то, что на его основе можно фиксировать и впоследствии доказывать наличие интеллектуальных и иных прав на подобные объекты у конкретных лиц. Более того, размещение объекта NFT в цифровой среде создает возможность его копи- рования, при этом образовывается электронный след (путь) этого процесса, что позволяет отследить, где и когда была сделана копия, кому передана и кому в настоящее время принадлежит оригинал. Подобное свойство позволяет контролировать не только использование NFT-объектов, но и организовать получение выплат за их использование.

Посредством рассматриваемых объектов возможно приобретать права на виртуальную квазинедвижимость. Так, на платформе Decentraland, в 2021 г. в США был приобретен земельный участок за 2,5 млн долларов. Стоимость дома была поставлена в зависимость от его местоположения, наличия добропорядочных соседей, удаленности от центра города, проезжих дорог и т. д. Обладатель такого «имущества» получал возможность виртуально сдавать его в аренду, размещать рекламу или проводить увеселительные и иные мероприятия (например, онлайн-собра-ния и конференции). Такому объекту были присвоены специальные идентифицирующие характеристики, при вводе которых его можно было найти в аналогичной GPS-системе, информация, при этом владельцу поступали соответствующие сообщения, и на их основе запускался процесс перечисления платежей за посещение или использование участка [5]. Подобные случаи больше похожи на игру состоятельных людей, утративших границы между реальностью и виртуальным миром, но известны факты, когда покупка NFT-картины влекла за собой и приобретение оригинала [7].

NFT применяется в специальном сегменте цифрового пространства – метавселенной. Последняя представляет собой особую среду взаимодействия между субъектами, в которой отсутствует их физический контакт. В ней они используют специальные цифровые образы или профили (аватары). Его можно рассматривать как форму авторизованной учетной записи, посредством которой осуществляется деятельность конкретных физических и юридических лиц.

Определение метавселенной окончательно пока не сформировалось ни в технической сфере, ни в юриспруденции. Так, О.В. Костенко указывает, что метавселенная представляет собой «постреальность с необъемным количеством пользователей, которое трансформи- рует физический мир в электронный виртуальный мир» [10, с. 10]. Т.А. Алабина трактует подобное явление как симбиоз реального, виртуального и духовного (воображаемого) мира [1, с. 10]. Зарубежные ученые при рассмотрении сущности метавселенной приходят к выводу, что она представляет собой смешение реального и виртуального миров технологией расширенной реальности, а также интер-нет-пространства [8, с. 51].

На наш взгляд, такое явление нужно признать новой реальностью, поскольку она действительно существует и дана нам в ощущении и восприятии. Однако метавселенная включает в себя некий переход реальных объектов в виртуальный мир на основе интернет-техно-логий и цифровизации общества. В этой реальности субъект права (юридическое или физическое лицо) взаимодействует со своими контрагентами посредством электронного образа – аватара, через который и совершает те или иные юридически значимые действия. Основным же предметом этих действий будет являться оборот NFT, то есть передача прав на тот или иной цифровой объект в виртуальной реальности, который по желанию участников и свойств конкретного объекта может становиться реальной вещью (имуществом).

В связи тем, что оборот non-fungible token от игр в виртуальном пространстве все больше и больше внедряется в хозяйственный оборот возникает вопрос о правовом регулировании такого рода отношений, включая и те из них, которые возникают с иностранным элементом. В этом случае, как нам представляется, возникает по меньшей мере два вида правоотношений. Во-первых, создание самого объекта и если он обладает признаками объективного выражения и творческим характером, его правовая охрана, в том числе с трансграничным фактическим составом, осуществляется на основе раздела VII «Права на результаты интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации» ч. 4 ГК РФ. Во-вторых, это заключение соглашения между правообладателем уникального объекта и владельцем системы распределенного реестра о переводе этого объекта в NFT-формат, то есть его токенизация, создание соответствующей записи в регистре блокчейна или цифрового криптокода. Правообладатель при этом (он же заказчик) становится владельцем так называемого свидетельства о праве на виртуальное имущество.

В последней из рассматриваемых ситуаций наличие признаков иностранного элемента рано или поздно неминуемо актуализирует вопрос о применимом к таким отношениям праве, то есть возникнет коллизионный вопрос или проблема [3, с. 175]. Так как рассматриваемые отношения находятся в плоскости договорных обязательств, то наиболее оптимальным решением указанной проблематики была бы реализация его субъектами на основе ст. 1210 ГК РФ принципа автономии воли (lexvoluntatis) и выбор наиболее удобного (приемлемого) для них применимого права того или иного государства или нормативного акта (см. п. 32 Постановлении Пленума ВС РФ 09.07.2019 № 24 «О применении норм международного частного права судами Российской Федерации»).

Однако стороны подобных соглашений не всегда настолько дальновидны и грамотны, поэтому возможны ситуации, при которых они не используют lexvoluntatis и не выбирают применимого правопорядка. При подобных обстоятельствах решение коллизионного вопроса осуществляется посредством применения коллизионных норм, которые могут содержаться как в нормах международных договоров, так и в национальном праве каждой отдельной страны. Договоры о токенизации – это новая разновидность гражданско-правовых обязательств, возникшая в гражданском обороте в последние 5–7 лет. Вследствие этого упоминания о них не содержится ни в Разделе IV «Отдельные виды обязательств», ни в Разделе VI ГК РФ «Международного частное право», ни тем более в международных соглашениях Российской Федерации с другими странами коллизионного характера, например в договорах о правовой помощи по гражданским и семейным делам. Поэтому при выборе применимого правопорядка необходимо будет определить правовую природу таких отношений, а затем, например на основе п. 1 ст. 6 ГК РФ «Применение гражданского законодательства по аналогии», искать соответствующее право из перечня ст. 1211 ГК РФ.

Оценивая содержание процесса перевода объекта с индивидуальными признаками в

NFT-формат (токенизация) и создание соответствующего цифрового криптокода в регистре системы распределенного реестра, полагаем, что эти действия по своему характеру больше соответствуют произведенным работам, а не выполненным услугам. Этот вывод следует из того, что при токенизации: 1) результатом деятельности является новый объект гражданских (цифровых) прав, а именно уникальная учетная запись; 2) процедура ее создания, всегда отделима от личности исполнителя(ей); 3) интерес заказчика направлен на конечный результат – создание криптокода [4, с. 90]. Поэтому, по нашему мнению, договор о переводе объекта в NFT-формат является разновидностью договора подряда. Следовательно, при разрешении коллизионного вопроса необходимо обратиться к положениям подпункта 5 п. 2 ст. 1211 ГК РФ, в котором установлено применение права государства, к которому принадлежит подрядчик. Если же в силу п. 4 ст. 15 Конституции РФ должны применяться нормы международного договора, то используются соответствующие правила такого рода правового акта, например ст. 44 Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (заключена в г. Кишиневе 07.10.2002), где установлено применение права страны места совершения сделки (lexlocicontractus).

В юридической литературе, особенно при токенизации объектов недвижимости, выражалось мнение о возможности применения к ним норм, регулирующих оборот недвижимого имущества, в том числе и ст. 1213 ГК РФ как коллизионной нормы в этой сфере. Подобная аналогия вряд ли является удачной, так как отраженные в NFT-объекты не могут быть «привязаны» к земле как в фактическом, так и в юридическом смыслах. Также с большой долей сомнения и как с трудом реализуемую на практике мы оцениваем идею закрепить в нормах права в качестве применимого правопорядка государства места нахождения сервера, осуществляющего хранение информационных ресурсов системы распределенных реестров. Для подтверждения этого тезиса используется аргумент, что именно благодаря программному обеспечению и мощностям компьютерного оборудова- ния возможно создание и функционирование тех или иных объектов. Однако в таких сложных технических конструкциях, как система распределенных реестров, например блокчейн, используется несколько серверов, расположенных, как правило, в разных государствах. Подобные обстоятельства не только явно приведут к проблеме определения местонахождения конкретного оборудования, но создадут основу для сознательных злоупотреблений.

Применение технологий метавселенных и non-fungible token в гражданском обороте на примере международной морской перевозки грузов

Перспективы использования метавселенных и действующих на их основе non-fungible token в гражданском обороте находятся не только в области распространения результатов интеллектуальной деятельности или объектов недвижимости – эти технологии применимы и в других сферах социально-экономического развития общества, где необходим определенный контроль за хождением тех или иных предметов, имущества или прав на него, например документов, с индивидуальными признаками. Особую значимость здесь приобретают вопросы достоверности их содержания и сохранности его от вмешательства со стороны третьих лиц. В таком варианте использования метавселенных возможно весьма успешно решить проблему с оборотом медицинских рецептов; больничных листов; бездокументарных ценных бумаг; дипломов или иных документов о том или ином уровне полученного образования; проездных билетов, что сейчас успешно решается в сфере авиа- и железнодорожных перевозок; гарантийных обязательств на ремонт сложной техники и т. п.

Элементы анализируемых технологий просматриваются в области электронной торговли. Так, любой покупатель может в он-лайн-режиме получить доступ к интересующим его товарам и согласовать необходимые условия его покупки, а в будущем такое лицо перед приобретением того или иного актива может буквально устроить его тест-драйв, не выходя из дома. В итоге перечисленные преимущества должны приводить к большей доступности товаров, экономии времени и средств, а также защиты прав участников торговых отношений.

Т.Е. Маликова высказала мнение, что применение технологий распределенного реестра (блокчейн) и создаваемые на его базе токены способны ускорить процесс таможенного оформления и контроля прохождения грузов через органы таможни. Предполагается, что при выходе транспортного средства из пункта отправления на таможню места доставки товара поступает электронный вариант грузовой таможенной декларации и иной информации о грузе и перевозчике. Причем такая информация с различными сведениями поступает и сопоставляется как от иностранного таможенного органа первоначального пункта отправки товара и таможен иных государств при пересечении грузом их границ, так и от его перевозчика, отправителя (продавца) и получателя (покупателя). Использование NFT соответствующих документов существенно повышает достоверность принимаемых сведений, улучшает контроль за перемещением грузов между странами и во внут-ритаможенном транзите, ускоряет обработку соответствующей документации контрольными органами, а также позитивно влияет на реализацию фискальных мер, таких как уплата ввозных и вывозных пошлин, акцизов, подтверждение налоговых льгот и преференций [6, с. 37].

Активно в настоящее время развивается контроль морских перевозок и местонахождения судна посредством использования смарт-контрактов, основанных на работе блок-чейна, когда каждая из сторон может следить за перемещением судна и товаров. Особую роль в этом случае играет коносамент, который является и ценной бумагой, и товарораспорядительным документом, и подтверждает факт заключения договора морской перевозки и принятия груза перевозчиком. Помимо международных актов особенности выдачи и использования коносамента регулируются в нашем государстве нормами Кодекса торгового мореплавания РФ (далее – КТМ РФ). Составление таких документов и их пересылка требуют не только грамотного подхода, но и занимают значительное количество времени и средств, что заметно усложняет выполнение обязательств сторон по договору и вынуждает нести расходы на корреспонденцию.

С целью решения этой проблемы ряд транспортных компаний, например «CargoX», стал активно внедрять в свою работу инновационные технологии, в том числе перевод коносамента в NFT-формат и использование его как элемента смарт-контракта на основе блокчейн [11]. Предполагается, что на определенном этапе каждая из сторон договора будет иметь доступ к содержанию коносамента с возможностью вносить в него необходимые изменения, например о том, когда и кому были переданы права на груз, на какой стадии находится его перевозка или хранение и т. п.

Такая система не является идеальной и имеет ряд недостатков, исправление которых сопряжено с необходимостью: 1) затрат на техническое оборудование; 2) обучения персонала специальным знаниям; 3) достижения высокой кооперации и доверия с партнерами; 4) унификации и гармонизации применяемых норм и технических правил. Так, в различных системах распределенного реестра коносамент будет представлен разными способами кодирования, что затруднит передачу кода из одной системы в другую [9, с. 51].

С этой целью предлагается использовать коносамент на базе единой платформы Ethereum, то есть метавселенной, созданной на основе децентрализованных онлайн-серви-сов, работающей посредством системы распределенных реестров и смарт-контрактов. Среди ее преимуществ отмечаются: потенциал саморазвития на базе элементов искусственного интеллекта; масштабность; экономия времени и уменьшение энергозатрат; возможность наладить работу в соответствии с принципами и правилами Типового закона ЮНСИТРАЛ об электронных передаваемых записях 2017 г. (принят 13.07.2017 г. на 1057-м заседании ЮНСИТРАЛ).

Оценивая нормативное регулирование оборота электронных коносаментов в РФ, нельзя признать такую деятельность позитивной и развитой. Правил об использовании такого рода документов не содержится ни в положениях Кодекса внутреннего водного транспорта РФ (далее – КВВТ РФ), ни Кодекса торгового мореплавания РФ, ни принятых в их развитие подзаконных актах. Информация о возможности их использования есть в вышеупомянутом Типовом законе ЮНСИТРАЛ, положения которого носят рекомендательный характер, и правилах «Инкотермс 2020», которые также не имеют обязательного характера и считаются обычаем делового оборота.

Полагаем, что в условиях современных отечественных реалий, вряд ли будет возможной ситуация, когда российские перевозчики в области внутреннего и внешнего водного транспорта смогут самостоятельно, на принципах самоорганизации, наладить внедрение электронных коносаментов на базе non-fungible token. Поэтому этот процесс должен проходить под явным контролем и ведущей организационной роли государственных органов, а именно Министерства транспорта РФ, так как только на этой основе можно добиться и внедрение общей технической базы, и единых норм регулирования такого рода сферы. Тем не менее в этом случае при распределении финансовых затрат и иных затрат можно было бы удачно реализовать элементы государственно-частного партнерства между РФ и крупными отечественными транспортными компаниями.

На наш взгляд, указанная деятельность должна осуществляться в двух взаимосвязанных направлениях. Одно необходимо сосредоточить на развитии электронного документооборота при водных перевозках внутри Российской Федерации (например, в качестве эксперимента при северном морском завозе). Другое должно реализовываться при международных перевозках, причем первоначально может быть на региональном уровне между странами ЕАЭС или БРИКС, при осуществлении транспортного проекта «Один пояс – один путь» или коридора «Север – Юг».

Понимая сложность внедрения таких изменений, считаем, что для этого необходимо использовать уже имеющийся опыт – как организационный, так нормативный и технический, в том числе зарубежный. Правовое регулирование оборота электронных коносаментов на территории России должно быть согласовано и с международными актами в этой сфере, и с отечественным законодательством об информации, информационных технологиях и их защите; о цифровых финансо- вых активах, рынке ценных бумаг; электронной цифровой подписи и т. д. В этом аспекте можно воспользоваться актами Международной торговой палаты, в рамках работы которой были разработаны и апробированы такие правила оборота электронных документов в области безналичных расчетов, как: 1) Единые правила для банковских платежных обязательств (Uniform Rules for Bank Payment Obligations), приняты ICC 18.04.2013 г., вступили в силу 01.07.2013 г., публикация ICC № 750; 2) Дополнение к унифицированным обычаям и практике в отношении документарных аккредитивов для электронного представления. Версия 2.0 (Supplement to the Uniform Customs and Practice for Documentary Credits for Electronic Presentation (eUCP). Version 2.0), приняты с 11-22.03.2019 г., вступили в силу 01.07.2019 г., публикация ICC № 639.

Результатом такой работы должно быть появление нормативного акта, который бы сделал легальным хождение электронных коносаментов на территории Российской Федерации; охарактеризовал бы их как электронную форму товарораспорядительной документации; определил порядок их использования и перевода в NFT-формат; установил права и обязанности участвующих в таком процессе субъектов и т. п. Вполне естественным в рассматриваемом случае видится и внесение соответствующих изменений в содержание § 3 «Коносамент» главы VIII КТМ РФ и текст главы XI КВВТ РФ.

Было бы верным, если бы договор или конвенция материально-правового характера с подобным содержанием была принята и в рамках международного сообщества. Однако в условиях конфронтации отношений между Россией и отдельными развитыми странами, создание такого норматива в ближайшие 10–15 лет видится бесперспективным. Тем не менее он мог бы появиться на уровне многостороннего регионального соглашения в рамках объединений ЕАЭС или БРИКС. В связи с этим перспективной выглядит идея создания единой международной транспортной метавселенной, на основе которой будут использоваться электронные документы в NFT-формате, а отдельные значимые действия будут совершаться посредством smart-контрактов.

Выводы

Во-первых , развитие глобальной сети Интернет и цифровых технологий привело к созданию некого симбиоза реального, виртуального и воображаемого мира, который получил название метавселенной, ее существование становится возможным на основе работы системы распределенных реестров и первичных единиц учета – токенов. В зависимости от характеристик такой цифровой записи могут формироваться ее различные виды. Одним из них является уникальный токен (NFT), он отражает объекты с индивидуальными свойствами, что предоставляет широкие возможности для оборота переведенных в NFT объектов, и может обладать уникальным криптокодом.

Во-вторых, система отношений в метавселенной и нормативных актов, направленных на ее регуляцию, в том числе использование non-fungible token, как в Российской Федерации, так и в мире в целом только начинает формироваться. Однако можно выделить по меньшей мере два вида характерных правоотношений в этой сфере. Это создание самого объекта, который затем будет переведен в NFT. И если он обладает признаками объективного выражения и творческим характером, то его правовая охрана, в том числе с трансграничным фактическим составом, осуществляется на основе Раздела VII «Права на результаты интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации» части четвертой ГК РФ. Вторым правоотношением в рассматриваемом случае является заключение соглашения между правообладателем уникального объекта и владельцем системы распределенного реестра о переводе такого объекта в NFT-формат, то есть его токениза-ция или создание соответствующей записи в регистре блокчейна или цифрового криптокода. По нашему мнению, такое соглашение обладает явными признаками обязательств договора подряда. При наличии в нем иностранного элемента и возникновения спора о применимом праве (коллизионной проблемы) стороны разрешают этот вопрос или на основе принципа автономии воли или посредством обращения к коллизионным нормам. В Российской Федерации это могут быть положе- ния международного договора или правила ст. 1211 ГК РФ.

В-третьих , использование метавселенных и действующих на их основе non-fungible token может находить широкое применение как в области оборота результатов интеллектуальной деятельности, объектов недвижимости, электронной торговли, так и в использовании документов с индивидуальным и значимым содержанием – как то бездокументарные ценные бумаги, дипломы или иные документы об уровне образования, проездные железнодорожные и авиабилеты, медицинские рецепты; больничные листы; гарантийные обязательства на ремонт сложной техники и т. п. Во всех перечисленных случаях используются такие свойства NFT, как достоверность его содержания и высокий уровень сохранности содержащейся в нем информации от вмешательства со стороны третьих лиц.

В-четвертых , активно свойства уникальных токенов в совокупности с применением технологии распределенных реестров и смарт-контрактов используют в международных морских перевозках. Примером в этом случае служит платформа Ethereum на базе, которой и используются NFT-коносаменты. Среди преимуществ подобной метавселеной отмечаются: потенциал ее саморазвития на базе элементов искусственного интеллекта; экономия времени и уменьшение энергозатрат; возможность наладить работу в соответствии с принципами и правилами Типового закона ЮНСИТРАЛ об электронных передаваемых записях 2017 года.

В-пятых, Российская Федерация находится в самой начальной стадии формирования у себя на территории подобной системы. Учитывая геополитическую обстановку в мире и попытки изолировать РФ от международного хозяйственного оборота, в настоящем исследовании было предложено силами Министерства транспорта РФ во взаимодействии с крупными отечественными транспортными компаниями создать рабочую группу по организации соответствующей платформы (метавселенной) в области морских и речных внутригосударственных перевозок. Результатом такой работы должно быть появление нормативного акта, который бы сделал легальным хождение электронных коносаментов на тер- ритории РФ; дал бы им определение как электронной форме товарораспорядительной документации; определил порядок их использования и перевода в NFT-формат; установил права и обязанности участвующих в таком процессе субъектов и т. п. Этот процесс однозначно потребует внесение соответствующих изменений в содержание § 3 «Коносамент» Главы VIII КТМ РФ и текст Главы XI КВВТ РФ.

На международном уровне было бы верным, если бы Российская Федерация стала инициатором создания единой международной транспортной метавселенной, на основе которой будут использоваться электронные документы в NFT-формате, а отдельные значимые действия будут совершаться посредством smart-контрактов. Подобная электронная платформа выглядит вполне реально, если будет создаваться на уровне многостороннего регионального партнерства в рамках объединений ЕАЭС или БРИКС, при осуществлении транспортного проекта «Один пояс – один путь» или коридора «Север – Юг». Правовое обеспечение такой деятельности, по нашему мнению, должно осуществляться на основе соответствующего международного соглашения материально-правового характера.