Категория рода при олицетворении: образные обозначения смерти в русской литературе

В статье развиваются идеи, заложенные в новаторской статье Я.И. Гина «Поэтика грамматического рода», а именно анализируется совпадение и несовпадение грамматического рода и пола персонифицируемой сущности и персонификатора. В этом отношении исследуются случаи олицетворения «смерти» в русской прозе и поэзии XIX-XX веков и выделяются семантические группы персонификаторов «смерти». Рассмотрение основных семантических групп показывает, что соотношение в них слов женского и мужского рода различно. Хотя в целом можно заключить, что персонифицированная смерть предстает в литературе в женском образе, некоторые группы содержат довольно значительное число наименований мужского рода. Это группы, включающие в себя обозначения, связанные с мужскими ролями в обществе - наименования «воинственных» ролей: витязь, стрелок, солдат, профессий, связанных с охотой и убиением: ловец, мясник, палач; наименование всадник, связанное с библейским контекстом. В тех классах, где преобладают обозначения, относящиеся к женскому роду, также встречаются единичные наименования мужского рода, например мужчина, старик, отец. Их употребление маркировано и ощущается как контрастное по отношению к традиционному. На протяжении рассмотренного временного периода наблюдается эволюция класса персонификаторов смерти: если в начале XIX века он включал ограниченный круг наименований: тать, вор, ловец, витязь, стрелок, то в XX веке он пополняется значительным количеством обозначений различных профессий, занятий и ролей: кузнец, рабочий, трубач, крупье, землемерша, подрядчица и др. В поэзии конца XX века образ смерти приобретает все более современные черты. При сборе материала использовался Национальный корпус русского языка, его основной и поэтический подкорпусы.