Категория свободы в романе «Волшебная гора» Т. Манна

Studia Humanitatis Borealis / Северные гуманитарные:итетУ иhсtсtpлsе:д//

Категория свободы в литературе – это одна из самых сложных и многогранных тем, которая затрагивает идеалы, ценности и самоопределение человека. Согласно «Новой философской энциклопедии» свобода представляет собой

«одну из основополагающих для европейской культуры идей, отражающую такое отношение субъекта к своим актам, при котором он является их определяющей причиной, и они, стало быть, непосредственно не обусловлены природными, социальными, межличностно-коммуникативными, индивидуально-внутренними или индивидуально-родовыми факторами» [13: 501].

Многие мыслители, писатели и поэты разных эпох пытались найти ответы на вопросы о том, свободен ли человек в своих действиях или они предопределены; как соотносятся между собой свобода и необходимость, свобода и ответственность; возможно ли достичь абсолютной свободы. В статье предпринята попытка проанализировать многогранные проявления категории свободы в романе Томаса Манна «Волшебная гора» («Der Zauberberg», 1924), систематизировать совокупность взглядов ключевых персонажей на сущность свободы и выяснить их влияние на формирование мировоззрения главного героя романа.

Понятие «свобода» в различных трактовках

Прежде чем перейти к анализу репрезентации категории свободы в романе «Волшебная гора», кратко обозначим различные представления в понимании и решении данной проблемы. Учитывая то, что на данный момент имеется множество интерпретаций понятия «свобода», накопившихся вследствие многовековых попыток осмысления этой категории, в нашей статье мы предлагаем к рассмотрению лишь некоторые из них.

В Античности понимание свободы было неоднозначным. Древние философские представления о свободе существовали в неразрывной связи с идеями судьбы, рока, необходимости. Например, представители школы стоицизма (IV век до н. э. – III век н. э.) считали, что необходимым условием обретения человеком внутренней свободы является осознание неотвратимости судьбы, которая ему неподвластна [5: 37]. В представлении афинского философа Сократа (469–399 годы до н. э) внутренняя свобода предполагает власть над своими инстинктами, самообладание, самоопределение, что проявляется в интеллектуальных способностях человека, позволяющих ему познавать окружающий мир. Радикальное решение проблемы свободы принадлежит представителям школы киников (IV век до н. э. – V век н. э.). В их понимании свобода предстает как некая разрушительная стихия, которая «граничит с произволом» [5: 37] и включает в себя отрицание социальных устоев, правил человеческого общежития, духовных ценностей, семьи, брака, гражданских обязанностей и т. д.

В Средние века свобода воспринималась как воля Бога. Это означало, что человек свободен лишь в пределах божественного промысла и должен подчиняться божьим законам. Кроме того, понимание свободной воли было сопряжено с выбором воздержания от греха. К примеру, в учении Аврелия Августина свобода воли, данная человеку Богом для совершения праведных поступков, определяется способностью сознательно не поддаваться искушениям. В труде «О свободе воли» Августин пишет: «Если, в самом деле, человек есть некое благо и не может поступать правильно, если не захочет, он должен обладать свободной волей, без которой не может поступать правильно» [1].

Мыслители эпохи Просвещения главным источником свободы считали разум, поэтому человек в их представлении свободен в той мере, в которой он способен мыслить самостоятельно, критически анализировать реальность и принимать ответственные решения. Немецкий философ Иммануил Кант, один из выдающихся мыслителей эпохи, в своем труде «Критика чистого разума» (1781) трактует понятие свободы как

Таким образом, свобода выбора, по Канту, возвышается над причинностью природы.

Во второй половине XIX – начале XX века значительный вклад в исследование проблемы свободы внесли представители философии экзистенциализма. В отличие от детерминистских взглядов, утверждающих, что наши действия предопределены внешними силами, экзистенциалисты подчеркивают абсолютную свободу выбора человека, которая, однако, предполагает абсолютную ответственность за происходящее. Жан-Поль Сартр (1905–1980), один из ключевых представителей этой философии, рассматривал свободу как абсолютное и неотъемлемое свойство человеческого существования. Для него свобода – это не просто возможность выбора, а фундаментальная характеристика человеческого существования, от которой невозможно отказаться и которая приносит как радость творчества, так и тяжесть ответственности. В своем труде «Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии» (1943) Сартр пишет: «…человек, будучи осужденным на свободу, несет весь груз мира на своих плечах; он ответственен за мир и за самого себя в качестве способа бытия» [12: 557]. Таким образом, по мнению экзистенциалистов, свобода – это бремя, которое человек вынужден нести.

В контексте данной статьи необходимо упомянуть работу выдающегося немецкого философа, психолога и социолога Эриха Фромма «Бегство от свободы» (1941). В ней он задался целью исследовать феномен свободы и психологические причины, из-за которых человек может отказаться от нее. Фромма интересуют вопросы о том, заложено ли стремление к свободе в самой природе человека, проявляется ли она лишь в отсутствии внешнего давления или за ней стоит что-то еще, почему свобода может стать тяжелым бременем, от которого нужно избавиться, существует ли, помимо естественного стремления к свободе, инстинктивное желание подчиняться и в чем суть покорности авторитетам. Кроме того, работа Фромма представляет особенный интерес, поскольку в ней мыслитель выделил два ключевых аспекта свободы: «свобода от» («негативная свобода») и «свобода для» («позитивная свобода»). Говоря о первом аспекте, автор рассматривает процесс освобождения индивида от сковывающих его запретов и традиционных авторитетов эпохи Средневековья вплоть до современного ему состояния мира, в котором свобода приобретает неоднозначное значение: «с одной стороны, растущая независимость от внешней власти, с другой – усиливающаяся изоляция и порождаемое ею чувство незначительности и бессилия индивида» [15: 52]. Проблему растущей роли свободы в жизни человека и вытекающих из этого ощущений беспокойства, неопределенности и одиночества Фромм освещает в контексте возникновения и развития капитализма. С одной стороны, как считает мыслитель, разрыв с традиционными узами феодализма и создание капиталистической системы позволило человеку освободиться от ограничений природы и попытаться подчинить ее себе. У него появилась возможность достичь успеха за счет своих личных качеств и поступков, возможность участвовать в управлении страной и учиться полагаться только на себя и свои силы. С другой стороны, несмотря на то, что индивид становился все более независимым, одновременно с этим капитализм сделал его «более одиноким, изолированным, подверженным чувству ничтожности и бессилия» [15: 118–119]. Исходя из этого, можно сделать вывод, что «свобода от» сама по себе недостаточна, поскольку, отказавшись от прежних связей, человек может оказаться в вакууме, не зная, что делать с новообретенной свободой.

Второй аспект – «свобода для» – является истинной свободой, поскольку она предполагает реализацию человеком своего потенциала, активный труд на благо общества, творческое самовыражение и саморазвитие. Фромм считает, что такая «позитивная свобода» состоит «в спонтанной активности полной, целостной личности человека» [15: 262]. Именно спонтанность здесь является ключевым словом: она понимается мыслителем как свободная активность индивида, искреннее желание действовать по собственной воле. Проявление свободы для него неразрывно связано со стремлением к активной деятельности, которая приносила бы пользу людям и способствовала бы его единению с миром, с чувством ответственности перед обществом и своей страной.

Таким образом, категория свободы – это не статичная концепция, имеющая исчерпывающую трактовку своей сути, а динамичная система идей, которая меняется в зависимости от исторических, социальных и культурных условий.

Репрезентация категории свободы в литературе разных периодов

Свобода, как и связанные с ней ограничения, является одной из вечных проблем в литературе, поскольку затрагивает все сферы человеческой жизни и так или иначе определяет взаимоотношения между людьми. Исходя из этого, можно утверждать, что именно художественные произведения дают возможность всесторонне исследовать сущность данной категории.

Значительное место данная проблематика занимает в творчестве представителей такого движения в литературе Германии как «Буря и натиск» («Sturm und Drang»). Оно развивалось в 70–80-е годы XVIII века благодаря деятельности таких выдающихся немецких поэтов и писателей как И. В. Гёте, Ф. Шиллер, И. Г. Гердер, Ф. М. Клингер, Я. М. Р. Ленц, В. Гейнзе и других. В своих произведениях они продолжают развивать идеи эпохи Просвещения, но в то же время переосмысливают их, высказывая оригинальные мысли и предлагая свое видение мира. Они выступают за свободу творчества и самовыражения, культ чувств, эмоций в противовес рационализму, социальным условностям и ограничениям.

Тема свободы является сквозной в произведениях Фридриха Шиллера (1759–1805), еще одного яркого немецкого поэта и драматурга периода «штюрмерства». И. В. Гёте, которого с Шиллером связывали годы тесного сотрудничества и дружбы, высоко оценивал значение его творчества, в котором идея свободы является одной из ведущих. В период «Бури и натиска» была опубликована первая драма Шиллера «Разбойники» (1781), в которой нашла воплощение проблема свободы, причем в данном произведении она рассматривается в политическом и социальном аспекте. Главный герой, Карл Моор, задавшись целью бороться против тиранов и защищать от их гнета честных людей, возглавляет шайку разбойников. Под влиянием идей Руссо и Плутарха он протестует против лицемерия, эгоизма, несправедливости современного общества. Путь к свободе и справедливости Карл и его соратники прокладывают через беззаконие, грабежи и насилие по отношению к угнетателям: «Закон не создал ни одного великого человека, лишь свобода порождает гигантов и высокие порывы» [16]. Однако в конечном итоге Карл приходит к мысли о том, что насилие ради достижения справедливости приводит лишь к хаосу и вседозволенности, из-за которых гибнут невинные люди. Герой осознает, что свобода, достигнутая через жестокость, не является истинной, и поэтому добровольно сдается властям.

Как известно, период конца XVIII – первой половины XIX века известен в истории как время расцвета романтизма – направления, внесшего принципиальные изменения в мировоззрение и мироощущение и оказавшего неоспоримое влияние на немецкую литературу в частности. Писатели-романтики продолжают развивать идеи своих соотечественников, представлявших движение «Бури и натиска», которое считается предвестником романтизма. От «штюрмеров» они перенимают бунтарский дух и стремление к свободе, интерес к внутреннему миру человека, утверждение индивидуальности и субъективности, культ гения, возможности для самовыражения, а также стремление к гармонии с природой.

В творчестве представителей Йенской школы романтизма, объединившей таких литературных деятелей и мыслителей как Фридрих и Август Шлегели, Новалис, Людвиг Тик и других, разрабатывается новое понимание свободы, отличающееся от рационалистических представлений о ней в эпоху Просвещения и связанное с творчеством, самосознанием и вечным стремлением к идеалу. Теоретики романтизма, прежде всего братья Шлегели, были сторонниками идеи абсолютной свободы художника, выражающего в творчестве как акте индивидуального своеволия свой неповторимый внутренний мир, который считался истинным и противопоставлялся враждебной реальной действительности.

В своеобразную полемику с йенскими романтиками вступили представители Гейдельбергской школы, среди которых ключевую роль сыграли филологи Якоб и Вильгельм Гримм, а также такие писатели и поэты, как Ахим фон Арним, Клеменс Брентано и Йозеф фон Эйхендорф. Хотя проблема свободы, как и во всем романтизме, занимала важное место в их творчестве, она была связана прежде всего с национальным духом, историческим прошлым и народной культурой. В отличие от своих предшественников гейдельбергские романтики придерживались скорее консервативных взглядов, не принимали идею крайнего субъективизма и сосредоточились на истории, народной поэзии и национальной идентичности. Представителей данной школы особенно интересовали Средние века, которые они были склонны идеализировать и в которых видели эпоху величия Германии, время рыцарства и духовной целостности. Обращаясь к фольклору и народной поэзии, гейдельбергские романтики стремились таким образом возродить средневековые идеалы и ценности, что должно было способствовать пробуждению национального самосознания в борьбе за свободу Германии от иностранного влияния и за ее объединение.

Роман Т. Манна «Волшебная гора»

Различные взгляды на такое понятие как свобода представлены в романе Т. Манна «Волшебная гора», который мы решили вынести на рассмотрение в нашей статье. Для начала кратко представим фабулу произведения. Роман «Волшебная гора» рассказывает историю инженера по имени Ганс Касторп, который приезжает в швейцарский горный санаторий «Берггоф», чтобы навестить своего больного двоюродного брата Иоахима Цимсена, однако из-за неожиданно обнаруженного у себя заболевания он задерживается там на долгие семь лет. Проведя время в этом закрытом и изолированном мире, герой сталкивается со сторонниками разных философских и политических идей. Среди них ярко выделяются гуманист и сторонник прогресса Лодовико Сеттембрини и иезуит Лео Нафта, который становится оппонентом Сеттембрини в многочисленных интеллектуальных спорах о свободе, гуманизме и тоталитаризме, либерализме и консерватизме, разуме и вере. Ограниченный пространством санатория, Ганс Касторп погружается в размышления о жизни, феномене болезни, смерти, времени, свободе и смысле человеческого существования. В течение долгих лет главный герой переживает духовное развитие под влиянием наставников в лице Сеттембрини и Нафты. В конце концов Ганс Касторп покидает «Берггоф» и отправляется добровольцем на Первую мировую войну. На этом повествование прерывается, и, как сообщает читателям автор, дальнейшая судьба героя остается неизвестной.

Рассмотрим разницу в понимании свободы и ответственности Гансом Касторпом и Иоахимом Цимсеном.

Свобода в понимании Ганса Касторпа и Иоахима Цимсена

Противопоставление именно этих двух персонажей можно рассматривать с точки зрения предложенного Эрихом Фроммом дихотомического деления свободы на «свободу от чего-либо» и «свободу для чего-либо».

Как уже упоминалось ранее, под «свободой от» Фромм подразумевает освобождение от каких-либо ограничений, социальных норм и внешнего контроля. С одной стороны, такая свобода дает человеку чувство независимости, возможность выбора, способствует утверждению его индивидуальности. Однако, с другой стороны, отсутствие каких-либо ограничений может привести к одиночеству, изоляции, к ощущению тревоги и неопределенности. Именно это происходит с главным героем романа «Волшебная гора». Ганс Касторп, изначальным намерением которого было навестить страдающего от заболевания легких двоюродного брата, в итоге по истечении трех недель своего пребывания в санатории на «волшебной» горе сам оказывается в числе его пациентов. Болезнь становится для него своего рода освобождением от обязательств по долгу службы и ответственности перед обществом. Примечателен эпизод, в котором главный герой после долгих раздумий решается написать своим родным письмо, чтобы известить их о намерении остаться в санатории на неопределенный срок. Именно в этот момент молодой человек освобождается от привычного ему образа жизни: «…письмо это закрепляло за Гансом Касторпом свободу . Вот то слово, которое он употребил – не буквально, нет, но ощутил всю широту его смысла, как он уже ощущал не раз за свое пребывание в

“Берггофе”» [9: 285] . Решение остаться в санатории становится началом его духовной изоляции, приводит героя, как и большинство других пациентов, к утрате связи с реальным миром и потере чувства времени. «Берггоф», таким образом, представляет для Ганса Касторпа пространство «свободы от» – свободы от повседневной рутины, обязанностей и социальных норм, а болезнь становится своего рода оправданием для бездействия, способом ухода от конфликта с действительностью и позволяет ему избежать необходимости принимать решения. Сам Томас Манн в докладе «Введение к „Волшебной горе“» также указывает на губительный характер атмосферы санатория: «Это своего рода суррогат жизни, который в относительно короткий срок полностью отбивает у молодого человека вкус к жизни настоящей, деятельной» [10: 157]. Об опасности отчуждения от жизни, которые таит в себе стремление к полной свободе, Касторпа пытается предупредить Сеттмебрини, который принимает на себя роль наставника молодого человека на его духовном пути. Именно он призывает Ганса Касторпа вернуться в реальный мир и посвятить себя служению человечеству. Сам Томас Манн в докладе < «Введение к „Волшебной горе“» также указывает на губительный характер атмосферы санатория: «Это своего рода суррогат жизни, который в относительно короткий срок полностью отбивает у молодого человека вкус к жизни настоящей, деятельной» [10: 157]. В кконце концов, Сспустя ьнесколько J лет гпребывания в санатории на «волшебной» горе герой все же приходит к осознанию своей оторванности от реального мира: «У меня уже нет никакой связи с равниной, я потерял ее» [9: 766]. В конце концов, герой, хотя и покидает санаторий, все еще находится в состоянии неопределенности, смятения, и его дальнейшая судьба остается неясной.

Теперь обратимся к образу Иоахима Цимсена. Можно сказать, что его понимание свободы и ответственности во многом противопоставляется тому образу жизни, который ведет его кузен и другие обитатели санатория. В данном случае мы видим пример стремления к «свободе для» или, другими словами, позитивной свободе, которая неразрывно связана со стремлением к активной деятельности, приносящей пользу людям и способствующей его единению с миром. Иоахим – военный, который мечтает получить звание офицера и служить родине, но, скованный болезнью, страдающий от бездействия в стенах «Берггофа», он не имеет возможности покинуть санаторий, который является для него заточением и подобием тюрьмы. Нередко в разговоре с Гансом Касторпом герой говорит о том, что мечтает вырваться из замкнутого круга, в котором все дни похожи друга на друга, и вернуться обратно, «на равнину», чтобы исполнить свой долг: «Я иногда думаю: болезнь и смерть – это дело несерьезное, своего рода тунеядство, серьезна, собственно говоря, только жизнь там внизу» [9: 66]. Иоахим стремится к чистоте и ясности, как моральной, так и физической, он осуждает саморазрушающее поведение других, считая, что они лишают себя свободы. В конечном итоге герою удается покинуть санаторий и вернуться к службе, однако это стоит ему жизни. Вынужденный вернуться в «Берггоф» вследствие обострения заболевания, Иоахим умирает в стенах санатория.

Представление о свободе Лодовико Сеттембрини и Лео Нафты

Вопросы о том, что представляет собой свобода и нужна ли она вообще человечеству, нередко становятся предметом споров двух ключевых фигур романа – Лодовико Сеттембрини и Лео Нафты. Они олицетворяют двух мыслителей с разными, иногда противоположными, точками зрения на свободу. Мы решили вынести на рассмотрение полярные позиции этих героев, поскольку именно они играют принципиальную роль в становлении Ганса Касторпа как личности. Их взгляды на свободу – прежде всего, свободы с политической точки зрения – представляют собой два разных подхода к пониманию человеческой природы и общества.

Для либерально настроенного итальянца Сеттембрини свобода является одной из высших ценностей и лежит в основе цивилизации. В многочисленных дискуссиях с Нафтой он отстаивает мысль о том, что достижение всеобщего счастья, прекращение всех войн и конфликтов на земле возможно лишь при господстве разума и неизменном следовании идеалам гуманизма, свободы мысли и слова и борьбы против угнетения личности. Как мы узнаем далее, подобные убеждения и ценности передавались в семье Сеттембрини из поколения в поколение. Его дед, Джузеппе Сеттембрини, в начале XIX века был членом тайного революционного общества, провозглашавшего своей целью победу над тиранией монархов, отстаивание независимости и единства Италии. Этот внесценический персонаж является примером «иступленной любви к свободе» [9: 193], которая, при этом, была неразрывно связана с любовью к своему отечеству и народу.

От отца Лодовико Сеттембрини унаследовал любовь к людям, к жизни вообще: «Гуманизм с самого начала боролся за свободу мысли, за жизнерадостность, за то, чтобы небо предоставить воробьям» [9; 199-200]. Последние слова особенно примечательны тем, что отсылают нас к поэме Г.

Гейне «Германия. Зимняя сказка» (1844), в которой есть такие строки: «А небо – ангелам и воробьям / Мы предоставим всецело» [3: 64]. Сеттембрини неслучайно цитирует именно Гейне, поскольку, как уже упоминалось в предыдущем разделе, в своей поэме он критикует политическую и социальную ситуацию в Германии середины XIX века, выступает против тирании и противопоставляет ей мечты о свободном, демократическом и справедливом обществе.

Диаметрально противоположное мнение о свободе и прогрессе высказывает Лео Нафта, представляющий в романе консервативную и реакционную идеологию. Герой отрицает либеральное понимание свободы как индивидуальной автономии и возможности самоопределения. Нафта выступает против индивидуализма и вытекающего из него эгоизма, называя их главными препятствиями на пути к духовному освобождению. Истинная свобода обретается только через принятие христианской веры и подчинение церковной догме. К тому же достижение всеобщего блага возможно, по мнению героя, только через аскезу, самопожертвование, отказ от личных желаний и собственного «я», а насилие над личностью он считает необходимым условием достижения социальной справедливости: «Не освобождение и развитие личности составляют тайну и потребность нашего времени. То, что ему нужно, то, к чему оно стремится и добудет себе, это…террор» [9: 515]. Это страшное слово и апология насилия ради некой высшей цели, которые все чаще звучат в антигуманистических речах Нафты, отталкивают Ганса Касторпа, и симпатии его оказываются на стороне Сеттембрини. Окончательное убеждение главного героя в несостоятельности антигуманного догматизма Нафты наступает после самоубийства последнего. Как отмечает филолог и автор биографии Томаса Манна Соломон Константинович Апт, за «схоластически-романтическим мудрствованием» Нафты «открывается та страшная пустота, заполнить и уничтожить которую могут только любовь к человеку и человеческое достоинство» [2: 207].

Заключение

Таким образом, категория свободы раскрывается в романе «Волшебная гора» как сложный и многогранный феномен, представленный через призму мировоззрения ключевых персонажей. Путь становления Ганса Касторпа как личности, начавшийся с обретения свободы от условностей и ограничений мира, приводит его к чувству отчуждения от жизни и осознанию опасности утраты связей с действительностью. Решение покинуть «волшебную гору» является свидетельством духовного пробуждения героя и его стремления к активной жизни: «он понял, что расколдован, спасен, освобожден…» [9: 919]. Ганс Касторп возвращается в реальный мир, который к тому времени оказывается погруженным в хаос войны, однако Томаса Манна не оставляет надежда, что герой таким образом продолжит начатый им путь к обретению внутренней свободы: «Хотя его скромная судьба и исчезла на фоне всеобщих судеб человечества, не выражалась ли в ней какая-то предназначенная лично ему, а, следовательно, божественная доброта и справедливость?» [9: 919].

Необходимо также отметить, что ни один из наставников, несмотря на неоспоримое влияние на развитие Ганс Касторпа, так и не добивается окончательного поворота героя на предлагаемый каждым из них идеологический путь, поскольку оба этих пути кажутся герою уводящими от реальной жизни. Представления Лодовико Сеттембрини о свободе и его вера в прогресс могут показаться утопическими, а склонность к рационализму приводит к всяческому игнорированию им иррациональных аспектов человеческой природы. Лео Нафта, с другой стороны, является воплощением фанатизма и догматизма, и его тоталитарный взгляд на свободу представляет серьезную угрозу для гуманизма. Трагическая гибель Нафты в конце их ожесточенного спора с Сеттембрини подчеркивает деструктивный потенциал его идеологии. Тем не менее, интеллектуальное противостояние этих двух героев помогает молодому Гансу Касторпу осознать многогранность мира и начать поиск своему собственному пути к свободе и самопознанию.