Катехизическое просвещение в XIX в. на примере «Внебогослужебных собеседований» прот. Михаила Зеленева

В синодальный период истории Русской Церкви не раз ставилась задача просвещения народа и научения его основам веры. Однако до сих пор эта область остается недостаточно изученной, и основной объем исследовательских публикаций связан с историей преподавания Закона Божия, среди них можно отметить работы Г. А. Ге-раниной [Геранина, 2020], Е.А. Калининой [Калинина, 2014] и Т.А. Становской [Ста-новская, 2017]. О необходимости катехизических наставлений для взрослых прихожан говорят решения Св. Синода 1841 г. («постановлено учреждать в церквах, сообразно местной надобности и способностям священников катихизическия поучения по воскресным дням» [Указы, 381]) и 1886 г. (см.: [Мозгов, 2023]). С этими решениями связано появление и распространение во 2-й пол. XIX в. внебогослужебных собеседований как новой формы религиозного просвещения (см.: [Маврицкий, 1871]). О распространении в разных епархиях практики катехизических бесед священников с прихожанами по выходным и праздничным дням свидетельствует, в частности, отчет обер-прокурора Св. Синода графа Д. Толстого за 1870 г. (см.: [Извлечение, 1871, 116]). Некоторые из этих бесед были тогда же опубликованы, что позволяет рассмотреть прежде не исследованные варианты просвещения взрослых прихожан.

Достаточно часто авторы в структуре своих собеседований следуют за «Пространным катехизисом» митр. Филарета. К таким можно отнести «Простонародные поучения сельского священника Иоанна Доброхотова» (Доброхотов, 1880) и «Катехизические поучения» прот. Григория Дьяченко (Дьяченко, 1898). Некоторые авторы избирали для своих бесед отдельные темы — таковы «Катихизические поучения о Молитве Господней» прот. Григория Крамарева (Крамарев, 1868) или «Катехизические поучения о надежде» о. Иоанна Газова (Газов, 1899). Другую группу текстов составляют комментарии на Символ веры, например «Катихизические беседы Рыбинского собора протоиерея Родиона Путятина» (Путятин, 1862) и «Катихизические поучения на Символ веры» свящ. Емелиана Окиншевича (Окиншевич, 1879). Есть и тексты иного плана, где автор прибегает к более оригинальной структуре. Так, тверской протоиерей Косьма Чередеев посвящает свои беседы теме человека: «Огласительные поучения о человеке» (Чередеев, 1862), предложив для рассмотрения человека в четырех состояниях: 1. Кто он был в самом начале бытия своего, в раю? 2. Чем он стал по падении и изгнании его из рая? 3. В какое вступил он состояние по его искуплении Иисусом Христом? 4. Чем он будет по конце мира, в вечной жизни? «Ка-тихизические беседы, говоренные в Екатерингофской церкви св. Великомученицы Екатерины священником Иоанном Яхонтовым» (Яхонтов, 1852) посвящены рассказу о Боге Творце и рассмотрению творения мира и человека по дням творения вплоть до истории грехопадения.

В данной статье предполагается описать один из наиболее интересных катехизических текстов 2-й пол. XIX в. — «Внебогослужебные собеседования приходского священника с простым народом по Священной истории Ветхого Завета» прот. Михаила Зеленева, опубликованные в 1886 г. (Зеленев, 1886). Из дошедших до нас текстов наиболее близки подходу прот. Михаила Зеленева беседы свящ. Иоанна Яхонтова1, но о. И. Яхонтов рассматривает лишь начало книги Бытия, тогда как прот. М. Зеленев в своих беседах охватывает весь Ветхий Завет. Кроме живого языка, которым прот. М. Зеленев передает своим слушателям основное содержание ветхозаветной истории, уникальной особенностью книги, выделяющей ее из череды подобных публикаций, является наличие в конце каждой беседы вопросо-ответной части, сохранившей непосредственную реакцию слушателей. Поскольку беседы проводились в сельском приходе, то в основном участвовали в них крестьяне, в одной из бесед среди задававших вопросы упоминается учащийся. Таким образом, через сохранившиеся в тексте вопросы и диалог со священником можно составить представление о народном восприятии православной веры, народных толкованиях библейских сюжетов и просто о разного рода поверьях, которыми делятся слушатели.

Протоиерей Михаил Зеленев, хорошо представляя себе своих слушателей, старается не только донести до них главное содержание ветхозаветной истории (в соответствии с заявленной темой бесед), но и соотнести текст Писания с жизнью простого народа. Он сознательно ставит задачу не просто прочитать цикл лекций, но поговорить с людьми, получить обратную связь и помочь им выстраивать свою жизнь, в большей степени опираясь на православную веру. По его мнению, для этого необходимо не только донести до людей нужную информацию, но и показать, какие выводы можно сделать из библейских слов каждому человеку в той жизненной ситуации, в которой он находится. Например, в Собеседовании десятом о. Михаил рассказывал о том, что после Ноя люди продолжили грешить и появилась языческая вера: «И какова была вера этих людей, такова была и жизнь их. Жизнь их была самая безобразная, мерзкая. <…> Довольно будет если я скажу, что они и срамные песни и пляски, и пьянство и распутство считали делами добрыми, угодными богам их» (Зеленев, 1886, 60). А в качестве вывода он обращает внимание слушателей, что с тех пор и пошел и ныне популярный в народе обычай на праздники «безобразничать», добавляя, что христианам не подобает следовать языческим традициям.

Это стремление не просто пересказать народу Священную историю или разъяснить основы православной веры через толкование Символа веры, а воодушевить людей на соединение веры с жизнью прослеживается у большинства авторов катехизических бесед XIX в. Так, свой рассказ свящ. Иоанн Яхонтов сопровождает итоговым увещанием: «Мало будет для нас пользы в том, что мы родились в недрах Святой Церкви, если сами не стараемся быть святыми, не исполняем того, чего требует от нас наша вера» (Яхонтов, 1852, 156). Наиболее ранним текстом подобных бесед, в которых автор подчеркивает практическое измерение его катехизации, можно назвать «Катехизис, или первоначальное наставление в христианском законе^» митр. Платона (Левшина). Он постоянно призывает своих слушателей не только познавать свою веру, но и жить по ней: «Ты от сего времени все силы употреби, чтоб не только называться, но и быть христианином» (Платон Левшин, 1781а, 50). Каждая беседа митр. Платона делится на две части: небольшое рассуждение о вере с комментарием для ее правильного понимания и «нравоучение» — часто сопровождающееся эмоциями размышление о том, какие практические выводы из сказанного наставления должны сделать слушатели: «…что отсюду следует, и что заключить надобно?» (Платон Левшин, 1781б, 16).

Собеседования о. М. Зеленева пользовались популярностью в народе, поэтому часто произносились в огромном собрании. На одном из таких собеседований (Собеседование осьмнадцатое) отец Михаил упоминает: «вот нас теперь здесь, может быть, до тысячи человек или больше» (Зеленев, 1886, 144).

Протоиерей Михаил Зеленев на протяжении многих лет активно печатался в «Тамбовских епархиальных ведомостях» (далее — ТЕВ), где за 1873-1904гг. было опубликовано почти сто его текстов. При этом самому о. М. Зеленеву посвящено совсем немного исследований. Некоторые важные биографические моменты можно узнать из составленного прот. Петром Успенским некролога [Успенский, 1907], а также публикаций в ТЕВ свящ. Алексея Богородицкого [Богородицкий, 1907] и свящ. Павла Громковского [Громковский, 1907].

Будущий протоиерей Михаил Иосифович Зеленев родился в 1843 г. в семье диакона, служившего в с. Большие Кулики. Свои воспоминания он начинает фразой: «Я сын бедного сельского священника» (Зеленев, 1881, 412). В 1866 г. он окончил Тамбовскую семинарию и был определен священником сначала в храм с. Царевка, а затем переведен в с. Верхоценье, где прослужил 19 лет. В течение первых же двух лет служения он теряет жену и обоих сыновей [Богородицкий, 1907, 1959–1960]. «Но, благодаря своему твердому характеру, несокрушимой силе воли и преданности своему Божественному служению, он при помощи Божией безропотно перенес посланные от Господа лишения» [Богородицкий, 1907, 1961]. В 1886 г. он был переведен в Троицкую церковь Тамбова. Состоял членом благочиннического совета, духовно-учебным следователем, депутатом общеепархиальных съездов, членом Духовной консистории и был награжден орденом Св. Анны 2 ст. и орденом Св. Владимира 4 ст. Заштатный протоиерей Троицкой церкви Тамбова Михаил Иосифович Зеленев, тяжело заболевший в последние месяцы жизни, скончался 30 сентября 1907 г. на 64 году от роду и был похоронен на Успенском кладбище Тамбова (ныне Успенский сквер с Успенской часовней).

Характеризуя служение прот. Михаила Зеленева, прот. Алексей Богородицкий писал: «Окружное духовенство за его незаурядную, полезную деятельность также относилось к нему с уважением. Он в среде них был старшим братом, другом и советником» [Богородицкий, 1907, 1962]. А священник Троицкой церкви Тамбова Павел Громковский добавлял: «Будучи прежде всего и более всего строгим к себе и обладая редкою силою воли, он никогда не позволял себе никаких поблажек небрежности или упущений по службе» [Громковский, 1907, 1970]. Протоиерей Петр Успенский в своих воспоминаниях о прот. Михаиле Зеленеве отмечает как особый предмет его пастырского попечения «борьбу с современными пороками и заблуждениями» и призыв «следовать евангельским заветам и Господу Иисусу» [Успенский, 1907, 1975–1976].

Сохранились воспоминания самого о. М. Зеленева о времени обучения в Шацком духовном училище, где он пишет и о своих учителях — прежде всего о Павле Ивановиче Остроумове, учителе риторики и любителе поэзии (особенно Державина); об «очень способном преподавателе по Священному Писанию» — Косьме Гавриловиче Говорове; о Дмитрии Николаевиче Тростянском, преподавателе сельского хозяйства «с химиею, зоологиею и ботаникою»; «особенным усердием к своему делу и аккуратностью в посещении классов отличался из всех Петр Ильич Преображенский. <...> Эта образцовая исправность его вошла у некоторых в пословицу — „аккуратен, как Петр Ильич“»; о ректоре семинарии, архим. Геннадии, — «личности выдающейся по своим духовным дарованиям». Там же он отмечает, что вместе с ним окончили курс в 1866 г. Александр Васильевич Вадковский (1846-1912), впоследствии митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский, и Михаил Иванович Богословский (впоследствии доцент КазДА) (Зеленев, 1881).

Основные публикации свящ. Михаила Зеленева перечислены в статье современного этнографа А. Н. Розова «Михаил Иосифович Зеленев (1843-1907) — священник и собиратель фольклорно-этнографических сведений (по материалам „Тамбовских епархиальных ведомостей“)» [Розов, 2018]. Как отмечает автор, «это главным образом проповеди и внебогослужебные собеседования» [Розов, 2018, 58], а также исторические очерки, описания праздников и народных религиозных верований. В публикациях на страницах ТЕВ прот. Михаил Зеленев приводит достаточно подробные историко-статистические данные как о старообрядцах, так и о проживавших в его благочинническом округе молоканах и хлыстах, описывая их учение и практику. При этом Розов рассматривает содержание публикаций в «Тамбовских епархиальных ведомостях», лишь упоминая о том, что беседы с прихожанами вышли в 1886 г. отдельной книгой как «Внебогослужебные собеседования приходского священника с простым народом по Священной истории Ветхого Завета» (Зеленев, 1886), где были собраны не только прежде печатавшиеся отдельные беседы, но полный цикл собеседований, посвященный Ветхому Завету. Упоминается прот. Михаил Зеленев в выпускной работе студента Тамбовской духовной семинарии свящ. Николая Киреева «Социальный портрет выдающихся выпускников Тамбовской духовной семинарии второй половины XIX века» [Киреев, 2019], где автор приводит краткие биографические сведения по публикациям в ТЕВ.

Таким образом, наибольшее внимание исследователей привлекал сам образ прот. Михаила Зеленева, его проповедь и занятия фольклорно-этнографической тематикой, но никто не анализировал его цикл катехизических бесед по Ветхому Завету.

В своих собеседованиях о. М. Зеленев последовательно движется по Истории спасения. «Речь вступительная» аргументирует саму необходимость учиться вере: «Мы, братия мои, по вере называемся православными христианами. <...> И всякий православный христианин непременно должен знать свои христианские обязанности и исполнять их — веровать и жить по-христиански, по-православному: без этого он будет христианином только по званию, а не по вере и жизни» (Зеленев, 1886, 3).

Прежде чем перейти к толкованию ветхозаветной истории, автор в первом собеседовании говорит об истинности той веры, которой учит Церковь, поскольку она опирается на Священное Писание и труды Вселенских Соборов (Зеленев, 1886, 5), и потому, продолжает он, это будут беседы «о вере по-православному. Мы будем вести беседы о том, когда и как началась на земле истинная, православная вера в Бога, как она хранилась между людьми и все более и более открывалась и уяснялась, и во что и как она учит веровать» (Зеленев, 1886, 9). Таким образом, о. Михаил ставит задачу не только познакомить слушателей с содержанием Библии, но укрепить их собственную веру. Для этого, в частности, там же он призывает каждого иметь дома Евангелие и читать его, что в то время было нетипичным советом. Более того, сохранились свидетельства о том, что в сельской среде даже у образованных людей редко можно было найти Новый Завет дома: «Примечательно, что ни у нас в доме, ни в Верякушах не было Евангелия, и вообще в том кругу, среди коего я провел мое детство, почиталось если не грехом, то профанацией святыни читать дома Евангелие» [Неверов, 2003, 76].

Свое повествование о. М. Зеленев продолжает рассказом о едином в трех Лицах Боге, и уже с Собеседования третьего, начав с сотворения мира, последовательно идет до конца ветхозаветной истории. Учитывая объем Ветхого Завета, автор периодически напоминает, что вынужден выделять основные имена и события, чтобы подчеркнуть наиболее важное для усвоения слушателями: «Я… расскажу только о некоторых, более или менее важных» (Зеленев, 1886, 109). Поэтому какие-то имена и сюжеты он рассказывает и комментирует достаточно подробно, а какие-то периоды ветхозаветной истории лишь кратко упоминает. Так, за одну беседу о. М. Зеленев рассказывает обо всех днях творения, а после посвящает отдельную беседу сотворению человека (Собеседование шестое) и отдельную беседу грехопадению (Собеседование седьмое). При этом на вопрос о рае он в конце замечает, что тот «стал не нужен, когда Адам и Ева согрешили» (Зеленев, 1886, 37), и добавляет в связи с грехопадением: «злые всегда желают, чтобы и другим было плохо, если им самим плохо» (Зеленев, 1886, 39). Последующее повествование включает знакомство с историей Каина и Авеля и события, связанные с Ноем и потопом, обращает внимание слушателей на распространение после потопа идолопоклонничества. В этом контексте особый акцент автор ставит на жизни Авраама, благодаря которому смогла сохраниться вера истинная (Зеленев, 1886, 65). Далее героями его повествования становятся Исаак, Иаков и Иосиф (которому посвящено все Собеседование тринадцатое). Следующий тематический блок из четырех бесед связан с жизнью Моисея, историей Исхода и получением Декалога. Затем автор в двух беседах обращается к жизни Саула, Давида и Соломона, вслед за этим посвятив по одной беседе Израильскому и Иудейскому царствам. Предпоследнее (двадцать второе) собеседование включает рассказ о прор. Данииле, историю вавилонского плена и исповедание веры трех отроков, а в последнем собеседовании кратко повествуется о возвращении из плена, возведении Второго храма, завоевании Римом и сопротивлении Маккавеев. При этом главный акцент в завершающей беседе прот. М. Зеленев ставит на пророчества о приходе Спасителя (в частности, выделяет прор. Аггея). И хотя «далеко не все, ожидавшие Спасителя, правильно разумели, кто же такой будет этот Спаситель, для чего Он придет и что Он сделает для людей. <…> Только немногие, при всех о том попечениях Божиих, сохранили истинную веру в будущего Спасителя мира и ждали Его как Богочеловека, как примирителя грешных людей с Богом, как Спасителя людей от грехов, от власти диавольской и от вечного наказания Божия. И Он — этот всеми ожидаемый, но разно признаваемый Спаситель мира — пришел и явился, наконец» (Зеленев, 1886, 202-203). Таким образом, главный итог ветхозаветной истории о. Михаил видит в том, что исполняется это обетование, приходит Спаситель, и мы живем уже в Новом Завете.

Хотя беседы, согласно заявленной теме, посвящены истории Ветхого Завета, автор постоянно проводит параллели с современной ему ситуацией, обращается к слушателям с призывом делать выводы из услышанного в своей жизни. Кроме того, о. М. Зеленев часто не ограничивается пересказом ветхозаветных сюжетов, но обращается и к новозаветным текстам, чтобы убедить аудиторию в необходимости следовать Евангелию во всякое время и во всех своих делах. Таким образом, о. М. Зеленев обращает внимание на параллели с современными проблемами и призывает к исполнению Божиих заповедей сегодня. Например, он обращается к новозаветным сюжетам в связи с воскресными чтениями. После комментария на притчу о званых и избранных на вопрос: «А что, на самом деле хозяин посылал раба звать гостей на ужин, или это только предлог?» — он отвечает: «Да, это притча, или, по-твоему, предлог... Эта же притча относится и к нам — христианам, обличает тех из нас, которые по воскресеньям и праздникам, под разными предлогами житейскими, не ходят по призыву колокола на молитву в храм Божий — на эту духовную вечерю» (Зеленев, 1886, 17). Подобным образом и в рассказе о грехопадении (Собеседование седьмое) он проводит важную с катехизической точки зрения мысль о связи доисторического события с человеческой историей и о том, как со времен Адама и Евы «веру в обещанного Спасителя Бог непрерывно сохранял между людьми и все больше и больше открывал ее через св. пророков, пока, наконец, чрез пять с половиною тысяч лет обещание Божие исполнилось, пока, наконец, Спаситель мира Иисус Христос родился от Пресв. Девы Марии и действительно совершил великое дело спасения человеческого» (Зеленев, 1886, 43), т. е. связывая для слушателей воедино всю Историю спасения.

В своих беседах о. М. Зеленев активно ссылается на Библию. Особенно часто он обращается к Псалтири, что можно объяснить не только значением этой книги для православного богослужения, но и предполагаемым знакомством слушателей с ее текстом. Именно Псалтирь использовалась вплоть до сер. XIX в. для обучения грамоте, вследствие чего многие могли знать псалмы наизусть (см. об этом: [Живов, 2017, 158– 159]). Таким образом, участники бесед могли соотносить новую для них информацию с тем, что им уже известно.

Основным текстом, на который опирался в своих беседах о. М. Зеленев, оставался Ветхий Завет, и лишь по одному разу он ссылается на «Пространный катихи-зис.» митр. Филарета (Дроздова) (Филарет Дроздов, 1839) — в рассказе о сотворении ангелов (Зеленев, 1886,12), и на «Православное исповедание веры» (Петр Могила, 1794) — разъясняя представление об ангеле-хранителе (Зеленев, 1886, 14), а также житийный материал. Кроме того, в Собеседовании третьем дается в конце после вопросов про ангелов и архангела Михаила сноска: «Прочитана и объяснена по „Воскресным листкам“ о. Михайловского2 дневная евангельская притча о званых на вечерю» (Зеленев, 1886, 16), а после Собеседования четвертого автор добавляет: «За сим, по „рассказам из истории Русской Церкви“ графа Толстого3 прочитано было о том, как бесы ввели в искушение препод. Исаакия и Никитку, Киевопечерских затворников, воспользовавшись их неосторожностью и излишним мнением о себе» (Зеленев, 1886, 20). Все это дает представление о круге основных источников, которыми мог пользоваться автор бесед, а также показывает достаточно большую степень свободы в изложении материала, основанную на хорошем знании им библейского текста.

Для большей наглядности о. М. Зеленев адресует слушателей и к окружавшим их в храме, где проходил разговор, росписям — например, при пересказе истории про Исава и Иакова: «На стенах нашего храма, брат. мои, есть та картина, какой сон видел Иаков. (Указано на картину)» (Зеленев, 1886, 77), а затем в Собеседовании шестнадцатом снова следует указание на картину, чтобы проиллюстрировать, как Моисей получил скрижали. Даже если утверждение о том, что храмовая роспись может быть названа «Библией для неграмотных» [Иларион Алфеев, 2018, 211], звучит слишком сильно, тем не менее обращение к живописи в процессе беседы на библейские темы должно помочь неграмотным слушателям в усвоении материала беседы и позволить позже, рассматривая росписи, вспоминать услышанное, на что мог рассчитывать и прот. М. Зеленев.

Часто вопросы слушателей были связаны с привычным контекстом жизни крестьян и выявляли народные поверья или обычаи. Священник в ответ пояснял, например, что «бабы-покрикуши» — не бесноватые, а это обыкновенная женская болезнь, которая «называется припадком, а по ученому — истерикой» (Зеленев, 1886, 22), что не нужно читать 53-й и 69-й псалмы от «сибирки», поскольку Господь хочет от нас разумной веры, а не ворожбы (Зеленев, 1886, 141–142), или что книжку «Соломон», по которой любили гадать в народе, царь Соломон не писал: «Видывал я эту книжку. Но Соломон таких пустых книжек не писал; а что он написал, о том я сейчас говорил вам. Книжку эту выдумал кто-то и довольно хитро только для своей наживы и людской пустой забавы. И иметь ее только для забавы — это еще туда-сюда; но верить ее предсказаниям — это был бы грех, который называется суеверием, — напрасною, пустою верою» (Зеленев, 1886, 155). Можно отметить здесь пастырский подход о. М. Зеленева: он не обвиняет тех, кто обращался к «пустой книжке», но, допуская такое обращение в развлекательных целях, определенно ставит границу, чтобы вера не смешивалась с суеверием. Тема разграничения веры и суеверий для народа оставалась очень острой, о чем свидетельствуют многие вопросы, заданные священнику. К ним, например, относится и диалог про домовых, в результате которого народ приходит к выводу, что «дело что-то не сходится…» (Зеленев, 1886, 32).

Задавали крестьяне и другие вопросы из своей жизни. Так, с 1884 г. правительство в профилактических целях стало распространять в народе написанную тамбовским земским врачом В. И. Никольским брошюру «Простому народу об одной очень частой заразительной болезни (сифилис)» [Никольский, 1884]. В связи с этим звучит вопрос: «Вот, батюшка, есть книжка о дурной болезни: не противно ли закону Божию читать ее?» Отец Михаил отвечает, что книжка эта была прислана и ему, что она полезная, читать ее не грешно, и добавляет: «А беречь здоровье не только не противно закону Божию, но так это и должно быть; потому что здоровье — дар Божий и не беречь его грех» (Зеленев, 1886, 121).

Отдельная тема собеседований — полемика с хлыстами и молоканами, которые жили в той же местности и, судя по диалогам с крестьянами, старались проповедовать им свои взгляды. Например, крестьяне жалуются, что молокане иконы называют идолами, на что о. М. Зеленев со ссылками на Писание и историю про царя Авгаря и Нерукотворный образ аргументирует почитание икон и обвиняет молокан и хлыстов как невежд в Писании (Зеленев, 1886, 64). В Собеседовании девятом, где шла речь о потопе и последующем благословении пищи, о. М. Зеленев добавляет: «Значит, — кстати сказать вам, брат. мои, — не от Божия закона, а от самих себя выдумали хлысты, будто есть мясо грех, осквернение», аргументируя тем, что Бог после всемирного потопа Сам благословил людям есть мясную пищу, а Христос в Евангелии говорил, что человека оскверняет не то, что он принимает в себя, а то, что исходит из уст, поскольку дурные мысли, слова и дела рождаются из души человека (см.: Мф 15:11, 18–19). К этому он добавляет ссылку на ап. Павла (1 Кор 8:8) и замечание, что «и постною пищею можно пресыщаться» (Зеленев, 1886, 54).

К критике хлыстов относится и замечание в Собеседовании осьмнадцатом о том, будто хлысты пляшут по примеру царя Давида перед ковчегом. Священник замечает, что в Библии не сказано, что это было угодно Богу, да и Давид так делал лишь единожды в жизни, тогда как Писание учит нас иначе поклоняться Богу: «если бы каждый из нас запрыгал здесь и захлопал в ладоши, как это делают хлысты на своих полуночных сборищах, то похоже ли было бы это на благоговейную молитву и службу Божию?!.. Ведь это был бы величайший беспорядок и безобразие» (Зеленев, 1886, 144), добавляя к этому ссылку на ап. Павла, заповедовавшего устраивать все в церкви «благообразно и по чину» (1 Кор 14:40). Снова к теме хлыстов заставляют его обратиться разговор о прор. Иеремии в Собеседовании двадцать первом и вопрос одного из слушателей о пророках у хлыстов. Священник отвечает, что «неправоверам» Бог не даст дара пророческого, как и т.н. говорение языками у них — «самохвальство», потому что апостолам дар языков был дан для проповеди другим народам, а хлысты живут среди русских — с кем им тогда говорить на других языках? Обратим внимание, что в конце беседы автор делает примечание: «По местным особенностям ответ на предложенный вопрос изложен здесь гораздо обширнее ответа, какой был дан устно» (Зеленев, 1886, 182), таким образом подчеркивая важность этой темы и необходимость помогать людям разбираться в полемике с хлыстами, молоканами и др.

Кроме рассказа о Писании и комментариев к его тексту о. М. Зеленев включает в беседы и другие важные для устроения христианской жизни темы, например, говорит о молитве. В Собеседовании втором в связи с разговором о Боге он напоминает, что мы «должны молиться, непременно и всегда должны молиться», и наша молитва должна быть «разумною и с верою, усердием и надеждою» (Зеленев, 1886, 11–12). При этом он отмечает, что молитва может быть разных видов и включать в себя прошение, благодарение и покаяние.

Отец Михаил Зеленев постоянно обращает внимание слушателей на необходимость и знать свою веру, и выстраивать свою жизнь в соответствии со своей верой. Для этого он достаточно подробно разбирает текст Декалога (который он приводит по-русски), подчеркивает важность заповедей для всех христиан, из чего следует необходимость не только их знать каждому православному, но и исполнять в своей жизни, поскольку даны они были на все времена: «Но беда в том, — многие ли из нас знают их и исполняют?!.. Знают многие и много разных песней, басней и прибауток, но только не десять заповедей Божиих; живут многие суетливо и хлопотливо; но только не по заповедям Божиим. Это уже вовсе не „по-Божьему“…» (Зеленев, 1886, 111–112). В Собеседовании пятом, рассказывая о творении мира, он подчеркивает, что Бог творил все многообразие живой природы отнюдь не для Себя, а «по одной только любви и милости Своей к ним» (Зеленев, 1886, 27). Из этого он делает вывод, что если люди живут лишь по Божией милости и любви, то и самим людям нужно воздавать Богу любовью, а это проявляется не только в добродетельной жизни и братских отношениях между людьми, но и в отношении к творению — для крестьян прежде всего к тем самым животным, которые их окружают и к которым и в крестьянской среде отношение было разным. Однако временами призыв о. М. Зеленева звучит почти отчаянно: «Люди честные и правдивые — где же вы?.. есть ли вы?.. Есть вы — люди честные и правдивые, да робок и не слышен голос ваш за головами продажными и бесчестными… Но ободритесь, но соединитесь, но заговорите, громко заговорите и твердо постойте за честь и правду и добрые порядки общественные: доброму делу Бог помощник. Поймите, что за неправду одних гнев и немилость Божия на всех, как было с Израильтянами, как бывало и с другими» (Зеленев, 1886, 128).

Таким образом, исследование катехизических текстов 2-й пол. XIX в. позволяет увидеть примеры просветительской деятельности Русской Церкви не только в образовательной сфере — через преподавание Закона Божия юношеству, ставшее обязательным в Российской империи с ноября 1811 г. [Об обучении, 1811, 901]. Из рассмотренного сборника бесед прот. Михаила Зеленева очевидно, что это обучение затрагивало далеко не всех, а возможно, по прошествии времени даже выученное в детские годы забывалось. К кон. XIX в. «со стороны родителей, законоучителей, педагогов и других лиц шли многочисленные нарекания на неудовлетворительные результаты преподавания Закона Божьего. Изучение данного предмета не достигало основной цели — подготовки людей религиозно образованных, нравственных, верных чад Церкви и отечества» [Мозгов, Ничипорова, 2024, 24]. Тем важнее оказывались усилия тех священников, кто, подобно о. М. Зеленеву, старался просвещать свою паству, помогая людям соотносить свою веру с жизнью, вдохновляя людей следовать за Христом, чтобы не быть «христианином только по званию, а не по вере и жизни» (Зеленев, 1886, 3), как наставлял прот. Михаил Зеленев.