Католический социум Санкт-Петербурга по метрическим записям прихода греческой слободы (1710-1740 гг.): опыт составления и изучения базы данных

Как известно, XVIII столетие стало временем ускорения модернизационных процессов в России, принявших преимущественно форму европеизации. В эту эпоху иностранные специалисты, выступавшие агентами западного влияния, не только участвовали в осуществлении европеизационной политики правительства, но и в ряде случаев определяли ее направления. Эпицентром российской европеизации выступал Санкт-Петербург, т. к. обосновавшиеся в этом городе выходцы из стран Западной Европы сыграли ключевую роль в петровских и послепетровских преобразованиях. Тем не менее до сих пор социальный облик петербургских иностранцев не воссоздан со всей возможной полнотой — имеющиеся сведения об их национальном, конфессиональном, социальном и профессиональном составе в XVIII в. крайне фрагментарны. Еще менее изучен персональный состав иноземных диаспор и многообразные социальные связи с участием их представителей, включая взаимодействие «немцев» с православным населением. Отчасти это объясняется отсутствием единого государственного учета иностранного населения в XVIII в. (до конца столетия оно не фиксировалось в ревизских сказках), отчасти — недооценкой советскими историками созданных в инославных общинах церковных документов, которые позволяют реконструировать иностранный социум с максимально возможной на сегодняшний день полнотой. Среди таких документов первостепенное значение имеют метрические книги римско-католической церкви и протестантских приходов, содержащие уникальную информацию о персональном составе иностранных религиозных обществ имперской столицы, а также о происходивших в них демографических процессах и разновекторных социальных взаимодействиях. Данная статья представляет собой опыт анализа базы данных петербургских иностранцев первой половины XVIII столетия, созданной коллективом исследователей Южно-Уральского государственного университета на материалах метрических записей католического прихода Греческой слободы1. Работа над созданием базы данных и ее анализ осуществлялись в рамках масштабного исследовательского проекта, нацеленного на системное решение вопроса о социальном облике иностранного населения Санкт-Петербурга в первые десятилетия существования города и реконструкцию иностранного (именно западноевропейского) социума во всей полноте его семейных, духовно-родственных и иных взаимосвязей.

Главным источником для составления базы данных послужила книга записей о крещениях в приходе римско-католической церкви Греческой слободы за 1710—1740 гг. [13, л. 1—68]. Помимо этой книги в архиве церкви св. Екатерины Александрийской (во имя этой святой был освящен католический храм после его переноса из Греческой слободы на Невский проспект) сохранилась книга крещений с 1746 по 1778 г. [14, л. 1—123]. Однако, поскольку статистические подсчеты удобнее осуществлять, имея в распоряжении массив непрерывных данных, в ходе работы над статьей сведения о прихожанах после 1746 г. анализу и статистической обработке не подлежали. Книги регистрации смертей католического прихода Санкт-Петербурга ныне утрачены, а архивные записи о венчаниях имеются только за период с 1746 по 1773 г. [12, л. 23—68], поэтому единственным источником, представляющим собой сплошные записи о крещенных, их родителях и восприемниках (т. е. взрослых прихожанах) за длительный период, является книга о крещениях 1710— 1740 гг., сведения из которой вошли в базу данных первой редакции. Этот источник не раз подвергался системному анализу [4, с. 148—153; 5, с. 6—10]1, однако предпринимавшееся ранее сплошное изучение метрических записей, без формирования на их основе базы данных, не позволяло исследователям в полном объеме учесть содержащиеся в метриках социальные характеристики упоминаемых лиц, параметры их социального окружения, а также линии кровного и духовного родства. Использование статистических методов, даже при тщательном изучении каждой записи в отдельности, было затруднено по причине отсутствия крупного формализованного массива данных. Только путем создания редактируемых словарных статей оказалось возможным учесть разбросанные на десятках архивных листов сведения, относящиеся ко всем упомянутым в источнике лицам. Таким образом, созданная на основе метрик база данных в значительной степени (хотя и далеко не полностью) преодолевает фрагментарность наших представлений о католическом социуме Санкт-Петербурга первой половины XVIII в.

База данных разделена на две части: первая в алфавитном порядке содержит перечень детей, крещенных в приходе [1], а вторая — перечень взрослых прихожан и лиц из их социального окружения (фамилии и имена родителей крещаемых, а также фамилии и имена восприемников) [2; 3]. В первой части указаны даты крещения (иногда и даты рождения) детей, их национальность, сведения о родителях и крестных. В книгах записей о крестившихся далеко не всегда содержится подробная информация о родителях и восприемниках, однако база данных с довольно большой выборкой учитывает национальную и религиозную принадлежность последних, их социальные характеристики (такие, как происхождение, профессия, социальное положение). Отдельно регистрировались факты незаконного рождения (появления внебрачных детей) и смерти в младенческом и детском возрасте. Во второй части базы данных организация персоналий производилась по следующей схеме: учитывались национальность, вероисповедание, профессия или социальный статус лица, имя супруга или супруги, перечислялись их дети. Особенностью базы данных является наличие уникальной информации о духовном родстве петербургских иностранцев — в ходе работы с метриками были учтены и систематизированы сведения об участии каждого лица в таинстве крещения чужих детей, а также установлены факты кумовства через крещение детей собственных. Рубрика «духовное родство» наглядно представляет систему социальных связей, в которой находился человек, обозначая его сослуживцев, друзей, родственников. Во всех случаях словарные статьи базы данных сопровождаются ссылками на архивный документ, что позволяет любому исследователю обратиться к первоисточнику.

Всего в 1710—1740 гг. в приходе петербургской католической церкви было крещено 710 детей, информация о которых представлена в первой части базы данных. Соотношение мальчиков и девочек составило 378 к 332, что является нормой половой дифференцировки новорожденных [7, с. 95]. Показатель младенческой и детской смертности в совокупности составил всего 8,3 % (59 случаев на 710 человек), что значительно ниже уровня средней детской смертности в XVIII в.2 Процент незаконнорожденных детей (прижитых вне венчанного брака) — 8,5, что свидетельствует о распространенных среди петербургских католиков внебрачных связях.

Национальная принадлежность крещеных детей достоверно установлена в 592 случаях из 710. Среди новорожденных преобладали немцы (197 детей обоего пола). Вторая по численности «детская» группа — итальянцы (138 человек), третья — поляки (108 человек, включая одного литовца), четвертая — французы (76 человек). Статистика по другим национальностям выглядит так: голландцы были представлены девятнадцатью детьми, столько же было зарегистрировано детей армян, у выходцев с Британских островов (англичан, ирландцев, шотландцев) были крещены 11 детей, у выходцев с Пиренейского полуострова и из бывших испанских колоний (испанцев и португальцев) — 7, детей татар насчитывалось семеро, чехов — четверо. Кроме них в приходе были крещены трое турок и трое калмыков, купленных или захваченных в плен. Остальные дети, национальность которых не была отмечена в источнике, отнесены к национальным группам по ряду косвенных признаков — таких, как лингвистическая форма фамилии, происхождение одного из родителей, национальность восприемников. Таким образом, из 118 детей с изначально неустановленной национальностью к немцам отнесены 56, к итальянцам — 24 ребенка, к французам — 16, к полякам — 9, к англичанам трое. Возможно, по одному ребенку из этой подгруппы следует причислить к испанцам, голландцам и евреям, и только у семерых детей определить национальность не представляется возможным. Сведения о национальном составе детей петербургских католиков, с учетом всех данных, включая косвенные, представлены на рис. 1.

Полученные сведения о национальной принадлежности детей петербургских католиков несколько отличаются от тех, которые приводились историками ранее. В частности, в период 1710—1740 гг. зарегистрирован существенно более высокий про-

Рис. 1. Национальная принадлежность детей петербургских католиков в 1710—1740 гг.

цент немцев — 35,6 % (вместо введенных в оборот 28,22 % для 1710—1740 и 1746—1749 гг. вместе взятых [10, с. 137]). Возможно, во второй половине 1740-х годов наблюдалось снижение числа немцев в приходе. Впервые была определена численность детей голландцев и армян — групп верующих, имевших в приходе функциональное значение. Развернутый анализ национального состава восприемников также дал возможность скорректировать имеющиеся в распоряжении ученых данные [10, с. 140—141]. Новые сведения о восприемниках у разных национальных групп петербургских католиков за период 1710—1740 гг. представлены в табл. 1 и табл. 2.

Таблица 1

Соотношение числа восприемников у немцев, итальянцев и поляков

У немцев
Немцы	20,8 %
Немцы и итальянцы	6,6 %
Немцы и французы	3,0 %
Немцы и русские	2,5 %
Немцы и поляки	1,5 %
Немцы и голландцы	0,5 %
Немцы и прочие	21,3 %
Итальянцы	12,2 %
Французы	4,0 %
Голландцы	3,0 %
Русские	2,5 %
Поляки	2,5 %
Итальянцы и франц.	2,0 %
Французы и поляки	0,5 %
Остальные (включая лиц неизвестной национальности)	17,1 %

У итальянцев

Итальянцы	15,9 %
Итальянцы и немцы	12,3 %
Итальянцы и французы	8,0 %
Итальянцы и русские	2,2 %
Итальянцы и поляки	0,7 %
Итальянцы и англичане	0,7 %
Итальянцы и прочие	16,7 %
Немцы	10,9 %
Русские	10,9 %
Французы	6,5 %
Голландцы	2,2 %
Немцы и русские	2,2 %
Немцы и голландцы	0,7 %
Немцы и англичане	0,7 %
Немцы и французы	0,7 %
Поляки	0,7 %
Остальные (включая лиц неизвестной национальности)	8,0 %

У поляков
Поляки	10,3 %
Поляки и немцы	5,6 %
Поляки и русские	1,9 %
Поляки и итал.	0,9 %
Поляки и прочие	17,8 %
Немцы	29,9 %
Русские	7,5 %
Итальянцы	4,7 %
Французы	3,7 %
Немцы и итал.	3,7 %
Немцы и голланд.	0,9 %
Немцы и русские	0,9 %
Итал. и французы	0,9 %
Итал. и армяне	0,9 %
Голландцы	0,9 %
Армяне	0,9 %
Русские и армяне	0,9 %
Остальные (включая лиц неизвестной национальности)	7,7 %

Таблица 2

Соотношение числа восприемников у французов, голландцев и армян

У французов			У голландцев			У армян
Французы	19,7 %		Голландцы и французы	10,5 %		Армяне и немцы	15,8 %
Французы и итал.	10,5 %		Голландцы	5,3 %		Армяне	5,2 %
Французы и немцы	6,6 %		Голландцы и немцы	5,3 %		Армяне и поляки	5,2 %
Французы и русские	2,6 %		Голландцы и итальянцы	5,3 %		Армяне и прочие	10,5 %
Французы и поляки	1,3 %		Итальянцы	15,8 %		Итальянцы	15,8 %
Французы и прочие	17,1 %		Немцы	21,0 %		Немцы	10,5 %
Итальянцы	9,2 %		Французы	5,3 %		Русские	10,5 %
Русские	5,3 %		Итальянцы и русские	5,3 %		Французы	5,2 %
Немцы	3,9 %		Итальянцы и немцы	5,3 %		Поляки	5,2 %
Немцы и голландцы	3,9 %		Итальянцы и армяне	5,3 %		Остальные (включая лиц неизвестной национальности)	16,1 %
Голландцы	2,6 %		Остальные (включая лиц неизвестной национальности)	15,6 %
Поляки	1,3 %
Немцы и поляки	1,3 %
Немцы и итальянцы	1,3 %
Остальные (включая лиц неизвестной национальности)	13,4 %

Приведенные данные свидетельствуют о том, что различные национальные группы католиков существовали обособленно, но при этом не были полностью изолированы друг от друга. Так, немцы приглашали в качестве крестных для своих детей исключительно немцев в 20,8 % случаев, а немцев вперемежку с представителями иных национальностей — в 35,4 % (всего у немецких прихожан с участием соотечественников состоялось 56,2 % крестин). Приблизительно те же данные зафиксированы в других национальных общинах: итальянцы звали в крестные итальянцев в 15,9 % случаев, а вместе с лицами другой национальности — в 40,6 % (всего у итальянцев с участием земляков состоялось 56,5 % крестин). Французы были восприемниками у французов в 19,7 % случаев, а с лицами другой национальности — в 38,1 % (доля «французских» крестин у французов составила 57,8 %). Иными словами, более половины всех крестин проходили с обязательным участием соотечественников, привлечение же наряду с ними лиц другой национальности часто обусловливалось межнациональными браками (например, немец, женатый на итальянке, приглашал быть крестными итальянцев — родственников и знакомых своей супруги). Исключение составляют поляки, которые лишь в одном случае из десяти предпочитали видеть среди своих духовных родственников поляков, а поляков в сочетании с другими «нациями» — лишь в 26,2 %. Т. е. только одна треть «польских» крестин (а именно 36,5 %) потребовала участия в таинстве поляков. Более всего распространенным у поляков было крестное родство с немцами — думается, причиной тому послужила социальная и культурная ориентация выходцев из Речи Посполитой на германский мир, а также численное преобладание немцев в приходе. Вообще польская община предстает наименее замкнутой — поляки приглашали становиться восприемниками своих детей даже армян, что не было характерно для западноевропейцев. Малочисленные национальные группы прихожан (голландцы и армяне), не имевшие своих синдиков, тем более были вынуждены преодолевать этническую замкнутость. Они крестили своих детей с участием представителей самых разных национальностей (чаще с численно преобладающими немцами и итальянцами). Тем не менее доля крестин с земляками и у них была сравнительно высокой: у армян — 36,7 %, у голландцев — 26,4 %.

С православными русскими предпочитали духовно родниться итальянцы, армяне и поляки. Гораздо меньше крестин с участием русских наблюдаем у французов и немцев, а у голландцев вообще был отмечен только один случай приглашения в крестные русского — именно князя И. А. Щербатова для Иоганна Баптиста Акера.

В Петербурге первой половины XVIII в. установились крепкие межконфессиональные связи, которые также могут быть продемонстрированы данными из метрических книг. Довольно тесные отношения католики поддерживали с лютеранами — число зарегистрированных в базе данных детей, у которых восприемниками являлись лютеране, составляет 67 (9,4 % всех детей). Чаще всего лютеране становились крестными для детей «латинян»

в том случае, если супруга католика (мать ребенка) исповедовала лютеранство (например, супруга голландца Иоганна Акера, лютеранка из Финляндии, приглашала в крестные матери лютеранку Марию Мелиссино; лютеране были восприемниками детей армян С. Альгама и А. Арменуса, женатых на лютеранках). Благодаря широким социальным связям и родственным отношениям немцев-католиков с выходцами из Германии лютеранского «закона» последние довольно часто становились восприемниками детей у немцев (например, немцы-лютеране отмечены среди восприемников детей четы Антонио и Марии Элизабет Бианки — сам Антонио был венецианцем, но его супруга происходила из Данцига).

Еще большим был процент детей, восприемниками которых становились православные — 10,7 % (76 детей). Очень часто католики звали на крестины вельмож и членов царской фамилии, иногда удостаивались чести духовно породниться с самими монархами. Крестными католиков выступали Петр I и Екатерина I, герцогиня Анна Петровна Голштинская, Анна Иоанновна и Елизавета Петровна, А. Д. Меншиков, П. А. Толстой, П. П. Шафиров, А. М. Черкасский, П. Г. Чернышев и др. Впрочем, выявлено немало случаев участия в католических крестинах православных русских без громких фамилий и титулов. Широкое привлечение православных к латинскому таинству крещения было обусловлено фактом существования католического общества в православном окружении, стремлением заручиться покровительством со стороны влиятельных лиц православного вероисповедания, а также прочными профессиональными и родственными связями с русскими. О последних свидетельствуют отмеченные в метриках брачные отношения католиков с православными женщинами. Всего установлено два таких брака (венчанный брак поляка Михаила Микиты с Анной Ивановной и случай сожительства итальянца Николо Грациани с некоей Анной Петровной), но, возможно, к православнокатолическим союзам следует отнести еще десять семей, в которых матери имели русские имена и фамилии, но не были отмечены как православные. Имеются в виду жены католиков Иоанна Ваксила, Михаила Вартони, Иосифа Вернера, Людовика Гренофф, Габриеля Дефури, Доменико Камонья, Павла Назара, Готфрида Райбиша, Михаила Суича и Генриха Юдина. Факт их принадлежности к православию могли скрывать, поскольку по российским законам дети в конфессионально смешанных браках с участием православных должны были быть крещены и воспитаны только в православной вере. Как минимум в двух случаях этот закон был нарушен, так как дети вышеупомянутых М. Микиты и Н. Гра-циани крещены в католическом приходе. Наконец, меньше всего петербургские католики были связаны духовно-родственными и иными отношениями с кальвинистами и лицами англиканского вероисповедания, что отражает табл. 3.

Вторая часть базы данных содержит 1455 персоналий, 84 из которых дублируются применительно к замужним женщинам, чья девичья фамилия известна (т. е. такие женщины представлены дважды — под девичьей фамилией и под фамилией мужа). Таким

Таблица 3

Статистика духовного родства петербургских католиков с представителями других вероисповеданий

Конфессия	Число детей католиков, у которых восприемниками становились лица других конфессий	Число браков с представительницами других конфессий в католическом приходе	Число детей, рожденных в конфессионально смешанных браках
Лютеранство	67 (9,4 %)	29	80 (11,3 %)
Православие	76 (10,7 %)	От 2 до 12	От 2 до 16 (от 0,3 % до 2,3 %)
Кальвинизм	11 (1,5 %)	2	7 (1%)
Англиканство	2 (0,3 %)	—	—

образом, в базе данных сосредоточена информация о 1371 человеке, из которых 83, являясь либо супругами католиков, либо крестными их детей, не были членами Римской Церкви. В частности, отдельные словарные статьи базы данных посвящены 24 лютеранам и 42 лютеранкам, семи кальвинистам и четырем кальвинисткам, двум англиканам и одной англиканке, а также двум православным мужчинам и одной православной женщине (имеются в виду иностранцы православной веры — русские православные, участвовавшие в таинствах католиков или бывшие замужем за католиками, в отдельные словарные статьи не выделены).

База данных учитывает 1288 взрослых католиков, т. е. верующих старше пятнадцати лет (так наз. возраст «распознания») обоего пола (702 мужчин и 586 женщин). В это число включены и вероятные католики1. Сведения о времени пребывания их в Санкт-Петербурге, годах рождения их детей, а также даты участия в крещениях детей других католиков в качестве восприемников позволили установить персональный состав общины по годам. Методика его выявления состояла в определении временного интервала присутствия того или иного лица в общине. Например, у голландца Иоганна Акера было девять детей: старший ребенок родился в 1721 г., младший — в 1739 г., из чего следует, что как минимум в течение 1721—1739 гг. И. Акер являлся прихожанином католической церкви. У поляка Антона Бонаковского метрическая книга зафиксировала двоих детей 1725 и 1726 гг. рождения, однако сам А. Бонаковский стал крестным в 1728 г., поэтому интервал его присутствия в общине определяется в пределах 1725—1728 гг. Динамика изменения численности католиков, персонально учтенных в метриках за отдельные годы, представлена на рис. 2.

Естественно, база данных отражает только часть петербургского католического социума, и имеющиеся в нашем распоряжении сведения о численности взрослых прихожан за разные годы позволяют выявить процент персонально учтенных верующих.

Так, известно, что в 1709 г. в общине состояли 70 человек [9, с. 198], а в 1710 г. метрики поименно зафиксировали 12 католиков, следовательно, записи за этот год содержат сведения о людях, составляющих примерно 17 % от общего числа католиков. В 1714 г. численность петербургских католиков составляла около 200 человек [16, с. 51], из них 49 поименно отмечены к книге записей о крещениях, т. е. за этот год метрики отражают примерно 25 % состава общины. В 1721 г. в Санкт-Петербурге насчитывалось 700 католиков, в 1723 г. — уже 1000, а в 1724 г. — 1200 человек [5, с. 7]. Следовательно, база данных содержит сведения о примерно 24 % верующих в 1721 г. (в этом году выявлено 168 персоналий), 16 % в 1723 г. (163 персоналии) и 11 % в 1724 г. (выявлено 135 персоналий). Таким образом, БД учитывает приблизительно от 11 до 25 % всех петербургских католиков или, в среднем, около 20 % состава прихода за более чем тридцатилетний период.

Представленные в БД сведения позволяют с большей полнотой и объективностью, чем это было ранее возможно, определить национальный состав петербургского католического социума2. Так, у 684 человек была установлена национальность. Из них 40,3 % составляли немцы (276 человек, включая австрийских немцев и нескольких германошвей-царцев); 18,9 % — итальянцы (129 человек, включая нескольких италошвейцарцев); 16,1 % — французы (110 человек); 14,5 % — поляки (99 человек, включая одного литовца); по 3,5 % — голландцы и армяне (по 24 человека); 3,4 % — все остальные вместе (представленные единицами англичане, ирландцы, шотландцы, испанцы, португальцы, чехи, татары и др.). Применяя установленные процентные отношения к общей численности католиков Санкт-Петербурга в отдельные годы, можно установить вероятное число представителей тех или иных национальностей обоего пола, проживавших в городе (табл. 4).

Полученные данные верифицируются еще одним способом: указанный выше процент детей разных национальностей, если его принять в качестве доли различных национальных групп в приходе, дает, в целом, сходные показатели (см. табл. 5). Усредняя значения обеих таблиц, получаем следующую картину: среди католиков северной столицы в 1721 г. могло насчитываться 250—280 взрослых немцев, 130—160 итальянцев, 100—110 поляков,

Таблица 4

Численность национальных групп взрослых католиков обоего пола в Санкт-Петербурге (исходя из процентного отношения лиц с установленной национальностью)

Национальность	1721 год	1724 год	1740-е годы1
Немцы	≈ 280	≈ 480	≈ 800
Итальянцы	≈ 130	≈ 230	≈ 380
Французы	≈ 110	≈ 190	≈ 320
Поляки	≈ 100	≈ 170	≈ 290
Голландцы	≈ 25	≈ 40	≈ 70
Армяне	≈ 25	≈ 40	≈ 70

Таблица 5

Численность национальных групп взрослых католиков обоего пола в Санкт-Петербурге (исходя из процентного отношения детей с установленной национальностью)

Национальность	1721 год	1724 год	1740-е годы
Немцы	≈ 250	≈ 430	≈ 710
Итальянцы	≈ 160	≈ 270	≈ 460
Французы	≈ 90	≈ 160	≈ 260
Поляки	≈ 110	≈ 200	≈ 330
Голландцы	≈ 20	≈ 30	≈ 60
Армяне	≈ 20	≈ 30	≈ 50

Рис. 2. Численность персонально учтенных взрослых католиков в Санкт-Петербурге по метрическим записям 1710—1740 гг.

90—110 французов, около 20 голландцев и столько же армян; в 1724 г. — 430—480 немцев, 230—270 итальянцев, 170—200 поляков, 160—190 французов и т. д. Эти цифры наводят на мысль, что итальянцы в первой половине XVIII столетия являлись второй по численности группой верующих среди католиков Санкт-Петербурга, а поляки и французы были представлены примерно в равных долях, становясь, соответственно, третьей и четвертой группами (ранее бытовало представление о том, что итальянцы и французы были примерно равны по своей численности, занимая вторую и третью позицию, а «меньше всего было поляков» [10, с. 137]). Впрочем, в отдельные годы могли происходить существенные колебания в численности национальных групп католиков: например, в 1716—1717 гг. резко увеличилась французская диаспора в связи с принятием на службу ремесленников из Франции. К концу 1717 г. французская католическая община состояла не менее чем из 130 взрослых человек обоего пола (они известны по именам), но к началу 1726 г. сократилась до 43 мужчин (их жены не были учтены) [6, с. 115, 119]. Поэтому нужно иметь в виду, что многолетняя статистика дает усредненные данные, и численность национальных групп прихожан в отдельные годы могла существенно отличаться от приведенных значений.

В ряде случаев метрическая книга содержит сведения о профессии и общественном положении родителей новорожденных, а также о социальном статусе их крестных. В частности, удалось выяснить профессиональный и социальный статус 207 взрослых католиков мужского пола из 702. Социальный состав петербургского католического прихода в 1710—1740 гг., реконструированный на основе этих данных, представлен на рис. 3.

Купцы и предприниматели —

2,1 %

Чиновники

(служащие госаппарата) —

• 1,6 % Представители

иных социальных групп — 2 %

Военнослужащие (офицеры армии и флота) — 8,8 %

Ремесленники и различные специалисты — 15 %

Социальная принадлежность не выяснена — 70,5 %

Рис. 3. Социальный состав петербургского католического прихода в 1710—1740 гг. (лица мужского пола)

Самую многочисленную социальную группу, выявленную на основе метрических записей, представляли ремесленники и различные гражданские специалисты, в том числе лица творческих профессий, — они составляли не менее 15 % всех мужчин (состав этой группы детализирован на рис. 4). Второй по численности социальной группой, зафиксированной метриками, были военнослужащие (не менее 8,8 %) — офицеры российских армии и флота в чинах от поручика до генерал-аншефа и вице-адмирала с преобладанием офицеров среднего звена (лейтенантов, капитанов, майоров, полковников, комитов). Среди них были немцы, итальянцы, французы, испанцы, поляки, выходцы из Балканских стран и лица других национальностей. В гораздо меньшем числе представлены купцы и предприниматели, однако их было не менее 2,1 % от числа зафиксированных в приходе мужчин-католиков, причем обращает на себя внимание факт безусловного доминирования среди них итальянцев. Еще меньше зарегистрировано служащих госаппарата (в БД их всего 11 человек, или 1,6 %), в основном, это были секретари и советники разных центральных учреждений (Коммерц-коллегии, Камер-коллегии, Иностранной и Военной коллегий 1). Совсем редко среди петербургских католиков можно было встретить придворных (в эту группу не включаем придворных поваров, музыкантов, актеров и т. п.) — согласно метрикам, в придворный штат входили только камер-юнкеры А. К. Древник и К. Фик, а также обер-церемониймейстер Ф. Санти. Вместе с членами дипломатического корпуса и учеными придворные отнесены к представителям иных, весьма малочисленных социальных групп. При этом, однако, надо отметить, что в католическом приходе имелось гораздо больше придворных служительниц, чем служителей, — в ходе работы над источником удалось выявить не менее 13 камер-медхен и камер-фрау.

Профессиональный состав группы ремесленников отличался большой пестротой, однако база данных дает возможность выделить наиболее распространенные у петербургских католиков профессии (см. рис. 4).

Ювелиры

2,9 %

Аптекари и фармацевты —

2,9 %

Прочие — 16,1 %

Скульпторы, резчики — 13,3 %

Артисты — 11,4 %

Садовники — \

3,8 %

Плотники и столяры — 3,8 %

Корабле-

Музыканты —

5,7 %

строители — 4,8 %

Повара

— 6,7 %

Живописцы

Врачи —

10,5 %

Архитекторы — 9,5 % — 8,6 %

Больше всего в данной социальной группе Рис. 4. Профессиональный состав ремесленников и специалистов католического вероисповедания в Петербурге в 1710—1740 гг.

было скульпторов (включая лепщиков) и резчиков-декораторов (14 персон из 105, а именно 5 немцев, 4 француза, 4 итальянца и 1 поляк, всего 13,3 %). Весьма ощутимым был процент артистов: актеры театра, комедианты, певцы, танцовщики представлены 12 персонами (11,4 %), причем исключительно итальянцами2. Врачи составляли 10,5 % (выявлено

• ¹    Низкий процент чиновников католического вероисповедания подтверждается исследованиями личного состава госслужащих при Петре I и его преемниках [15, с. 13—15].

• ²    Тем не менее, относительно высокий процент артистов в приходе (в отличие от представителей других профессий) нельзя считать устойчивой характеристикой, поскольку они появляются лишь в 1730-е годы в связи с

11 человек), среди которых обнаруживаем немало придворных медиков и гоф-хирургов, пользовавших царскую семью и лиц высшего круга (итальянец из Апулии А.Дж. Ацаретти, немец из Гамбурга И. Бремер, немец И. Пагенкампф, португальский еврей А. Р. Санчес, англичанин У. Хорн и др.). Архитекторы (9,5 % в группе) представлены десятью лицами (среди них 8 итальянцев, 1 немец и 1 француз); живописцы (8,6 %) — девятью мастерами (2 итальянца, 3 немца, 2 француза и 2 голландца); повара (6,7 %) — семью персонами (среди них 1 итальянец, 1 испанец, 1 француз или бельгиец, 2 поляка и 2 человека неизвестной национальности). Музыканты (исполнители, композиторы, капельмейстеры) составляли 5,7 % (6 человек, из которых было 5 итальянцев и только 1 немец); кораблестроители (мастера-плотники и инженеры-инструкторы) — 4,8 % (5 человек, из них 2 голландца, по одному итальянцу, французу и немцу); плотники-строители и столяры — 3,8 % (4 человека, в том числе 2 француза, 1 итальянец и 1 немец); садовники — тоже 3,8 % (4 человека, из них 2 француза, 1 голландец и 1 немец); аптекари и фармацевты — 2,9 % (3 человека, 2 поляка и 1 немец); ювелиры — тоже 2,9 % (2 француза и 1 немец, всего 3 персоны). Помимо них в метриках отмечены парикмахеры и цирюльники, шпалерные мастера, работники театральной сцены, переплетчики, литейщики и полировщики, портные, а также фонтанный мастер и даже специалист по устройству турецких бань (все они отнесены к категории прочих специалистов и все вместе составляют 16,1 %).

Таким образом, база данных петербургских католиков существенно детализирует картину иноземного присутствия на берегах Невы в первой половине XVIII в. Сведения о сотнях людей, возвращенных из исторического небытия, с максимально возможной на сегодняшний день выборкой позволяют судить о социальном облике важнейшей части петербургского социума. Воссозданный на основе полученных данных образ типичного петербургского католика условен, но легко узнаваем: как правило, это немец, итальянец, француз или поляк; квалифицированный специалист, живущий своим ремеслом, или военнослужащий в офицерском чине. Среди католиков было немало владеющих уникальными навыками ремесленников и представителей творческих («интеллигентных») профессий, очень востребованных в «молодой» России. Занятия архитектурой, строительным делом, живописью, декоративными работами, кораблестроением, лечением и приготовлением лекарств, а также офицерская служба требовали не просто элементарной образованности, а подразумевали наличие широких знаний и социального опыта. Среднестатистический петербургский католик был близок к монаршему двору, но не за счет родства с аристократическими домами — российскими или западноевропейскими (немногие католики могли похвастаться знатностью рода), а опять же благодаря своей профессиональной деятельности, в которой напрямую были заинтересованы российские само-

развитием театрального искусства при Анне Иоанновне [11, с. 37—50].

• А. Н. Андреев

держцы и их приближенные, осуществлявшие заказ на продукты такой деятельности. Петербургский католик обычно имел довольно высокий социальный статус, сближаясь с верхушкой столичного общества (официальный статус «иноземца» формально не дает возможности отнести его к какому-либо из сословий, но чаще всего его положение соответствовало дворянскому). Низкий процент детской смертности, возможно, свидетельствует о сносных бытовых условиях, в которых проживали «латиняне», а также о налаженном медицинском обслуживании (в приходе были свои врачи и фармацевты).

Католики Санкт-Петербурга разных национальностей предпочитали родниться, общаться и сотрудничать со своими соотечественниками, сохраняя видимые границы национальных диаспор. Однако, являясь членами одного церковного прихода, к тому же находясь в поликонфессиональной и многоязычной городской среде, они были вынуждены преодолевать национальную изоляцию, вступая в кровное и духовное родство с представителями иных наций и вероисповеданий. Статистически зарегистрирован теснейший контакт петербургских католиков с православными, подтверждаемый фактами духовного родства и брачных отношений. В то же время «латиняне» не видели препятствий к внебрачному сожительству, исполняя, по-видимому, все социальные обязательства по отношению к прижитым детям. Во всяком случае, практика крещений таких детей не выдает какого-то особого отношения прихожан к конкубинату: среди крестных были те же лица (весьма уважаемые в приходе), что и при крещении законнорожденных детей.

В статье представлены результаты статистической обработки персональных сведений, зачастую впервые вводимых в научный оборот, однако возможности использования базы данных намного шире, чем просто статистические исследования. Каждая персоналия способна вызвать самостоятельный интерес у ученых. Историков предпринимательства заинтересуют купцы, историков искусства — служители муз, историков вооруженных сил России — офицеры армии и флота, причем важно, что все они представлены в кругу родственников, сослуживцев и знакомых. База данных воссоздает часть реальной ткани давно ушедшего в прошлое социального организма, без лакун и прорех, представляя людей в их живом взаимодействии. Знание о таком реальном взаимодействии демифологизирует историю и способствует укреплению исторической науки на классических основаниях.

Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 19-09-00030 «Иностранцы Санкт-Петербурга в первой половине XVIII столетия по метрическим книгам инославных приходов».