Католик на русской службе петр петрович ласси

XVIII в., римские католики в России, католический приход в Санкт-Петербурге.

Отношение к выходцам из Европы, сыгравшим в России XVIII столетия ключевую роль, в отечественной историографии было и остается весьма различным, варьируясь от слащавых панегириков до яростных филиппик и откровенных ламентаций [13, с. 5—8]. Между тем ясно, что построить адекватный исторической реальности умозрительный образ российского «иноземца вообще» крайне сложно. Прибывавшие в страну иностранные подданные слишком разнились по своим жизненным запросам, культурному облику и социальному происхождению. Были среди них и те, которых в бедную специалистами «Московию» влекла жажда легкой наживы и быстрой славы; но были и люди чести, настоящие самородки, искавшие путей творческой самореализации и возможностей приложения своих сил на благо приютившей их страны. Последние верой и правдой служили новому Отечеству, отдавая ему таланты, годы труда, а то и целые жизни. К таковым, безусловно, относился ирландец Петр Эдмонд (в русском варианте — Петр Петрович) Ласси — выдающийся исторический деятель, военачальник и дипломат первой половины XVIII в. В память о его заслугах перед Россией в 1891 г. высочайшим указом 13-му пехотному Белозерскому полку, чьим первым командиром Ласси являлся, было присвоено его имя [15, с. III]. Краткую информацию о Ласси можно обнаружить в разных энциклопедических изданиях, однако преимущественно в них отражена военная биография полководца и крайне мало сведений о его личности, духовных потребностях и нравственных качествах. Незаслуженно забытым оказался и тот факт, что Ласси был верующим католиком, членом петербургской общины1. Исследование процессов жизнедеятельности петербургских католиков, собственно, и дало возможность внести уточнения в биографию этого иноземца.

Петр (Питер) Эдмонд Ласси (Ласи, Лесий, Лэйси, Лэси, Lacy, Lascy)2 родился 30 октября 1678 г. в ирландском городе Лимерик в дворянской католической семье [8, с. 146—147; 11, с. 59; 32, с. 269]. Начав военную службу у себя на родине и найдя ее малоперспективной, в 1690-е гг. он отправился служить во французские, а затем в австрийские вооруженные силы [19, с. 5]. В июне 1700 г. молодой офицер был завербован на русскую службу в чине поручика и сразу же оказался в эпицентре событий Северной войны. Его отвагу и смекалку быстро оценил фельдмаршал Б. П. Шереметев, который уже в 1701 г. произвел Ласси в капитаны и назначил командующим гренадерской ротой. Ласси, участвовавший во взятии Дерпта (1704 г.) и операциях в районе Гродно (1705—1706 гг.), благодаря своим талантам быстро продвигался по службе: в 1705 г. был произведен в майоры, в 1706 г. — в подполковники, а в 1708 г. возглавил Сибирский полк. В качестве командира этого полка он отличился в Полтавской битве, получив тяжелое ранение в голову [15, с. 38]. В составе особого летучего отряда 31 мая 1710 г. Ласси первым вступил в предместье осажденной Риги [15, с. 45], а в 1711 г., будучи уже бригадиром, участвовал в Прут-ском походе. В дальнейшем, вплоть до окончания Северной войны, ирландец служил под непосредственным начальством Петра I в Центральной и Восточной Европе — Померании, Голштинии и Польше. «За успешное обеспечение запасов в Познани» [37, с. 510] в 1712 г. был произведен в генерал-майоры, после чего участвовал в боях при взятии Теннингена, Фридрихштадта, Штеттина и Висмара (1713—1716 гг.). В конце войны командовал десантом у берегов Швеции и за свои «опустошительные» операции в 1720 г. получил чин генерал-лейтенанта. Английский резидент Дж. Джефферис в августе 1719 г. докладывал статс-секретарю Крэггсу об одном из этих набегов: генерал Ласси, по его словам, «встретил горсть шведов в деревне Нордтелли, в пяти милях от Стокгольма, захватил их военнопленными, деревню испепелил и, разграбив все на своем пути, возвратился на галеры»3. Чуть позднее Джефферис писал из Ревеля: «Теперь здесь не говорят ни о чем, кроме разрушения, произведенного этими (русскими) войсками в Швеции. Рассказывают, будто генерал Ласси разрушил девять железных рудников (шведы предлагали 300 000 долларов за то, чтобы пощадили один из них — Леста-брук) и бросил в море 70 000 полос железа за невозмож- ностью захватить их. Русские нашли достаточно меди, чтобы заменить ею весь балласт на своих галерах. Не стану передавать, что слышал о прочих опустошениях, так как недостаточно подробно знаком с ними, но, по слухам, они до того велики, что должны вызвать небесную кару на виновников бедствия» [23, с. 582].

Подобные сообщения не вредили репутации доброго христианина, которой пользовался Ласси, т.к. он был прежде всего солдатом и действовал по законам военного времени. Беспощадность к врагам в те времена не вступала в противоречие с христианскими ценностями. Вспомним о набожном католике Патрике Гордоне, который писал в своем дневнике: «едва ли возможно быть солдатом, не будучи угнетателем и не совершая многих преступлений и жестокостей, хотя одни поступают так чаще других. Пусть никто не возомнит себя безвинным или достойным прощения по недостатку платы или чего-либо необходимого. В таком случае лучше воскликнуть: “Peccavi!” (т. е. “Согрешил!”)» [12, с. 136].

Неоднократно таким образом «согрешавший» генерал-лейтенант Ласси немало способствовал победе России в Северной войне. Имея множество ранений, по заключении Ништадтского мира он какое-то время проживал в своей лифляндской деревне Гросроп1, поправляя расстроенное здоровье [8, с. 148]. Однако уже в начале 1725 г., по настоянию А.Д. Меншикова, рассчитывавшего на политическую поддержку Ласси, последний был вызван в Петербург, произведен в генерал-аншефы и назначен непременным членом военной коллегии [8, с. 148]. Тогда он, по-видимому, и стал прихожанином костела Греческой слободы.

Получив назначение в столицу, Ласси перевез туда свою семью, которую очень любил и к которой всегда стремился с полей сражений 2. В октябре 1725 г. в Петербурге у него родился сын Франц-Мориц, будущий известный австрийский фельдмаршал и конференц-министр3. Факт его рождения зафиксирован в метрической книге храма Греческой слободы, запись которой, сделанная на латыни 16 октября 1725 г., гласит: «Отцом Яковом де Олессио (Джакомо д’Оледжо, Деолегио — ред.), апостолическим префектом миссии францисканцев-реформатов, был крещен Франциск Маурициус, рожденный в законном браке от г-на Петра Эде-монда де Ласи, Ея Императорского Величества генерал-аншефа, и ее превосходительства Марты Филиппины. Восприняли его из святой купели его превосходительство г-н граф Франциск Санти, Е. И. В. обер-церемониймейстер, и г-н Маттиа Змаевич, Е. И. В. вице-адмирал, а также благородная госпожа Катерина-Елизавета Монтова» [35, л. 24об]. Попутно отметим, что имя жены Петра Петровича Ласси и место рождения их сына, указанные в ци- тируемом документе, до сего дня не были известны историкам.

Помимо Франца-Морица у П. П. Ласси был еще старший сын Георгий Петрович (во всяком случае, под этим именем он упоминается в алфавитном указателе имен, приведенном в сборнике дипломатических документов второй половины 1730-х гг.4). В 1738 г. Георгий служил в русской армии полковником под началом отца, о чем свидетельствует сообщение английского резидента в Петербурге К. Рондо, уведомлявшего британский кабинет о взятии русскими войсками Перекопа и отметившего, что турецкий паша «немедленно сдал и город и укрепления полковнику Ласси (сыну фельдмаршала), который отправлен был к нему с этой целью при десяти гренадерских ротах» [26, с. 329]. В период русско-шведской войны 1741—1743 гг. некий «сын Ласси» участвовал в финляндской кампании в чине генерал-майора наряду со своим родственником Юрием Юрьевичем (Георгием Георгиевичем) Броуном [17, с. 213]. Этим сыном никак не мог быть Франц-Мориц в силу своего возраста5 (генерал-майором в 16 лет не мог стать даже сын такого прославленного полководца, как Петр Петрович). Франц-Мориц «боевое поприще начал в 1744 г.» [37, с. 512] в австрийской армии, дослужившись в 1746 г. только до чина майора [11, с. 64]. Упомянутый же Ю. Ю. Броун (1707—1792), известный в царствование Екатерины II Рижский наместник, тоже ирландец по происхождению и католик, приходился П. П. Ласси зятем (был женат на его дочери [7, с. 202]) и участвовал в воспитании Франца-Морица [11, с. 64]. Также Броун дружил со старшим сыном Ласси Георгием Петровичем, участвуя с ним в ряде военных операций. Маркиз де ла Шетарди в сентябре 1741 г. так писал о положении русских войск: «Генерал-майоры Ласси и Браун, т. е. сын и зять фельдмаршала Ласси, были назначены вместе с генералом Бриньи, французом, на службу в финляндскую армию»6.

Таким образом, семья генерал-аншефа Ласси во время его пребывания в Петербурге состояла как минимум из супруги, двоих сыновей и дочери7. Сам отец семейства, назначенный в 1726 г. главнокомандующим войск Петербурга и всего северо-западного региона, недолго оставался в российской столице, хотя и был полезен в качестве члена военной коллегии, принимая в ее заседаниях постоянное участие1. Уже летом следующего, 1727 года, он был отправлен в Митаву добиваться отмены результатов сейма, возведшего на курляндский престол принца Морица Саксонского2. Успешно выполнив эту миссию, Ласси обосновался в Риге, исполняя функции Лифлянд-ского генерал-губернатора. Живя в Риге, Ласси не порывал связей с петербургскими единоверцами, поскольку рижские католики, как и ревельские, относились к петербургскому приходу и окормлялись периодически приезжавшими из города на Неве патерами [1, с. 8; 2, с. 131—132]. Католики Лиф-ляндии и Эстляндии, где господствующей религией оставалось лютеранство, часто терпели притеснения от протестантов, и Ласси выступал их защитником и патроном. Согласно документам о капитуляции Риги и Ревеля, в этих городах публичные католические богослужения были запрещены — указом 14 января 1724 г. в Риге «постоянная Божия служба папистам» дозволялась исключительно в частном доме [21, л. 66—66об]. Чтобы иметь храм и духовенство ближе к себе, генерал-губернатор Ласси, по воспоминаниям современника, «ходатайствовал для католиков об одной из нарвских городских церквей — ввиду того, что тамошнее русское население не нуждалось во всех церквах, занятых после взятия города штурмом. Но церковь предпочли оставить ее прежним хозяевам — евангелистам» [9, с. 119].

Вопрос об открытии нарвской католической церкви так и не был решен, поскольку Ласси снова оказался в действующей армии, участвуя в войне за «польское наследство» (1733—1735). Европейские историки давно признали, что он был одним из самых ярких и влиятельных полководцев этой войны [34, с. 26—27]. Именно Ласси сыграл решающую роль в возведении в 1734 г. на польский трон саксонского курфюрста Августа-Фридерика, провозглашенного королем Августом III. Этот талантливый ирландец всегда был востребован — в годы войн как стратег, в мирное время как дипломат, — причем не только российскими властями. В конце польской кампании, в 1735 г., согласно решению аннинских кабинет-министров, он оказал военную помощь австрийскому императору Карлу VI, воевавшему с Францией, за что получил от правителя «Римской империи» осыпанный бриллиантами портрет и крупную сумму денег [8, с. 150]. Тогда же Ласси оставил в Вене для воспитания и обучения своего сына Франца-Морица, предопределив его будущее служение монархии Габсбургов [11, с. 64]. Графский титул «со всем потомством» Ласси также получил от Карла VI3.

Связи Ласси и его семьи с венским двором очень интересны в свете католического вероисповедания генерала. Австрия при удобном случае всегда старалась содействовать укреплению католичества в России [38, с. 115—229], и служба графа «Священной Римской империи германской нации» в русской армии была как раз тем случаем. Однако Ласси не стал тайным агентом католических миссий, как это произошло с контр-адмиралом М. Х. Змаевичем или генералом И.-Б. фон Вейсбахом. В отличие от ряда своих коллег-единоверцев [5, с. 78], Ласси не отличался религиозным фанатизмом и не стремился насаждать свою веру в России. Из должностных соображений он мог даже косвенно вредить делу католической миссии «in partibus infidelium». С пребыванием Ласси в Польше, например, связан эпизод, характеризующий его как дисциплинированного солдата и верного российского подданного, однако не очень последовательного сына Римской церкви. Осенью 1735 г., находясь со своей армией в Вильно, Ласси узнал о пребывании в городе А. Ю. Ладыженского — русского дворянина, много лет назад отрекшегося от православия, получившего богословское образование в польских и итальянских коллегиях и ставшего иезуитом. По приказу Ласси Ладыженский был арестован [33, с. 252], отправлен в Петербург и понес жестокое наказание [6, с. 143—154]. Возможно, Ласси знал о том, что переход из православия в иную веру сурово карается российскими законами, и таким образом пожелал проявить бдительность. Может быть, кто-то обратил внимание Ласси на вероотступника, или же генерал изначально имел какое-то особое предписание относительно Ладыженского. Однако в любом случае, санкционируя арест русского иезуита, Ласси действовал против интересов своей церкви.

Решив в пользу России запутанные польские дела и получив за это фельдмаршальский жезл, Ласси сразу же был отправлен на Дон командовать армией в войне с Турцией. Новоиспеченный генерал-фельдмаршал в июне 1736 г. руководил осадой и взятием Азова, а в 1737 г. произвел свое знаменитое вторжение в Крым [8, с. 150—154]. Однако нараставшие противоречия со Швецией потребовали возвращения Ласси к обязанностям «губернатора всей Ливонии» уже в 1740 г. Он же являлся главнокомандующим армией во время русско-шведской войны 1741—1743 гг. и своими блестяще проведенными операциями вынудил шведов капитулировать и заключить мир на невыгодных для них условиях. Историки весьма высоко оценивают заслуги Ласси в военных успехах России [16, с. 209, 211]. Ирландец, прослуживший здесь полвека, немало способствовал превращению Российской империи в ведущую мировую державу. Послужной список Ласси впечатляет — по его собственным словам, он «находился везде на воинских потребах, именно: в 31 кампании, на генеральных 3 баталиях, в 15 акциях и 18 осадах, и при взятии крепостей, где был немало и ран ен» [37, с. 511].

В то же время почти постоянное присутствие Ласси на театре военных действий мешало ему принимать полноценное участие во внутриобщинных делах петербургских католиков. В столице, где у фельдмаршала имелся собственный дом, он бывал лишь наездами, особенно часто останавливаясь там в первой половине 1740-х гг. Так, в феврале 1740 г., по заключении мира с Портой, он вместе с Б.-Х. Минихом был приглашен ко двору [17, с. 159], однако уже в марте выехал в Ригу1. Летом и осенью того же года фельдмаршал неоднократно приезжал в Петербург, участвуя в приготовлениях к войне со Швецией и тесно общаясь с Шетарди [29, с. 343, 399—400; 17, с. 182, 185]. Во время дворцового переворота 24 ноября 1741 г. Ласси также находился в столице и пребывал там до мая следующего года, иногда отлучаясь домой и к войскам [19, с. 408, 418; 17, с. 197]. Периодически он наведывался в Петербург с финляндского фронта [31, с. 139; 17, с. 213, 227], а по заключении русско-шведского мира (7 августа 1743 г.) ко двору был доставлен на собственной яхте императрицы [17, с. 240]. Весьма вероятно, что в этот период фельдмаршал часто бывал в петербургской католической церкви, т. е. во временной капелле, предшествовавшей собору св. Екатерины на Невском проспекте [3, с. 152]. Документально подтвердить эту догадку, к сожалению, нет возможности, поскольку как раз за период 1741—1745 гг. метрические книги прихода, фиксирующие участие католиков в его жизни, не сохранились (в нашем распоряжении имеются записи о крестившихся за 1710—1740 гг. и 1746—1778 гг., о совершенных браках — только за 1746—1773 гг.) [4, с. 6—7, 9].

Тем не менее Ласси поддерживал связи с единоверцами за пределами церкви. Некоторые прихожане петербургского костела служили под началом фельдмаршала и пользовались его поддержкой и дружеским расположением. Среди них — шевалье Петр де Бриньи (ум. в 1754 г.) и его сын Адриан (Бриньи-младший) (ум. в 1747 г.), военные инженеры, служившие в русской армии генерал-майорами. Их имена встречаются в метриках петербургского костела, где они крестили своих детей и детей со-служивцев2. Оба де Бриньи находились под командованием Ласси в азовской кампании 1736 г., причем Бриньи-отец был назначен комендантом взятого Азова [17, с. 83, 85]. Его сын Адриан являлся одним из командиров в крымском походе Ласси [17, с. 109]. Из других петербургских католиков, служивших под началом фельдмаршала и пользовавшихся его дружбой, отметим итальянца Андрея Брилли (де Брильи) (ум. в 1746 г.), генерал-майора и рижского коменданта, дослужившегося до звания генерал-лейтенанта [17, с. 83, 109], а также уже упоминавшегося генерал-майора Ю. Ю. Броуна.

Императрицы Анна Иоанновна и Елизавета Петровна очень ценили П. П. Ласси, благодаря чему он имел большое влияние в армии и при дворе, хотя, по дружному мнению современников, чуждался интриг и мало занимался внутренней политикой. Впрочем, в лице Ласси петербургский костел обрел не только влиятельного прихожанина, но и настоящего христианина, на которого могли равняться другие верующие, т. к. Петр Петрович несомненно обладал высокими нравственными достоинствами. Откровенную характеристику фельдмаршалу дал близко знавший его маркиз Ж. де ла Шетарди: «Ласси, — писал французский посол и известный мастер интриг, — менее обширного ума (в сравнении с Б.-Х. Минихом — ред. ), но чрезвычайной храбрости и хладнокровия, которое дает ему возможность при случае пользоваться всеми знаниями, какие у него есть. Он ничего не делает на авось, всеми мерами заботится о сохранении своей репутации, бережет войска, которые его обожают, и только и мечтает, чтобы после власти провести остаток своих дней посреди своего семейства. Царица его очень любит — это человек скромный, ни под каким видом не вмешивающийся в дела правительства» [19, с. 4—5]. Добавим к этому, что Ласси не был карьеристом и не шел против своей совести, даже если это могло ему навредить — например, Ласси не побоялся указать на невежество и неспособность к военным делам генерал-майора Густава Бирона, брата всесильного аннинского фаворита³. К Ласси всегда очень хорошо относились русские солдаты, любя и уважая его, — современникам запомнились случаи беспрецедентного доверия, оказываемого ирландцу рядовыми бойцами [17, с. 56; 18, с. 348]. Английский посланник К. Вейч отмечал, что фельдмаршал Ласси был «рад предупредить кровопролитие и выслушать разумные предложения»⁴. Анонимный, но весьма компетентный автор «Замечаний на Записки о России генерала Манштейна», так писал о Ласси: «поседевший на полях брани, <он> был человек самый кроткий, обходительный, хладнокровный, любимый ратником и дорожащий кровью его» [14, с. 429]. Этот талантливый военачальник и добропорядочный христианин умер в Риге 19 апреля 1751 г., до конца своих дней оставаясь Лифляндским генерал-губернатором.

Из всех иностранцев, когда-либо служивших в России, Ласси больше всего напоминает Патрика Гордона (1635—1699) — шотландца-католика, друга царя Петра I, одного из создателей российской регулярной армии, человека авторитетного не только в политике и военных делах, но и в решении католических церковных вопросов. Оба — Гордон и Ласси — были наемниками, однако, продав свою шпагу, как и положено людям чести, они ревностно защищали интересы России. В том числе благодаря им Россия обрела статус мощной военной державы, причем деятельность этих иноземцев ясно по- казывает, насколько политически чуток был Петр I, предоставляя инославным христианам право свободно исповедовать свою веру. Не имея возможности удовлетворять духовные потребности, Гордон, Ласси и им подобные, воспитанные в духе безусловной приверженности к Римской церкви, имели бы гораздо меньше оснований оставаться на русской службе. Таким образом, внедрение конфессиональной «толеранции» в российском законодательстве и общественном сознании в XVIII в. способствовало движению России по модернизационному пути.