"Киево-Печерский патерик" о содержании и творцах древнерусской духовности (XI-XIII вв.)

Автор: Выжлецова Н.Е.

Журнал: Инновационное образование и экономика @journal-omeconom

Рубрика: Духовная культура

Статья в выпуске: 7, 2010 года.

Бесплатный доступ

Короткий адрес: https://sciup.org/14321810

IDR: 14321810

Текст обзорной статьи "Киево-Печерский патерик" о содержании и творцах древнерусской духовности (XI-XIII вв.)

ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА

Одним из начальных памятников формирования духовно-нравственных основ становления русского национального самосознания является "Киево-Печерский Патерик", произведение древнерусской литературы, которое начинает создаваться в 20-е годы XIII в. Начало ему положили два послания владимиро-суздальского епископа Симона к монаху Киево-Печерского монастыря Поликарпу и Поликарпа к Акиндину, игумену этого же монастыря. Взяться за перо Симона подтолкнули действия Поликарпа, которого не устраивала роль простого монаха, и он обратился к епископу с просьбой поддержать его в получении высокого церковного звания. В результате и родилось знаменитое "Послание смиренного епископа Симона Владимирского и Суздальского к Поликарпу, черноризцу Печерскому". В нем епископ обвиняет Поликарпа в честолюбии: "Убедился я, что ты санолюбец и славы ищешь от людей, а не от Бога". Симон считает, что Поликарп не достоин сана епископа, так как своими действиями он оскорбляет дух Киево-Печерского монастыря: "...Если бы пребывал... в монастыре неисходно, с чистой совестью, в послушании игумена и всей братии, в совершенном воздержании, то не только облекся бы в святительскую одежду, но и Вышнего Царства достоин бы был". Далее он внушает Поликарпу осознание святости монастыря и призывает гордиться собственной причастностью к его славной истории. Симон пишет, что готов променять всю свою власть и славу, "лишь бы колом торчать за воротами или валяться сором, попираемым людьми, в Печерском монастыре, или быть одним из убогих, просящих мило-

Каждому народу судьбой предназначена эпоха, в которой созвездие гениев вдруг является, блестит и исчезает…

А.С.Пушкин стыню у ворот честной той лавры, - все это лучше было бы для меня временной сей чести. Один день пребывания в доме Божьей Матери лучше, чем тысяча лет обычной жизни, и в нем хотел бы я находиться, а не жить в селениях грешников".[5.C.354-363.] Свое назидание Симон сопроводил девятью рассказами о подвигах печерских иноков: Онисифоре, Евст-ратии, Никоне, Кукше и Пимене, Афанасии, князе Святоше, Еразме, Арефе, Тите и Евагрии.

Во второй части послания Симон излагает историю Печерской Успенской церкви. Здесь присутствует два контекста: мистически-историософский и культурно-исторический. Первый утверждает значимость Киево-Печерского монастыря как русской религиозной святыни, основание которой сопряжено с промыслом Божьим, а потому пребывающей под благодатным покровительством пресвятой Богородицы. Место, на котором построена Киево-Печерская Успенская церковь, размеры ее, были предсказаны и "чудесно указаны". Впоследствии, по ее образцу были возведены Успенские церкви Богоматери в Ростове, Суздале и, тем самым, знаки святости распространяясь по всей Руси и, освящая божественной благодатью местность, на которой они расположены, утверждают Святую Русь.

Второй контекст указывает на значение обители и Киевской Руси в целом как нового христианского центра, который собирает вокруг себя людей разного "рода и племени". В патерике подчеркивается, что храм воздвигнут "от Севера" и "от Юга" варягами, давшими средства на устроение монастыря и греками, пришедшими из константинопольского монастыря Влахерны для ее строительства и росписи, а также русскими монахами. Из Киево-Печерского монастыря вышли первые русские церковные иерархи, получившие епископство в Киеве, Переяславле, Ростове, Новгороде, Владимире, Юрьеве, Полоцке, Тмуторакане, Чернигове, Турове, Белгороде, Суздале. Все эти города образовывали единый " Русский мир", одной из скреп которого была "слава и честь", дух монастыря.

Послание Симона, вероятно, подействовало на Поликарпа, и он всю свою жизнь посвятил изучению жизнедеятельности монахов Киево-Печерского монастыря. Результатом этого явилось послание Поликарпа к архимандриту печерскому Акиндину в котором содержится одиннадцать рассказов о печерских монахах: о Никите-затворнике, впоследствии епископе новгородском, о Лаврентии-затворнике, о святом Агапите, безвозмездном враче, о Григории-чудотворце, об Иоанне-затворнике, о Мо-исее-угрине, о Прохоре-лебедни-ке, чудотворце, о преподобном Марке-печернике, о Феодоре и Василии, о Спиридоне-просфор-нике, Алимпии-живописце, о Пимене многострадальном. В 30-е годы XIII века эти два послания были соединены воедино и к ним добавлено "Сказание о первых черноризцах печерских", взятое из "Повести временных лет" под 1074 годом. Это и стало первоначальным ядром "Киево-Печерского Патерика". В XIV веке в него было включено "Житие Феодосия Печерского", написанное Нестором.

Авторы патерика не просто описывают историю Киево-Печерского монастыря и сложную, противоречивую атмосферу жизни печерских иноков, но и раскрывают в своих жизнеописаниях смысл, содержание и направления формирующейся русской духовной культуры. В произведении присутствует два времени: XI век, когда через осмысление христианских ценностей создавались первоначала русской духовности и век XIII, когда в предчувствии неизбежной трагедии осмысливался избранный путь, искались ответы на актуальные проблемы русского бытия.

Повествование патерика строится вокруг образа устроителя монастыря Феодосия Печерского (ок. 1036-1074), торжественно канонизированного в 1108 г. по почину Великого киевского князя Святополка. Феодосий был вторым русским святым, после Бориса и Глеба, и первым преподобным Русской православной Церкви. Принятие христианской веры - это лишь первый шаг, а необходимо постижение ее и преображение внутренней жизни для устроения жизненного пути на основе новых ценностей. Здесь "нужен творец (курсив мой - Н.В.), труд которого был бы подлинным боговдохновенным т в о р ч е с т в о м в гармонизации мира, человека, его жизни" [11.С. 683.]. В жизни Феодосия, согласно житию, было два главных дела. Суть первого можно выразить как "сотворение себя", суть второго -сотворение человека новой эпохи.

"Сотворение себя" решало две задачи. Первая - творческое собирание души, духовное трезвление, выстраивание целостной духовной жизни. И вторая - служение миру. "Сотворение себя" складывалось из усердного учения, привязанности к "худым ризам", поисков своего пути, борьбы за своё духовное призвание и готовности претерпеть все лишения. Основа этого пути - труженичество. В.Н.Топо-ров, анализируя древнерусский глагол "тружати(ся)", реконструирует смысловое поле концепта труд -труженичество, как он сложился в древнерусской языковой традиции через установление взаимосвязи со словами мучиться-страдать, под-виг-подвижничество, дело-делание.

Первый ряд слов (мучиться -страдать) образует внутренний, глубинный смысл концепта. Труд в русском языковом сознании, прежде всего, труден, мучителен, а потому связан с преодолением чего-либо. Само происхождение слова передает эти мотивы, поскольку индоевропейский корень "treud" присутствует в словах давить, толкать, мучить, утомлять.

Второй ряд слов (подвиг-под-вижничество) определяет путь, в результате которого труд обретает положительный смысл. Древнерусский подвигъ, как свидетельствует этимология слова (po-d(ъ)vigъ-от старославянского d(ъ)vig, d(ъ)vigati, где dъvа- от два, раздвоенности, а ti- поднимать), исходит от "развилки (раз-двоение), своего рода подпорки-рычага, помогающей осуществить движение с низу в верх" (В.Н.Топоров). В свою очередь, труженичество через преодоление есть также ориентированное движение вверх. Восхождение, подъем увязывает в нерасторжимую связь труженичество и подвиг, и трудный труд, связанный с мучением, страданием, болью становится "добрым трудом" и обретает, тем самым, положительный смысл как задуманное и осуществленное движение вверх, духовный подъем, восхождение и просветление. Как Иисус Христос через мучение и смерть воскрес к вечной жизни, показав пример людям, так и они труженичеством превращают трудный труд в путь спасения, вносят в свою жизнь одухотворение и смысл.

Третий ряд слов (дело-делание) раскрывает направленность и значение труженичества. Для обозначения частной конкретной работы, осуществляемой с помощью рук, в определенное время, приносящей материальные результаты (земледелие, ремесло, домашние работы, военная служба), использовали слова: дело, делание ("Руками дело свое делая"). Такая деятельность имеет внешний характер, за ней не стоит "никакой метафизики", она есть бытовая потребность, содержание повседневной жизни. Но через труженичество дело - делание обретает религиозно-нравственный смысл, любое человеческое деяние, жизненная повседневность обретает духовные основания, становится осуществлением земного предназначения. Делать дело, работать - это не просто физическое занятие, а широкое, цельное действие, объединяющее физическое (плотское) и духовное [11.С.703-704,738-740.]. Через это единство работа, по словам С.Н. Булгакова, "не есть подъяремная работа скота", она становится явлением духовной жизни, "творческой деятельностью разумных существ" [2.С.257.].

Такое отношение к труду - это завет Бога человечеству: "...плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте…".

Богославление - это призыв к продолжению того творения, творчества, труженичества, которое свершал Бог и через которое человек обретает шанс возвращения своего утраченного подобия. В "Похвале преподобному отцу нашему Феодосию, игумену Печерскому, монастырь которого в богоспасаемом городе Киеве", Феодосий называется "трудоположник", здесь раскрывается и отношение преподобного к труженичеству ("на работу выходил прежде всех"), указана его роль как основоположни- ка труженичества на Руси, и содержится завещание Феодосия ("Поучение Феодосия о терпении и смирении"): "Подвизайтеся, труд-ницы!". Его труженичество всегда конкретно по характеру и по целям, не от случая к случаю, а непрерывно ("все дни трудясь", "не знал устали в своих трудах"), инициативно, ответственно, разнообразно: от физической работы ("воду нося и дрова из леса на своих плечах", "прядя шерсть", "помогал пекарям месить тесто и выпекать хлебы", "со своей братией строил и огораживал двор монастырский") и до литературного творчества. Автор всегда подчеркивает, что Феодосий трудится с радостью ("ходил он в пекарню с радостью"), удовольствием ("так трудится").

На этом пути Феодосий обретает главные черты своей личности: сочетание кротости и твёрдости, смирения и силы духа, чистоты и непорочности, праведности и совестливости. Ни одно из указанных свойств не было преобладающим, вытесняющим другие, в своем единстве они создают гармонию личности, для которой свойственно нераз-деленность помыслов, дел и слов.

Сотворение себя не имело временной ограниченности, Феодосий творил себя на протяжении всей своей жизни, что было необходимым условием для выполнения второй задачи - служению миру. Служение предполагает добровольное вручение себя другому. "Другой" для преподобного - своя монастырская братия (ближний круг); мирское общество от поселянина до Великого киевского князя (дальний круг). И оба этих круга образуют единый русский мир. Мир в контексте древнерусской традиции - это пространство, где живут "свои", где все люди милы и добры по отношению друг к другу, где покой и процветает жизнь [10. С.99.].

Служение складывалось из заступничества, учительства, милосердия, добродеяний. Первой своей обязанностью Феодосий считал молиться за братию, за мирян, "за весь мир беспрестанно". Молитва понималась преподобным "как такое настраивание на доброе и праведное, которое устраняет дыхание зла и неправды" [11. C.720.].

Вторая обязанность - быть учителем для братии и мирян. Учительство проявлялась:

  • -    в наставлениях, поучениях. Феодосий, как человек дела, и Слово тоже считал делом, поскольку

им говорит сама истина. Преподобный не только наставлял устно через проповеди, личные беседы, но он является автором десяти "Поучений" к монастырской братии, двух к русскому народу, двух "Посланий" к князьям, трех молитв, возможно, и "Сказания о том, как крестился Владимир возле Корсу-ня". В них он поучал "жизни богоугодной, и как заботиться о церкви и стоять в ней с трепетом, и о братолюбии, и о покорности, чтобы не только старших, но и сверстников своих любить", и тому "чтобы каждый исполнял порученное ему дело со всяческим прилежанием и со страхом божьим, с покорностью и любовью" [6. C.322.], т.е. учил различать добро и зло, правду и грех, ложь и обман, преодолевать грехи благоразумием. Содержание поучений всегда "концентрированно конкретно", целенаправленно, обращено к тому, кто "нуждается в помощи наставника". Все это служило просвещению и распространению духовности на Руси, в которой еще сильны были языческие обычаи. В древнерусской традиции слово "просвещение" связано со светом, просветлением, и поэтому просветить не значит только научить, или наставить, или образовать, а "всего насквозь высветлить человека во всех его силах, а не в одном уме, пронести всю природу его сквозь какой-то очистительный огонь " (Н.В.Гоголь), раскрыть все человеческое в человеке. Писательство преподобного собирало вокруг него большую аудиторию, а это не только свои монастырские и киевляне, но и жители других русских городов, так как написанное имеет "эффект дальнодействия и долговременности".

  • -    в пасторском служении. Зная и слыша о добром житии Печерской братии, князья, бояре, их семейства и простые люди "приходили к великому Феодосию, исповедовались ему в грехах своих и уходили от него с великой для себя пользой"[6. С. 297.]. Считается, что именно преподобный был основоположником духовничества на Руси. Без свидетелей и без посредников, "в тайне", наедине духовный ("покаяльный") отец принимал исповедь духовного чада, учил его "уму - разуму" и, тем самым, непосредственно творил новую реальность, восходящую к высшим христианским ценностям. Неслучайно, при исповеди духовное чадо возлагает руки на выю духов-

  • ного отца, и он, тем самым, символически передает духовнику свои грехи и получает прощение и воскрешение к новой жизни.
  • -    во внесении нравственного начала во власть. Эта сторона деяний Феодосия раскрывается на примере разрешения конфликта между преподобным и киевским князем Святославом. В Киеве при Феодосии произошло княжеское междоусобие между детьми Ярослава: братья лишили Киевского стола Изяслава, а посадили на его место Святослава. Тогда Печерский игумен запретил поминать в церкви нового князя, резко отказался идти на княжеский обед и начал обличать обидчика, а в своем послании Святославу поступок последнего приравнивал с братоубийством Каина, а самого князя приравнивал к древним гонителям. Смиренный игумен вызвал этим княжеский гнев. Братия просила Феодосия оставить свои обличения, бояре, приходя в монастырь, говорили, что князь подвергнет игумена изгнанию или заточению, но подвижник не испугался этих угроз и опасности, напротив, еще с большей ревностью обличал Святослава, но когда понял бесперспективность обличений, "оставил князя в покое и с тех пор уже больше не укорял…, решив про себя, что лучше будет со слезами умолять" его вернуть брата на княжеский престол. Обрадовался этому князь, явился в монастырь. Преподобный встретил его и произнес многознаменательные слова: "А что может, благой владыка, гнев наш против власти твоей? Но подобает нам обличать вас и поучать о спасении души. А вам следует выслушивать это" и "много говорил князю о братолюбии"[6. C. 319.]. После примирения Святослав часто посещал монастырь, вел беседы с Феодосием, "насыщался духовной пищей". В рассказе важны три обстоятельства: во-первых, то, что подвижник считал своей обязанностью ("нам подобает") "духовное окормление" власти. Во-вторых, аргументы, которые он приводил князю - нарушение заповеди братолюбия. "Голос крови брата твоего взывает к Богу, как крови Авелевой на Каина". И, в-третьих, поведение самого Феодосия: от яростного обличения к примирению. Г. П.Федотов оценивает позицию подвижника: "святой не считает мирских и политических дел неподсудными своему духовно-

  • му суду. В стоянии за правду он готов идти в изгнание и на смерть. Но он не ригорист, и подчиняет, в конце концов, закон правды закону любви и жизненной целесообразности" [13. C. 58.].

Третья форма служения миру, которую показал на своем примере отец русского монашества, - заступничество или "печалование". В "Житие" приведен пример защиты обиженной вдовы. Придя в монастырь, она встретила строителей, возводивших церковь. Вместе с ними был преподобный, но его она не знала, да и из-за ветхой одежды приняла за простого черноризца. У него она спросила, дома ли игумен, и когда услышала в ответ: "Что ты хочешь от него, ибо он человек грешный?" - ответила: "Грешен ли он, не знаю, но только знаю, что многих избавил он от печалей и напастей, того ради и я пришла за помощью ". Феодосий ей не открылся, но пошел к судье и заступился за вдову. И тот вернул ей то, что отнял. "Блаженный отец наш Феодосий за многих пред судьями и князьями, заступался, избавляя их, ибо не смел никто его ослушаться, зная праведность его и святость". [6. C.322.]. "Печалование" было обычным делом печерского игумена, но становилось великим влиянием на мирскую среду.

Четвертая форма, в которой проявлялось его служение миру, -милосердие и благотворительность, виды которых были разнообразны. Это и ежесубботние посылки воза хлеба заключенным, жалость к разбойникам, раздача нищим того, в чем они нуждались, пришедших в монастырь кормил обедом и многое, многое другое. "Таково милосердие великого отца нашего Феодосия, что, когда видел нищего, или калеку, или скорбящего, или бедно одетого, жалел его, и очень печалился о нем…". За монастырской оградой преподобный построил двор с церковью, и на этом дворе принимались калеки, нищие и больные. На них шла десятая часть доходов монастыря. Его подвижничество всегда непосредственно (от человека к человеку), конкретно, направлено на тех, кто нуждается в помощи, утешении, поддержке и деятельно. Никон приводит пример с разбойниками, которые были схвачены в одном из монастырских сел. Их связали, привели к Феодосию, он сжалился над ними, приказал развязать, накормить и долго поучал никому не причинять зла, и отпустил. Разбойники раскаялись, подчеркивается автором и " с тех пор никому больше не причиняли зла … жили своим трудом"[6. C. 310.].

Все, что делал Феодосий, было жизненно необходимо всем. И его деяния, поступки и слова вызывали ответные действия. Приходившие в монастырь, приносили "что-либо от своих богатств, даря на утешение братии и на устройство монастыря" [6. C.297.]. Эти дары - свидетельство глубокой связи монастыря и мира, Оформленная вполне материально внешне, она имела духовное содержание: "Печерская обитель существует милостыней мира", а мир существует излучением на него живой святости. Подвижничество Феодосия порождено духовностью, наполнено ею, а потому творило, постоянно умножало духовное пространство в культуре Древней Руси. Авторами "Жития" это воспринимается как постоянно свершаемое чудо.

В свои отношения к миру преподобный вносил целостность своих личных дарований, новые представления о добре и зле, наглядно утверждал и демонстрировал возможность жить по христиански. А.А.Гусейнов писал, что есть два типа великих людей. Первый - это философы, поэты, ученые, они являют миру свой "индивидуальный гений". Их путь нельзя повторить, "они подобны угасшим звездам, свет от которых продолжает блуждать в космосе", а вторые - являют новый образ жизни, показывают, как быть счастливым при существующих условиях. Их нельзя подвести под родовое понятия, можно лишь назвать их имена: Сократ, Иисус Христос, Ганди… [3. С. 522-523.]. Несомненно, Феодосий в этом ряду. Главное в них то, что они продолжают жить "в потомках, словно родители в детях, негасимыми звездами горят на небосклоне истории" и нити от них тянутся не к "избранным", "посвященным", а "к каждому нравственно мыслящему и чувствующему человеку".

Деятельность Феодосия была не частным делом инока, не индивидуальным спасением. Он, по признанию самих русских иноков, - отец русского монашества, "игумен или архимандрит всея Руси", "общему житию первый начальник в Русской земле", "первый светильник, защитник и чудотворец земли Русской". Древнее монашество, ставя его на такое место, видело в его лице обязательный пример, поведенческую парадигму, а в его деятельности - обязательную программу своего служения миру. В Киево-Печерском монастыре, в Антониевой и Феодосиевой пещерах почивают мощи 118-ти преподобных, "богатый посев старче-ствования Антония и Феодосия". Они канонизированы митрополитом Петром Могилой в 1643 г., а тридцать из них получили житийные повествования в Киево-Печерском Патерике.

В рассказах о Ларионе (делание книг), Агапите (бескорыстный врач), Алимпий (иконописец), и просто о работающих монахах (Никола Святоша, Еразм Черноризец, Григорий-чудотворец, отец Федор) на строительных работах, в садоводстве, приготовлении пищи, выделен добрый труд, как условие милости Бога и спасения. В земной жизни Христа тоже выделено труженичество ("Со младости лет Бог потрудился"). Г.П. Федотов подмечает, что и в русских духовных стихах - в деятельности святых главное - не подвижничество, не аскеза, а труд, труженичество. Они в стихах любовно называются труд-ник, труждалик, трудничек.

Принципиальным для авторов патерика является нестяжание, заложенное и завещанное Феодосием. Так, Евстратий Постник раздал все свое имение "убогим", оставив немного ближним своим, чтобы и они за него раздавали. Никола-Святоша, став иноком Печерского монастыря, оставил семью, богатство, княжение и власть. Блаженный Феодор, вступая на иноческий путь, также оставил все мирское и раздал богатство нищим. Исаакий до прихода в монастырь был богатым купцом, но, решив стать монахом, раздал все имущество свое бедным и монастырям. Их жизнеописания раскрывают смысл этого подвига, как воплощение Христовой бедности, отказ от социального престижа и предпочтения жизни духовной. И дело не в том, чтобы иметь или не иметь имущество, а в том, чтобы не иметь желания к владению имуществом, искоренение из души жажды приобретения и накопления. В "Слове о святых преподобных отцах Феодоре и Василии" приводится Евангельское изречение Христа: "Если человек не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником" [5. C. 442.]. В отрешении заключается, во-первых, главное - внутренний отказ, освобождение и преодоление привязанности к мирскому, невечному и тленному. Во-вторых, осознание человеком того, что духовные ценности имеют для него большую значимость, чем материальные: "Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше" [5. C. 308.]. Такая жизнь требует от человека непреклонной воли, большого труда, духовного трезвления, ведёт к душевной чистоте.

Смирение, кротость вплоть до самоуничижения, подчеркнуты в духовных деланиях Никиты, Исаакия, Спиридона. Древнерусское съмЪренЪ предполагает "не что иное, как соответствие мере, знание своей меры, своей идеальной нормы, отличной от максимально возможного". Старославянское -смЪрэниэ близко к греческим: унижение, низкий, ничтожный. И в данных аспектах "смирение" - не что иное как контраст с более высоким, и следовательно, в контексте духовно-нравственной характеристики есть идеальная норма, в которой заключено "парадоксальное сочетание" высокого и низкого (не унизишься - не возвысишься) и добровольный выбор этого состояния [11. С.685-686.].

Патерик, повествуя о печорских подвижниках Никоне, Кукше, Пимене, Евстратии, Григории выделяет их многотерпение. Евстра-тий, пленник, распятый по образу Христа за нежелание принять иудаизм, прославляется как мученик за веру. Никон Черноризец, оказавшись в плену у половцев, отказался от возможности своего выкупа родственниками и три года терпел мучения. Все это время он молился и благодарил Бога. За свое мно-готерпение заслужил спасение -невидимым был перенесен в Печерскую церковь пресвятой Богородицы. И когда, спустя время, половчане, державшие его в плену, пришли в Киев для заключения мира, то встретив в монастыре Никона, поразились и приняли "родом своим крешениие". Кукша, креститель вятичей, чудотворец, был убит вместе со своим учеником, за что и был причислен к страстотерпцам. Моисей-угрин, оказавшись в плену в Польше, принял на себя бесконечные страдания, отстаивая целомудрие от покушений знатной, красивой, молодой вдовы. Григорий, Федор, Василий приняли несправедливые страдания, "муку смертную" от князей. Приводимые "Патериком" примеры проявления терпения, во-первых, обусловлены несправедливыми гонениями, насилием со стороны внешней силы, и поэтому, во-вторых, иноки терпят их невинно. В-третьих, проявление терпения есть условие достижения праведности, или уже ее обретение, есть свойство личности. В-четвертых, терпение иноков - это терпение во имя Бога, а потому наполнено смирением вплоть до любви и скорби к гонителям. Это свойство с особой силой явлено в образах Бориса, Глеба, Авраамия Смоленского. В этом смысле, терпение отличается от западно-католической традиции, в которой постепенно утверждается не терпение, а терпимость. А это уже понятие, в котором опосредованно присутствует учтивость и кон-рактность, обходительность и договоренность, соглашение взаимно соблюдать "дистанцию между индивидуумами в пространстве вне-личного закона, территорию индивидуального бытия" [1. C.229.].

Милосердие и благотворительность, как формы социального служения, выделены у Николы Святоши, который оставил княжеский престол, ушел в иноки, все свои средства употребил на помощь бедным и на "церковное строение", пожертвовал немало книг в монастырскую библиотеку. "Такого ни один князь на Руси не сделал, по своей воле никто не вступал в иночество. Воистину он выше всех князей русских!", - писал о Черниговском князе Святославе Давыдовиче епископ Семион [5. С.385.]. Служение миру Прохора- лебедни-ка ярко проявилась в голодные годы, когда выпеченный им хлеб из лебеды чудным образом превращался в сладкий, а раздаваемый пепел в соль. Он, как передает "Патерик", служит Богу и людям с радостью, и этот путь дается ему легко ("легко проходя путь"). Агапит ("безмездный лечец") врачует и исцеляет молитвой, собственноручно приготовленной пищей, "зелием". Иконописец Алимпий, тру-женник, нестяжатель, раздает всю свою мзду бедным, красками исцеляет прокаженного. Терпящий невинно наговор, он кротко возлагает надежды на небесные силы, и ангелы пишут ему иконы.

Для авторов "Патерика" всегда принципиален мотив поступка - во имя и для чего это делается. Поступки людей оцениваются, прежде всего, с позиции побудительной причины. Молодой инок Никита с благоговением взирая на подвиги Печерской братии, "начал проситься у игумена войти в затвор". Свое намерение уединиться в пещере он объяснял желанием обрести от Бога "дар чудотворения". Игумен Никон и братия расценили, что "дело великое не Бога ради" замыс-лено, а ради жажды мирской славы ("желая, чтобы славили его люди"). И наставляли его: "Выше силы прошение твое; берегись, брат; вознесешься и упадешь. Велит тебе наше смирение служить святой братии" и, работая на них, "не лишишься награды своей… ради них и будешь увенчан за послушание твое [5. С.392-397.]. Поэтому в "Патерике" акцентируется внимание, прежде всего на тех мотивах, которые направляют всю деятельность человека по преображению внутренней жизни. Епископ Симон, порицая стяжательство, властолюбие, желание прославиться и получить награду за свои подвиги, пишет Поликарпу: "Не в том совершенство, брат, чтобы славили нас все, но чтобы правильно вести житие свое и чистым себя соблюсти" и добавляет: "Если же ты сюда пришел для спасения, а сам не духовное творишь, то ради чего облекся во иноческие ризы? От мук тебя не избавят черные ризы"[5. С.354-356.].

Духовные деяния печерских иноков были направлены на стяжание света в своей душе, и одновременно на передачу его другим, их жизнь разделена между одинокой молитвой и духовными творениями, труженичеством для братии, мира в целом. В Киево-Печерский монастырь шли на поклонение, к нему сходились духовные искания народа, из него в северо-восточную и северную Русь уходили подвижники, духовные пастыри, для основания новых скитов, урочищ, монастырей. Они умножали и расширяли в пространстве и во времени новую христианскую культуру. За сто лет из стен монастыря вышло и разошлось по Святой Руси пятьдесят епископов. Владимирский епископ Симон пишет в Киев Поликарпу: "из Печерского монастыря пречистой Богоматери многие епископы поставлены были: как от Христа, Бога нашего, во всю вселенную посланы были апостолы и, как светила светлые, осветили они всю Русскую землю святым крещением" [5.С.363.].

Их деяния привлекали и вовлекали в общение с ними множе- ство людей из разных слоев: князей, бояр, горожан, крестьян из ближних и дальних мест, нищих, убогих, разбойников. Каждая встреча с православными подвижниками оставляла в душах людей след и вела к их духовному преображению, укореняя религиознонравственные ценности. Формировалось новое поколение людей. Воплощение новых христианских ценностей в жизнь, превращение их из предбытия в актуальное состояние, утверждало на Руси новую культуру. Это один из тех периодов русской истории, когда культура опережала, вела за собой. Христианизация, "духовное окор-мление" мира, неизбежно гуманизировали все сферы человеческого бытия и вели к их гармонии.

Древняя Русь в первые века своего христианства выбирала такой путь, для которого была характерна мера подвига и добродеяния (Симон в письме Поликарпу напоминает "...не начинай подвига выше меры: если не осилишь -только укоризну себе примешь" [ 5. С. 385.]), гармония земного и небесного, цельность и нераздво-енность. Жить по - христиански не означает полный уход из мира. Христос пришел на землю ЧЕЛОВЕКОМ, своей жизнью на земле показал ВСЕ, что подвигает человечество вперед, несет ему спасение и вхождение в Божественную жизнь. "Всякая душа простая свята", утверждает "Патерик", если не имеет "лукавства в себе, ни лести в сердце своем. Такой человек праведен перед Богом и людьми, и не может согрешить Богу, и еще больше не хочет, потому что он сосуд Божий и жилище Святого Духа, которым освящается душа, и тело, и ум." [5. С. 457.]. На этом пути нет "ничего сверхчеловеческого", он очищен от крайностей соблазна "прелестями мира сего", с одной стороны, и "жесткой аскезы", - с другой.

"Киево-Печерский Патерик", передавая атмосферу жизни монастыря, особо отмечает, что "величайшие подвиги одних свершаются на фоне распущенности и своеволия других" [13. С. 64.]. Авторов беспокоят стяжания власти и богатств (Поликарп, Василий), утрата братолюбия (Тит, Евгарий), общиножительства, обязательности труда, миссии социального служения. Епископ Владимирский и Суздальский Симон в письме Печерскому черноризцу Поликарпу перечисляет грехи, в которых по- грязли печерские иноки: вознесение в уме, лживость, хула друг на друга, своеволие, лицемерие, праздность. В этом он видел помышление о земном, а не о небесном; о плотском, а не духовном; о страстях, а не о воздержании. И, обращаясь лично к Поликарпу, возжелавшему епископского сана, пишет: "Великий стыд за тебя охватывает меня!...Воспрянь: брат, и позаботься о своей душе, служи Господу со страхом и не возносись в уме своем…, не в том совершенство…, чтобы славили нас все: но чтобы правильно вести житие свое и чистым себя соблюсти и покаев-шись, возлюбить тихое и безме-тежное житие, к которому Господь призвал..." [ 5. С. 364.].

Ответом на прельщение земным, на "нерадения духа" в иноческой среде, стало самоопределение "аскетически-героической" (Федотов Г.П.), "мистико-аскети-чечкой" (Мильков В.В.) традиции, связанной с жизнедеятельностью учителя Феодосия Антония. Она была направлена на абсолютное выражение сверхприродной сущности христианства, на предельный отказ от земного, плотского, во имя устремленности к небесному и духовному. Раскрывая содержание этого духовного пути, "Киево-Печерский Патерик", подчеркивает его значимость, но высказывает обеспокоенность "грехами и соблазнами", возможными на этом пути. В жизнеописаниях иноков-затворников: Никиты, Афанасия, Феофила, Иоанна, Исаакия выделены чрезмерная суровость, жестокие искушения и страдания, крайний аскетизм, самоистязания. Согласно "Патерику", Исаакий выбрал "житие крайнее", поселился в пещере величиной в четыре локтя, облачился с сырую козлин-ную шкуру, которая вскоре ссохлась на его теле, и "не хотя славы человеческой, начал юродствовать". Иоанн Многотерпеливый, преодолевая искушение плоти и многочисленные страсти, тридцать лет провел в затворе, "железах тяжких", искал спасение в жестком воздержании от пищи, в наготе, добровольном заточении себя в яме, зарывшись по грудь. Афанасий, проводивший жизнь святую и богоугодную, чудесным образом воскресший на другой день после смерти, затворился в пещере, где прожил один двенадцать лет, ни с кем не разговаривая, а перед тем как преставиться, наказывал бра- тии: "Во всем слушаться игумена, во всякое время каяться, молитесь Господу..., вот три самые важные вещи из всего" [5. С. 476, 375.]. Григорий Чудотворец, наученный "житию чернеческому" самим Феодосием, руководствуется в отношении людей не законом любви и милосердия, который завещал Преподобный, а законом возмездия, который не был свойственен его учителю. Марк Пещерник, могило-копатель, всю свою жизнь, проводя под землей, готов карать смертью каждого за злое движение сердца во имя сурового слезного покаяния.

И на этом пути настойчиво проступает отказ от труженичества, сострадания и любви, нарушается внутренняя мера христианского делания, утверждается упование на ценности, которые не от мира сего и порождают пренебрежение всем земным. Мотивы нетерпимости, ярости, насилия объяснялись тем, что Иисус Христос был не только "кроток и смиренен сердцем", а проявлял и ярость, как было при изгнании торговцев из храма, когда прозвучали поистине испепеляющие слова: "Разрушьте этот храм, и Я в три дня воздвигну его". На этом пути христианские идеалы понимаются и исполняются буквально. Не идеал милосердия вплоть до непротивления злу насилием, а идеал строгости до неумолимого и точного соблюдения всех заповедей и уставов Церкви. Это путь соединения крайностей, история на этом пути, как пишет Г.Флоровский "более случается, чем творится" [14. С. 502.].

Путь Феодосия и его последователей наиболее предпочтителен, поскольку он свободен от соблазнов, соотнесен с опытом жизни и не вырван из частей и частностей [11. С. 746-747], его отличает продуманность и осмысленность. В нем заключено единство души, духа и разума. И именно поэтому он наиболее сложен. Этот путь предполагает постоянное преодоление себя, противостояние искушениям и страстям, непрерывное труженичество-творчество, умение перестраивать и обновлять свою деятельность в соответствии с новой ситуацией и утверждать его значимость. И каждое новое обретение на этом пути, по словам В.Н. Топорова, сопровождается "переживанием его как вечно нового и живого". Как сказано в патерике: "Мели зерно пшеничное, падши в землю, не умрет, то одно останется; а если умрет, то много плода принесет". Плоды православной духовно-нравственной культуры, возросшие во времена её станов- ления, несмотря на все перипетии русской истории, до сих пор сохраняют и возрождают в душах лю- дей семена подлинной человечности, личного достоинства и духовной свободы.

Список литературы "Киево-Печерский патерик" о содержании и творцах древнерусской духовности (XI-XIII вв.)

  • Аверинцев С.С. Византия и Русь. Два типа духовности//Новый мир. 1988, №9.
  • Булгаков С. Философия хозяйства. -М.; Наука, 1990.
  • Гусейнов А.А. Благоговение перед жизнью: Евангелие от Швейцера//Швейцер Альберт Благоговение перед жизнью. М., 1992.
  • Елагин В.С., Шаланова И.И. Духовный мир Киево-Печерского патерика//Библиотека РГИУ//Режим доступа -http://www.i-u.ru/biblio/archive/elagin_duh/00.aspx.
  • Киево-Печерский Патерик // Библиотека литературы Древней Руси. Т.4. XII век. СПб.: Наука. 1997. 6. Житие Феодосия Печерского // Повести Древней Руси XI - XII века./ составление Н.В. Понырко.- Л.:Ле- низдат,1983. - С. 230 - 328.
  • Калужский М. Креативность как социокультурный и экономический феномен// Режим доступа - http// creativtconomy/ru//libraru/prd163.php.
  • Козленко В. Н. Проблема креативности личности//Психология творчества. -М., 1990. С. 131-148.
  • Концевич И.М. Стяжание Духа Святого в путях Древней Руси // Режим доступа - http// www.hesychasm.ru\libral\kontsevich\pn_o.htm.
  • Степанов Ю.С. Константы. -М., 1997.
  • Топоров В.Н. Святость и святые в русской духовной культуре. Т.1. Первый век христианства на Руси -М.: "Гнозис" -Школа "Языки русской культуры", 1996.
  • Шальнева Т.В. Креативность и методы ее диагностики // Сборник научных трудов. Серия "Гуманитар- ные науки", вып.№10 // СевКавГТУ, Ставрополь,2003. - Режим доступа http://www.nestu.ru.
  • Федотов Г.П.Святые Древней Руси. Серия "Исторические силуэты". Ростов на Дону: "Феникс", 1999.
  • Флоровский Г. Пути русского богословия. Вильнюс, 1991.
  • Емельянов В.В. Предопределение и креативность в культуре Древней Месопотамии. (Доклад на V Международном философско-культурологическом конгрессе "Творение, творчество, репродукция" (СПб; сентябрь 2002 г.))//Режим доступа -. www.darislav.com/index.php?option…view=article…
Еще
Статья обзорная