Киносценарий М. Горького о трудовых коммунах

Максим Горький всегда принимал деятельное участие в судьбе социально незащищенных детей. Еще в начале ХХ века он стал организатором нескольких социальных проектов, призванных помочь нижегородским рабочим. Несколько лет подряд он устраивал благотворительные елки, где дети не только смотрели представление, но и получали практичные подарки: одежду, ткани, предметы обихода, продукты.

В первые послереволюционные годы страну захлестнула волна детской беспризорности и, как следствие, преступности. В 1920 г. Горький писал В.И. Ленину: «А засим обращаю Ваше внимание на необходимость принять решительные меры по борьбе с детской преступностью <…> я предлагаю организовать “Лигу борьбы с детской преступностью”, куда мною будут приглашены все наиболее авторитетные деятели по вопросам воспитания дефективных детей и по вопросу о борьбе с преступностью детской»1. Писатель живо интересовался судьбой детской колонии Союза Городов, попавшей в окружение во время Гражданской войны на Дальнем Востоке, изучал отчеты о детской преступности, обсуждал с педагогами варианты устройства детских исправительных учреждений, присутствовал на заседаниях комиссии по борьбе с детской преступностью и выступал на I Всероссийском съезде по борьбе с детской дефективностью.

В второй половине 1920-х годов Горький искренне восхищался успехами трудовых коммун. Во время путешествия по Советскому Союзу в 1928 г. писатель посетил коммуны А.С. Макаренко в Куряже (Фото 1.) и в Харькове, впервые приехал в коммуны ОГПУ № 1 (в Болшеве) и № 2 (в Люберцах), которые не раз навещал и впоследствии. М. Горький сам называл себя «бывшим социально-опасным», эта проблема была ему хорошо знакома по собственному жизненному опыту.

Рассуждая об опыте коммун в цикле очерков «По Союзу Советов», он писал: «Кое-что о жизни уличных детей я знаю от времен моего детства. В 91–92 годах видел сотни ребятишек, спасавшихся от голода в сытых краях <…> О “колони-

Фото 1. М. Горький с воспитанниками колонии А.С. Макаренко в Куряже. 1928 г. Мемориальный музей-квартира А.М. Горького.

ях малолетних преступников” старого, царского времени у меня тяжелые воспоминания»2.

Получая на отзыв книги о перевоспитании правонарушителей, писатель стремился поддержать авторов. Так, в 1927 г. он называл «замечательной» и «умопомрачительной» книгу Л. Пантелеева и Г. Белых «Республика ШКИД»4, помог опубликовать книгу А.С. Макаренко «Педагогическая поэма», написал предисловие для сборника произведений бывших беспризорных «Вчера и сегодня», где так формулировал цель книги: «… чтобы тысячи беспризорных и социально опасных нашей огромной страны <…> убедились на факте выхода сборника, что пред ними действи- тельно открыты все пути к честной и социально полезной работе»5.

Горькому была интересна и близка эта тема, поэтому, когда появилась идея создания фильма «Преступники», он отнесся к ней с большим энтузиазмом, поскольку видел широкие воспитательные и пропагандистские возможности кино.

Советский кинематограф к началу 1930-х годов уже накопил некоторый опыт в теме борьбы с беспризорностью и детской преступностью. Еще в 1923 г. был снят художественный фильм «Беспризорные» (реж. В. Карин). В создании картины в качестве консультанта участвовал сам Ф.Э. Дзержинский. В фильме была показана энергичная и самоотверженная работа ЧК по изменению жизни малолетних преступников в специальных колониях, где основой воспитательной работы являлся труд. В 1924 г. вышел фильм «Теплая компания» (реж. Л. Мур). В нем сотрудник ЧК собирал группу ребят, от которых отказались все остальные исправительные учреждения. Поначалу дети с недоверием относились к новой жизни в коммуне, однако со временем, увлекшись производственной и общественной работой, они оставили мысль о побеге. Основной сюжет дополнялся авантюрной линией бывшего беспризорника, который помог раскрыть шпионскую организацию. В центре фильма «Марийка» (1925, реж. А. Лундин) история крестьянской девочки-сироты, которую заставили стать помощницей в воровском притоне. Позже, вступив в пионерский отряд, Марийка полностью изменила свою жизнь и в итоге встретилась со своей старшей сестрой, которая жила и давно разыскивала ее. О жизни в коммунах, о процессе перевоспитания детей и подростков рассказывали картины «Мишка Звонов» (1927, реж. П. Малахов), «Раба» (1927, реж. и опер. А. Яловой), «Два шалуна» (1927, авт. сцен. и реж. Н. Кахидзе), «Митька, Петька и Чемберлен» (1927, реж. А. Сегель), «Оторванные рукава» (1928, реж. Б. Юрцев, авт. сцен. И. Пырьев), «Беспризорные» (1928, реж. Д. Эрдман), «Золотой мед» (1928, реж. Н. Береснев) «Лягавый» (1930, реж. П. Кириллов) и др.

Самым известным стал фильм «Путевка в жизнь» (1931, реж. Н.В. Экк). О процессе создания картины вспоминала сценарист Регина Янушкевич: «В те времена в нашем кинематографе процветал жанр “культурфильма”. Межрабпом заказал нашей троице сценарий такого фильма о беспризорных детях. Для этого мы <…> посещали тюрьмы <…>, побывали в нескольких детских коммунах, общались с чекистами, сотрудниками уголовного розыска, встречались на московских улицах с беспризорниками»7. Изначально планировался научно-просветительский фильм, но обилие интересного материала, собранного сценаристами, убедило «Межрабпом» и Деткомиссию ВЦИК о необходимости съемок художественного фильма. Фильм «Путевка в жизнь» приобрел огромную популярность у зрителей, демонстрировался в 107 странах мира, получил признание советских и зарубежных кинокритиков, а в 1932 г. заслужил награду I Международного кинофестиваля в Венеции.

Фильм по сценарию М. Горького «Преступники» должен был превзойти все образцы этого жанра. Однако инициатором его создания стал вовсе не писатель, а шеф ОГПУ Генрих Ягода. В марте 1931 г. он сообщал об своих идеях писателю почтой, а летом 1931 г. в Москве Горький и Ягода обсуждали сценарий о беспризорниках, был написан развернутый план произведения. (Фото 2.). В конце 1931 г. Горький уже выслал в Москву из Сорренто часть сценария.

Основное время работы над произведением – 1931–1932 годы. Горький в это время изу-

Фото.2. Г.Г. Ягода, М. Горький, М.С. Погребинский.

1932 г. Мемориальный музей-квартира А.М. Горького чал статистические материалы о детской преступности, неоднократно посещал трудовые коммуны ОГПУ и другие воспитательные учреждения, беседовал с ребятами и педагогами. В соответствии с близкой писателю идеей «коллективного творчества» предполагалось, что он напишет только первую часть сценария, до 1922 г., а вторую часть должен был написать М.С. Погребинский, сотрудник ОГПУ и куратор трудовых коммун. В письме от 3 января 1932 г. он писал Горькому: «Все же я надеюсь от Вас получить письмо <…> за прилагаемую при этом мазню <…> Г<енрих> Г<ригорьевич> (Ягода. – А.П.) мне говорил, что Вы напишете до 22-го года, а я должен дать наброски – Звенигорода и Болшево»8.

Далее Погребинский давал пояснения к своей части сценария:

«“Кто они” написано для того, чтобы дать некоторые картинки жизни перед изъятием с улицы, а также за счет кого и как <…> пополнялся воровской мир <…>

“Преступники”, конечно, написано мной далеко не полно. И тут вся надежда на Вас.

Единственное, что я мог бы еще сделать – это рассказать режиссеру и участвовать – вернее, консультировать при съемке»9.

Рукопись М.С. Погребинского не сохранилась, однако Горький писал Ягоде, отправляя отредактированный сценарий: «Вы видите, что последней части материала, данного Погребин- ским, я не касался, написал только введение к нему в форме чьей-то напутственной речи агентам»10.

Конечно, уверенности в литературных способностях Погребинского не было ни у него самого, ни у Горького, ни у Ягоды. Под авторством Матвея Погребинского вышло несколько книг: «Трудовая коммуна ОГПУ» (1928), «Фабрика людей» (1929), «Реформа тюрем и перспективы исправительнотрудового дела в СССР» (М.: НКВД СССР, 1929), однако все это были небольшие брошюры, а не художественные сочинения. Существенные различия в стиле этих книг позволяют усомниться даже в том, что их автором был один человек. Трудно установить, насколько Горьким был использован именно тот текст, который Погребинский прислал 3 января 1932 г., однако при анализе сценария «Преступники» легко выявляются связи текста с книгой «Фабрика людей» и с планом, приведенным в его письме.

В конце января 1932 г. Горький отправил черновой вариант сценария Г.Г. Ягоде, и тот вносил в текст некоторые изменения: «Вот мои маленькие, скорее, технические поправки»11. Горький приветствовал «коллективный» способ работы над произведением, привлекал к его созданию и кинематографистов, и сотрудников и воспитанников трудовых коммун: «Весь материал по сбору беспризорных с улиц и затем по организации колонии мы должны раздраконить тоже совместно с Мотей (М.С. Погребинским. – А.П.) и режиссерами, один я не могу сладить с ним»12.

Первое обсуждение состоялось 14 мая 1932 г. в Николо-Угрешской коммуне. На том многолюд- ном собрании присутствовали Матвей Погребин-ский, руководители (Алексей Чекмазов) и рядовые члены коммун (Ермаков, Аболмасов, Ситников и др.). Стенограмма этого совещания опублико-вана14, оригинал хранится в Архиве А.М. Горько-го15. Воспитанники высказывали свои соображения о том, что выглядит в сценарии правдивым, а что вызывает сомнения, предлагали новые сюжетные ходы и эпизоды. Предложения коммунаров были основаны на их собственном жизненном опыте: ребята вспоминали о своей прошлой беспризорной жизни, о строительстве коммуны, о существующих в ней порядках. Горький не присутствовал на заседании, но позднее стенограмма была ему передана, и, судя по пометам, писатель читал документ очень внимательно. Некоторые места отчеркнуты красным карандашом и напротив написано рукой Горького: «взять». Действительно, многие эпизоды писатель использовал во окончательном варианте сценария.

В июле 1932 г. сценарий обсуждался повторно, на этот раз в Болшевской коммуне. О том, как это происходило, рассказывал в письме от 30 июля 1932 г.М.С. ПогребинскомуА.Н.Погодин, заместитель начальника Болшевской коммуны по воспитательной работе: «…Генрих Григорьевич передал сценарий <…> мы стали обсуждать сценарий – Сергей Петрович находит социальные корни беспризорности чрезвычайно нагроможденными. Агент во второй части совсем не убедителен. Методика не видна. Побег не развернут. Зарождение коммуны дано очень прекрасно и разговоры ребят очень верны <…>

В другой раз собрались и проработали две первые главы и надо сказать, Алексей Максимович согласился об этом после, и наконец 18-го приехал режиссер Роом, он будет ставить фильм, и мы провели с ним беседу. Друг друга поняли и дело будет. Одно только: он сторонник игры актеров-спецов на главные роли, а на вторые положения и массовки наши ребята, но думается, когда он подойдет ближе, узнает ребятишек, переменится»16. (Фото 3.).

Летом 1932 г. Горький встречался с режиссером А.М. Роомом на своей даче и обсуждал

Фото 3. Письмо А.Н. Погодина М.С. Погребинскому. 1932 г. Пометы М. Горького и М.С. Погребинского.

Архив А.М. Горького с ним фильм. В газете «Кино» была опубликована статья Роома «Создадим фильму, достойную юбиляра и эпохи», где режиссер сообщал: «Сценарий еще не закончен, но то, что есть вся образная система, характерна вся речевая сторона, – представляет исключительную культурно-художественную ценность»17. Впоследствии Роом вспоминал о совместной с Горьким работе над сценарием: «Алексей Максимович был недоволен фильмом “Путевка в жизнь” <…> И <…> сам решил написать на эту тему сценарий <…> В нескольких беседах со мною, как режиссером этого фильма, Алексей Максимович давал очень много полезных, ценных указаний, детали, которые делали ясными, видимыми, живыми сцены сценария»18. В 1934 г. Горький хотел привлечь к работе над фильмом С.М. Эйзенштейна, но тот отказался и позднее вспоминал: «И старик до самой своей смерти <…> так и не мог забыть и простить мне этот outrage»19.

Судя по всему, Горький не терял интереса к работе, но сценарий «Преступники» так и не был закончен, а съемки фильма даже не начинались. Произошло это по нескольким существенным причинам.

Во-первых, в 1934 г. режиссер Абрам Роом был обвинен в формализме в связи с фильмом «Строгий юноша» (сцен. Ю. Олеши), лишен всех званий и наград и даже самой возможности работать в кино. В-вторых, в середине 1930-х годов стало меняться отношение властей к самим детским исправительным учреждениям. Педагогический опыт коммун ОГПУ и макаренковских колоний был объявлен несостоятельным, в 1937 г. была расформирована Болшевская, а в 1938 г. – Люберецкая (Николо-Угрешская) коммуна. Воспитанники коммун, у которых еще не закончились сроки заключения, были направлены в тюрьмы и лагеря. Большинство сотрудников коммун были арестованы и репрессированы.

Существенный кризис настиг в это время и Горького. Он продолжал вести переписку с воспитанниками трудовых коммун, детских колоний, школ и других детских коллективов, получал сотни писем от детей со всего Советского Союза. Лейтмотив многих писем – разбитая детская жизнь после ареста родителей, насильственной коллективизации, высылки и т. п. Получалось, что именно деятельность советских властей оказывалась причиной того, что дети становились сиротами, беспризорниками, а впоследствии – и правонарушителями. Государство одной рукой делало этих детей сиротами, а другой – пыталось им помочь, социализировать, заставить свернуть с преступного пути, куда само же их и толкнуло. Горький не мог не видеть и не понимать этого парадокса. Противоречие отзывалось в его душе, он, несомненно, чувствовал его и в своем произведении, что не позволяло ему посчитать сценарий «Преступники» законченным. Именно в 1930-е годы в творчестве Горького неоднократно возникал конфликт между политическими убеждениями писателя и его художественным даром, гуманистическим в своей основе. Этот конфликт, а также множество сопутствующих обстоятельств: изменение внутриполитической обстановки, положения трудовых коммун, трагедия режиссера, – стали причинами того, что сценарий, на который было потрачено так много сил, времени и внимания, так и остался малоизвестным фактом литературы и не вошел в кинематограф.

Сценарий М. Горького «Преступники» ожил лишь в 2019 г., когда спектакль по его мотивам был представлен в Музее Болшевской коммуны в Музейном объединении города Королева твор- ческим коллективом «Активный театр» и режиссером Мариной Перелешиной.

Премьера была приурочена к 95-летию коммуны.