Клинико-психологические особенности взрослых детей алкоголиков

Более 40 лет назад внимание исследователей стал привлекать проблемный контингент людей, выросших в семьях, где хотя бы один родитель страдал алкогольной зависимостью, которых стали называть «взрослые дети алкоголиков» (ВДА) [1-5]. Оказалось, что масштабы этой проблемы достаточно обширны. Так, в США около 40% взрослых людей (76 млн человек) имеют в роду больных алкоголизмом. Доля детей и подростков, у которых хотя бы один из родителей страдает алкоголизмом, в США по данным последних исследований составляет от 1 : 8 до 1 : 5. Экстраполируя приведенные общемировые пропорции на Россию, с учетом текущего тренда уровня алкоголизации населения, можно говорить о том, что число ВДА может достигать от 25 до 50%. Важность проблемы подтверждается тем, что только 20% ВДА при обследовании не обнаруживают каких-либо психопатологических симптомов [6-9].

Одной из наиболее типичных «фасадных» проблем, с которой ВДА часто попадают в поле зрения психиатров, психологов и/или наркологов, является химическая зависимость [6, 10]. В различных исследованиях было многократно показано, что риск заболеть алкоголизмом у ВДА выше. Частота алкоголизма у взрослых сыновей составляет от 17 до 70%, у взрослых дочерей - от 5 до 25%, наркомании - около 6% и

3%, токсикомании - 17% и 5% соответственно. Причем химическая зависимость, развивающаяся у детей из алкогольных семей, имеет свои клинические особенности. Во-первых, это гомотипия - детям свойственно «повторять» алкогольный анамнез своих родителей. Сходство касается самого диагноза зависимости от ПАВ, общих тенденций в течение заболевания (преимущественно с постоянным либо периодическим типом злоупотребления ПАВ, тип и качество наступающих ремиссий, склонность к выраженным соматоневрологическим последствиям и т.п.). При этом внутри каждого клинического признака наблюдается некоторая вариабельность симптоматики, которая определяет большую или меньшую тяжесть проявлений, но не меняет общего тренда клинической динамики. Во-вторых, большинством исследований подтверждается гипотеза антиципации, которая в наркологии проявляется в том, что представители младшего поколения по большинству основных клинических маркеров течения болеют тяжелее, чем представители старшего. Анамнез зависимости у ВДА как бы «укорачивается» и описывается как «телескопическая траектория» (telescoped trajectories), то есть начало употребления ПАВ приходится на ранний возраст, а промежуток до начала клинической манифестации заболевания является очень коротким (в среднем 4 года для ВДА по сравнению с 7 годами для детей из семей без анамнеза зависимости).

Помимо того, алкоголизм родителей достоверно коррелирует с высокой частотой встречаемости следующих клинических состояний у их детей: полиорганной патологии вследствие алкогольного синдрома плода, синдрома дефицита внимания с гиперактивностью, психосоматических и невротических расстройств (особенно депрессий), посттравматических и связанных со стрессом расстройств, эндогенных психозов. Установлено, что у мужчин из группы ВДА в спектре психопатологических проявлений преобладают наркологические заболевания, а для женщин наиболее типичными являются нозологии невротического и пограничного регистра. Кроме того, у респондентов из рассматриваемых семей обнаруживается высокий риск аутоагрессивного [1, 2, 4, 7, 8, 11] и виктимного поведения [5, 9].

При изучении глубинных психодинамических механизмов, лежащих в основе формирования клинико-психопатологических проявлений синдрома ВДА, установлена превалирующая роль коммуникативных нарушений в раннем детстве. Детям из алкогольных семей уже в первые 6 месяцев жизни свойственны негативные паттерны привязанности (аттачмента): низкий эмоциональный ответ, высокий уровень негативного реагирования, редкие позитивные посылы родителям, а в возрасте 18-36 месяцев у них выявляются явные нарушения поведения с экс-тернализацией и интернализацией конфликта. При этом имеется разница в оказываемом на ребенка влиянии в зависимости от того, кто страдал зависимостью – мать или отец. Алкогольная зависимость у матери, в целом, является более деструктивной, потому что нарушает симбиотические отношения в первые годы жизни,