Команда как социальная страта в политике, государственном управлении современной России: формирование, проблема соответствия

Термин «команда» в политике, государственном управлении достаточно широко распространен в политическом истеблишменте, в управлении, в повседневной практике. Это популярное выражение сложилось, во-первых, под влиянием политических условий 1990-х гг., когда возникла необходимость создания крепко сплоченных общими идеями, целями групп людей во власти, государственном управлении для обеспечения устойчивости формирующейся новой политической и социально-экономической системы страны. Во-вторых, в последнее время в среде политической элиты все более отчетливо прослеживается отказ от терминов «правящий слой», «господствующий класс» и стремление позиционировать себя как команду во власти. Кстати, правовой статус властных команд, их функции, ответственность пока не определены ни в одном из государственных документов.

Команда в политике, госуправлении представляет собой элитную социальную страту, способную воздействовать или оказывать давление на ход политических, социально-экономических процессов, осуществлять влияние на деятельность государства, бизнеса и общества.

Команды во власти привлекают внимание ученых, политиков в течение многих столетий – с эпохи Античности. Это позволило выработать научное определение социальной страты как совокупности людей, объединенных каким-либо одним признаком1, или интегрированной на основе единства социально значимых критериев [Сорокин 1992: 302-303].

Опыт деятельности команд в политике, государственном управлении пока не является широко распространенной темой научных исследований. Тем не менее в зарубежных исследованиях и отдельных публикациях отечественных авторов предпринимаются попытки осмысления их сущностных особенностей и значимости.

Известный американский исследователь гибкой власти Дж. Най, обращая внимание на существование двух типов государственной власти – командной и кооперирующей, – подчеркивает, что «командная власть базируется на принципах принуждения или побуждения. Наиболее вероятными ее ресурсами являются сила, санкции, проплаты, взятки» [Най 2006: 33]. В свою очередь, кооперирующая власть, отмечает автор, базируется на привлекательности чьих-либо ценностей, культуры или же способности манипулировать таким образом, чтобы заставить других терпеть неудачу. Разница между командной и кооперирующей властью основательная. Кооперирующая власть по ресурсам и целям ассоциируется с гибкой властью поведения. В то же время командная обычно совместима с жесткой властью [Най 2006: 34-37].

В свою очередь, исследователи Р. Мейер и Р. Майерс выделяют формирование команд во власти на основе интегрирующего и дифференцирующего стилей работы. При этом они подчеркивают, что интегрирующие лидеры опираются при создании сплоченной команды на значимость единства, а дифференцирующие – на разнообразие. Обстоятельно обосновывая достоинства и недостатки каждого из названных стилей, авторы подчеркивают, что интегрирующий стиль нередко способствует использованию нечестных методов, возникновению скрытого желания выбирать «таких же, как мы» [Мейер, Майерс 2018: 144-148]. Дифференцирующий стиль делает упор на конструктивное столкновение взглядов и постоянно направляет членов команды к конкретным действиям, с которыми все могут согласиться [Мейер, Майерс 2018: 145].

Австралийский исследователь психолог Э. Бойес обращает внимание на то, что командная работа может раздражать умных людей, сдерживать развитие человека2.

Современный отечественный опыт свидетельствует, что команды в политике, государственном управлении представляют собой разнообразные типы, стили управления и могут быть классифицированы по следующим различным основаниям.

• 1.    Статусно-организационные команды, создаваемые преимущественно в органах исполнительной власти, ассоциирующиеся в основном с правительственными структурами на федеральном, региональном и территориальном уровнях.

• 2.    Ситуативные команды с учетом актуальной значимости, возникающие в условиях экономических, социальных реформ, в период разработки и реализации национальных проектов, договоров, соглашений.

• 3.    Патрон-клиентские территориальные, дружеские, семейные команды, формирующиеся в органах государственного управления различных ветвей власти и местного самоуправления.

• 4.    Спорадические команды, основанные на взаимных услугах, связях в целях обретения государственных должностей, статусных преференций, незаконных доходов в виде коррупционных сделок, взяток, «откатов».

По политической ориентации властные команды иногда классифицируются как демократичные, авторитарные, тоталитарные, конформистские, нонконформистские и т.д.

Типы команд по сферам деятельности можно обнаружить во всех властных структурах современной России. В этой связи подчеркнем, что формирование и деятельность команд первого типа осуществляется в соответствии с Конституцией РФ, существующим законодательством федерального, регионального и территориального уровней. Так, в докладе фонда «Петербургская политика» отмечается, что «победившие на осенних (2018 г.) выборах губернаторы медленно формируют свои команды, так как не проектировали всерьез свои победы»1, а в других случаях «даже губернаторы кремлевские назначенцы не могут своевременно сформировать региональные команды»2.

Некоторые губернаторы формируют свои будущие властные команды в процессе подготовки избирательных кампаний. Так, находясь в должности губернатора Владимирской обл., С.Ю. Орлова официально объявила: «Мы будем работать по-новому, и для этого необходимо, чтобы в нашу команду приходили новые люди… Дорогие мои! Я прошу вашей поддержки»3. В ответ на этот призыв представители действующей команды с чувством особого пиетета заявляют: «Я горжусь, что в команде губернатора» или «Я хочу быть в команде губернатора» и т.д.4

Опыт истекших 25–30 лет свидетельствует о множественности практик формирования ситуативных команд по реализации национальных проектов и др. Хорошо известно о существовании патрон-клиентских и спорадических команд. Это подтверждается многими, в т.ч. коррупционными, делами, рассмотренными судами за последние годы.

К примеру, фигурант дела Гайзера (прежний глава Республики Коми) бывший заместитель правительства Республики Коми К. Ромаданов, получивший

7 лет строгого режима1, сообщает, что был участником команды как организованного сообщества, в состав которого входили высокопоставленные должностные лица республики. Состоявшийся суд установил, что К. Ромаданов получил взятку за назначение одного из фигурантов этого дела на должность руководителя администрации главы республики, а также за взятку продвигал второго взяткодателя на должность директора Сыктывкарского ликероводочного завода. При этом Ромаданов давал им обещания покровительствовать в службе и в бизнесе2.

В нашей стране обостряется проблема приведения деятельности властных команд в соответствие с законодательством, интересами граждан, государства и бизнеса.

Сам процесс соотнесения деятельности властных команд с современными требованиями, нормами, стандартами намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Элитным командам необходимо трансформировать управленческую практику с учетом задач цифровой экономики, стратегии развития информационного общества.

Центр демонстрирует необходимость соответствия деятельности органов власти целям и стратегическим задачам развития страны на период до 2024 г., на средне- и долгосрочную перспективу. Так, в майских указах Президента РФ обозначены полтора десятка важнейших направлений в различных отраслях, сферах деятельности3.

Выступая в ноябре 2018 г. на съезде Общероссийского народного фронта (ОНФ), В.В. Путин поставил перед ОНФ три задачи: первая – «контроль за органами власти; вторая – поддержка и помощь тем людям в органах власти, которые работают с душой, это поддержка государства, и третья – прямое участие в выработке приоритетов развития, особенно на региональном и местном уровне»4.

Реализация данных задач имеет особую значимость, когда в стране осуществляется заданный центром тренд выдвижения во власть нового поколения кадров, который характеризуется формированием молодой когорты руководителей регионов с различных позиций из федеральных органов власти, крупного бизнеса, корпораций и с учетом специфики территорий.

В сферу государственного управления активно внедряются новейшие технологии анализа «больших данных» (big data), блокчейна, искусственного интеллекта, электронного документооборота5, комплаенс-системы6 и др., дающие широкие возможности для решения проблем, возникающих под воздействием внутренних и внешних обстоятельств. Так, комплаенс-система, применяющаяся в управленческой деятельности нашей страны с 2014 г., удачно используется благодаря деятельности профессиональных команд в финансово-банковской отрасли, электронике, медицине, занимающихся регулированием рисков, обе- спечением защиты информационных потоков, противодействием коррупции, управлением конфликтами интересов1.

В крупных научно-исследовательских центрах страны создаются руководящие команды, основу которых составляют авторитетные ученые, представители органов власти, бизнеса, в задачу которых входит стимулирование перехода к новому технологическому укладу. По оценкам Российской академии наук, 30% экономики нашей страны относится к 3-му технологическому укладу, 50% – к 4-му, около 10% – к 5-му. Для сравнения, в США 20% экономики 4-го уклада, 60% – 5-го и 10% – 6-го технологического уклада2. Нас опережают не только США, но и Европейский союз, Япония, Китай, Юго-Восточная Азия3. То есть, речь идет о том, в средне- и долгосрочном расчете создание элитных команд в политике и управлении может помочь современной России получить ощутимую выгоду, если мы научимся достаточно умело это использовать.

Перед командами в политике и государственном управлении возникает необходимость учиться новой управленческой практике.

В этом отношении заслуживает внимания опыт работы Высшей школы государственного управления РАНХиГС при Президенте РФ по подготовке кадрового резерва, овладению знаниями о деятельности команд в сфере государственного управления, приобретению качеств и навыков командного взаимодействия и коммуникаций4.

Проблема соответствия деятельности элитных команд современному государственному управлению тесно сопряжена с преодолением дефицита доверия к органам власти. В нашей стране 1/5 часть граждан (20%) выражают полное недоверие Государственной думе, Совету Федерации, правительству РФ; 19% граждан не доверяют областным и 23% местным властям5. Это крайняя степень напряженности, роста протестных настроений. Примечательно, что рост протестной активности населения в 2018 г. проявился в регионах, где властные команды собирали в основном негативную повестку, демонстрировали отсталость, усталость, неумение решать назревшие вопросы, волнующие граждан. Одной из причин этого, как свидетельствует современная практика, является неготовность органов власти работать в условиях сложившейся в стране многопартийности, наличия оппозиции, допуска их представителей во власть.

Кроме того, элитные команды иногда из-за недостаточно ясного осознания актуальных целей и задач стратегического развития могут «затуманивать» глубинный смысл современных масштабных преобразований. К примеру, управленческие команды, представленные в Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений, в принятом генеральном соглашении между общероссийскими объединениями профсоюзов, общероссийскими объединениями работодателей и правительством РФ на период 2018–2020 гг. сформулировали и выдвинули «переход к новой модели развития страны, в основе которой лежит баланс интересов общества, государства и бизнеса»6. Хорошо известно, что «баланс интересов» может выражаться только в виртуальных сочетаниях реальных и нереальных, практически не измеряемых показателей.

Современная противоречивость, правовая и функциональная неопределенность формирования и деятельности элитных команд в политике и управлении ставит очевидный вопрос об утверждении и введении в их деятельность четкого соответствия закону, существующим стандартам, современным требованиям развития информационного общества, цифровой экономики, интеллектуального и культурного уровня граждан. Соответственно, их создание предполагает не только сплоченную общность единомышленников, но, главное, социальную страту высококвалифицированных специалистов, профессиональных управленцев, стимулирующих развитие интегрирующего и дифференцирующего стилей управления, опирающихся на значимость единства в достижении общей цели, эффективность команды, на разнообразие мировоззрения, реализацию принципа взаимодополняемости, конструктивного столкновения взглядов, на создание открытых коалиций, принимающих всех людей, готовых присоединиться и внести свой вклад в общее дело [Мейер, Майерс 2018: 138154].

Элитные команды в политике и управлении вынуждены на ходу адаптировать государственное регулирование к новым непредсказуемо возникающим обстоятельствам, вызванным экономическими санкциями, повсеместным внедрением иностранных технологий, усложняющим решение задач обеспечения защиты интересов российских граждан, государства и общества в условиях, когда «международно-правовые механизмы, позволяющие отстаивать суверенное право государства на регулирование информационного пространства, не установлены»1.

Эффективность деятельности управленческих команд как социальных страт в решающей мере зависит от их институционализации, что, в свою очередь, будет способствовать плодотворному поиску новых способов, эффективных механизмов государственного управления, развитию технологий координации, контроля, регулирования и проектирования.

Сложившаяся противоречивость в отношении элитных команд в государственном управлении нуждается в теоретических и прикладных научных исследованиях, способных вывести данную тему из категории пропагандистского клише, прояснить то, с чем мы имеем дело. Иначе данные команды могут оказаться на обочине процесса реализации стратегических национальных приоритетов.