Коммуникативная категория «извинение» в русскоязычном юридическом дискурсе

DOI:

Язык права – это профессионально-ориентированная разновидность функционального языка, которая служит средством осуществления правового урегулирования в обществе [Чернышев, 2016, с. 24]. С точки зрения филологии юридический дискурс – это сложное коммуникативное явление, связанное с правовой сферой, которая обладает особыми чертами институционального общения, направленными на регламентирование гражданско-правовых отношений. Его изучение имеет большое практическое значение, поскольку позволяет глубже понять специфику языка права и его функциональные особенности в различных социокультурных контекстах. Многопрофильный филологический анализ юридического текста позволяет уточнить и ранжировать локально состав юридической терминологии с учетом разделов юридических наук, определить набор дискурсивно-текстовых категорий, специфических для юридического дискурса, установить правила коммуникативного поведения, нормирующие разные виды общения. Применение методов ком- муникативного и дискурсивно-текстового анализа юридически значимых текстов и устных высказываний способствует формированию знаний о логике критического мышления специалистов по правовому взаимодействию, раскрывает языковую и дискурсивную специфику.

Анализ юридического дискурса в кандидатских и докторских диссертациях по филологии показал, что исследователи фокусируются на различных аспектах этого феномена – от категориальных признаков дискурса до конкретных исследований языковых особенностей правовых текстов [Карасик, 2002; Борисова, 2016; 2019; Чернышов, 2016].

В научной литературе юридический (правовой) дискурс рассматривается как коммуникативный процесс, возникающий в рамках нормотворческой и правоприменительной деятельности и в рамках правоотношений, а также как процесс использования языка (в письменной и устной форме) субъектами права в ситуации правовой коммуникации, который варьируется в зависимости от уровня правовой культуры, юридического опыта и потребностей субъектов правового общения [Лисовская, Краснобаева,

2019, с. 57]. В кандидатской диссертации Л.В. Колесниковой юридический дискурс характеризуется как модель использования языка для отражения социального типа активности личности, подчеркивается значимость языкового состава дискурса, отражающего специфику профессионального юридического мышления [Колесникова, 2007]. В работах И.В. Палашевской этому вопросу также уделяется внимание: системно представлен анализ юридических дефиниций, раскрывающих логику установления признаков содержательного минимума правовых явлений, указывающих на признаки правовых явлений и ситуаций и регулирующих разновидности юридического общения; на материале русского и английского языков автором выделены когнитивные модели для характеристики понятий юридического мира (в частности, дефиниции классификационного, трансформационного типа, дефиниции-перечни, фреймы и сценарии) [Палашевская, 2017, с. 131]. Внимание исследователей было направлено на изучение относительно нового жанра – современного популярно-юридического дискурса и описанию его системных жанровых и языковых свойств [Аверин, 2022; Chemeteva, 2022].

Признавая факт того, что специфика юридического дискурса проявляется в особом составе языка права, исследователи обращаются к лексико-семантическому и понятийнотематическому анализу состава юридических текстов. В работе Л.Е. Поповой дано обобщение языковых средств, характерных для юридического дискурса, предложена методика выявления их контекстуальных значений [Попова, 2005]. Юридический дискурс рассматривался Л.В. Колесниковой как вербально-прагматическое образование, результирующее процессы категоризации и концептуализации мира человеком; на основе отдельной предметно-терминологической области «Международное частное право» были выделены предметно-терминологические области «Право» и «Закон», составлены списки терминов, образующих предметные поля области «Международное частное право» [Колесникова, 2007]. Нормализации юридической терминологии в сфере цифровых технологий была посвящена работа М.Л. Давыдовой [Да-виыдова, 2020], в которой был описан процесс упорядочения юридической терминологии в документах, функционирующих в сфере цифровых технологий, в частности, на материале двух групп текстов: акты стратегического планирования, нормативно-правовые акты. Было установлено присутствие понятийной системности в лексике нормативно-правовых актов и проявление неточности в терминологическом аппарате актов планирования; отмечено, что юридическая терминология в текстах актов стратегического планирования проходит процесс формирования.

Актуальной сегодня становится задача описания юридического дискурса как коммуникативно-значимого конструкта и его отдельных разновидностей в социокоммуникативном, жанрово-презентационном, функциональном аспектах [Палашевская, 2023]. Специфика воздействия в юридической коммуникации описана в работе [Катермина, Сафронова, 2017]. На материале юридических текстов на английском языке в указанных работах авторы исследуют механизм суггестивного воздействия, который активируется, например, в заявлениях прокурора и адвоката в рамках судебного заседания; они приходят к выводу о том, что воздействие в ходе судебной коммуникации осуществляется через последовательность атакующих и оборонительных суггестивных стратегий, полагая, что данные характеристики судебного дискурса (разновидности юридического дискурса) раскрывают когнитивно-дискурсивные особенности профессионально-обусловленного институционального общения.

Знакомство с идеями, разрабатываемыми в работах лингвистов, свидетельствует, что коммуникативная нормативность речевого взаимодействия участников юридического дискурса также существенна и требует изучения. Обобщение накопленного в диссертационных исследованиях материала свидетельствует о том, что задачи юридического дискурса не ограничиваются трансляцией правоустанавливающей информации. Не менее значимой видится функция обеспечения порядка и слаженности речевого взаимодействия субъектов при создании документов и осуществлении профессиональной коммуникации. В данной работе рассматривается вопрос о стандарте профессиональной вежливости в юридическом сообществе и прагматической ценности коммуникативной категории «извинение» в русскоязычном юридическом дискурсе; решаются следующие задачи: уточнить требования к нормам вежливости, заявленным в основных процессуальных кодексах Российской Федерации; рассмотреть специфику включенности коммуникативной категории «извинение» в общий стандарт профессиональной вежливости для столь строго регламентированной институциональной коммуникации, какой отличается именно юридический дискурс; установить коммуникативную функцию и форму текстовой реализации извинения при подготовке документов в русскоязычной судебно-юридической практике.

Материалы и методы

Исследование базируется на анализе нормативных актов Российской Федерации (ГПК РФ, УПК РФ, УК РФ, КоАП РФ), материалов судебной практики (постановления Верховного Суда РФ, определения Конституционного Суда РФ) и образцов официальной деловой переписки на русском языке (см. список источников). На экспериментальном этапе применялись методы дискурс-анализа для установления институционального профиля анализируемого текста; приемы контекстуального анализа позволили выявить признаки акта извинения в текстовом формате и уточнить функционально-прагматическую значимость обращения к официальному извинению для нормирования профессионального этикета участников судопроизводства.

Результаты и обсуждение

Нормы коммуникативного поведения необходимо охарактеризовать как лингводискурсивные системы способов взаимодействия индивидов в разных коммуникативно-обусловленных ситуациях, допускающих столкновение позиций, разных точек зрения и мнений, и такие столкновения, вероятно, приведут к нежелательным конфликтам. Упреждение и предотвращение конфликтов выражается в демонстрации доброго отношения индивида к партнеру по общению в соответствии с принятыми в определенном сообществе установ- ками и правилами поведения, которые осмысливаются и фокусируются как вежливость [Карасик, 2025, с. 51].

Приведенные размышления о сути реальной коммуникации в полной мере соответствуют общению в границах юридического дискурса. Вежливость в таких условиях представляет собой сложную коммуникативно-прагматическую категорию, основное назначение которой заключается в регуляции речевого поведения всех субъектов, задействованных в юридически значимых действиях и судебных процессах. Данная категория выполняет роль инструмента, позволяющего упорядочить вербальное взаимодействие участников судопроизводства, правотворчества и правоприменения, а также обеспечить следование установленным профессиональным стандартам общения.

Метакоммуникативное представление о вежливости дано в работах О.А. Леонтович [Леонтович, 2025; Leontovich, 2023]. Отмечается, что понятие вежливости не отличается четкостью содержания, она может восприниматься не только как добродетель, этическая норма поведения, а еще и как способ дистанцирования от собеседника, средство манипуляции, намерением скрыть за знаками вежливости свои мысли и намерения [Леонтович, 2025, с. 17–18]. Применительно к юридической среде, основу категории вежливости определяют, во-первых, общие социокультурные нормы взаимодействия, принятые в конкретном сообществе, во-вторых, морально-этические принципы, регулирующие отношения между людьми, в-третьих, институциональные предписания, закрепленные в регламентах поведения юристов, судей и иных участников правовых отношений [Девяткина, 2016]. В этом смысле вежливость выходит далеко за рамки простого соблюдения этикетных формул; она становится важнейшим условием поддержания уважительной и деловой атмосферы, а также ключевым механизмом, обеспечивающим продуктивный, взаимоприемлемый диалог между сторонами, который нередко имеет прямое влияние на исход юридически значимых действий.

Осмысление приемов присутствия признаков вежливости позволяет выделить некоторые функции вежливости в юридическом дискурсе. Выступая в качестве социальнокультурного регулятора, вежливость способствует сохранению человеческого достоинства и закрепляет в общественном правосознании идею уважительного отношения как к отдельной личности, так и к институту суда. Данный подход согласуется с традиционными морально-этическими ценностями, разделяемыми как юридическим сообществом, так и обществом в целом. Иными словами, одной из важнейших функций вежливости в правовой коммуникации выступает ее роль социально-культурного регулятора отношений. Данная функция реализуется прежде всего через обеспечение сохранения личностного достоинства каждого участника судопроизводства – будь то истец, ответчик, свидетель, подсудимый или иное вовлеченное лицо. Одновременно вежливость способствует закреплению в правосознании граждан фундаментальной идеи уважения как к отдельной человеческой личности, так и к институту суда в целом как носителю публичной власти, призванному осуществлять правосудие. Именно благодаря вежливым формам общения в зале судебного заседания создается та уважительная атмосфера, которая позволяет участникам процесса чувствовать себя защищенными от произвола и унижения.

Указанные положения не являются сугубо теоретическими – они получили прямое нормативное закрепление в российском законодательстве. Так, в соответствии с частью 2 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, лица, участвующие в деле, обязаны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами и не допускать злоупотребления правом . Суд, в свою очередь, принимая предусмотренные законом меры, пресекает действия, нарушающие порядок в судебном заседании, в том числе проявления неуважения к суду или иным участникам процесса (ГПК РФ).

Аналогичные правила закреплены в части 3 статьи 258 Уголовно-процессуального кодекса РФ, согласно которой председательствующий вправе сделать предупреждение лицам, нарушающим порядок судебного заседания, а при повторном нарушении – удалить их из зала (УПК РФ). Эти процессуаль- ные нормы напрямую направлены на поддержание уважительной коммуникации, неотъемлемой частью которой выступает речевая вежливость.

Кроме того, статья 294 Уголовного кодекса РФ устанавливает уголовную ответственность за неуважение к суду, выразившееся в оскорблении участников судебного разбирательства или иных действиях, явно демонстрирующих пренебрежение к установленным правилам поведения (УК РФ).

Присутствие в юридическом дискурсе внимания к необходимости соблюдения формальных норм взаимодействия подтверждает нашу гипотезу о том, что вежливость в юридическом дискурсе перестает быть простой этикетной рекомендацией и приобретает характер охраняемой законом обязанности. Судебная практика знает примеры, когда неуважительное поведение стороны (например, использование грубой, оскорбительной лексики в адрес оппонента или председательствующего судьи) становилось основанием для наложения судебного штрафа в порядке статьи 159 Гражданского процессуального кодекса РФ или для вынесения частного определения. Кроме того, за неисполнение распоряжений председательствующего судьи или судебного пристава, обеспечивающего установленный порядок деятельности судов, законодательством предусмотрена административная ответственность (статья 17.3 КоАП РФ).

Например, в постановлении Верховного Суда РФ № 19-АД21-17-К5 от 17 ноября 2021 г. по делу № 3-273/2020 отмечается, что «…09 июля 2020 года в 15 часов 30 минут ФИО1., находился в зале судебного заседания Лермонтовского городского суда, где во время рассмотрения дела вел видеосъемку, чем нарушил пункт 4 Правил поведения Лермонтовского городского суда, на неоднократные замечания пристава по обеспечению установленного порядка деятельности судов не реагировал (л.д. 4)» (Постановление Верховного Суда).

Правовые предписания статьи 159 ГПК РФ становились объектом оценки со стороны Конституционного Суда РФ. Как разъяснено в Определении Конституционного Суда РФ от 16 января 2007 г. № 33-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Михайло- вич Дианы Ивановны на нарушение ее конституционных прав положением части второй статьи 159 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации», устанавливая процессуальный регламент, законодатель исходит из того, что участники судопроизводства, а также все присутствующие в зале лица обладают не только процессуальными правами, но и соответствующими обязанностями. В их число входит, в частности, обязанность придерживаться надлежащего порядка в зале судебного заседания. Кроме того, Конституционный Суд РФ отмечает, что «удаление участника процесса или его представителя, нарушающего порядок в судебном заседании, из зала судебного заседания, предусмотренное частью второй статьи 159 ГПК Российской Федерации как одна из мер воздействия на нарушителя, не подчиняющегося распоряжениям председательствующего, преследует цель обеспечить порядок в случае, когда иными средствами этого добиться невозможно» (Определение Конституционного Суда).

Таким образом, можно констатировать, что, во-первых, вежливость в судебной коммуникации утрачивает статус факультативного этикетного требования и преобразовывается в легальную обязанность участников процесса. Данный вывод подтверждается наличием в российском праве нескольких видов юридической ответственности за неуважительное поведение участников судебного процесса (ст. 159 ГПК РФ, ст. 17.3 КоАП РФ, ст. 294 УК РФ). Указанные нормы в своей совокупности формируют целостный механизм охраны установленного порядка судопроизводства. Во-вторых, правоприменительная практика демонстрирует, что отклонения от предписанных правил речевого и поведенческого этикета – независимо от того, выражаются ли они в оскорбительных высказываниях в адрес участников разбирательства, игнорировании распоряжений председательствующего либо в совершении иных действий, нарушающих регламент судебного заседания, – неизбежно влекут применение санкций, предусмотренных законом. Приведенные примеры судебных решений (Постановление Верховного Суда) наглядно иллюстрируют, что суды последовательно пресекают любые формы пренебрежительного отношения к установ- ленным правилам. В-третьих, из сказанного вытекает, что категория вежливости в юридическом дискурсе выполняет не столько этическую, сколько инструментально-регулятивную функцию. Она выступает одним из ключевых механизмов, обеспечивающих бесперебойное функционирование судебной системы, поддержание авторитета судебной власти и, как следствие, реализацию конституционного принципа справедливого правосудия.

Коммуникативно-прагматическая функция вежливости способствует выстраиванию отношений участников судебного процесса с целью достижения конечной цели – вынесения справедливого судебного акта. Таким образом, коммуникативно-прагматическая функция речевой вежливости в рамках судопроизводства играет ключевую роль в налаживании конструктивного взаимодействия между всеми участниками судебного разбирательства: судьей, сторонами обвинения и защиты, свидетелями, потерпевшими, присяжными заседателями и иными лицами, вовлеченными в процесс правосудия. Именно благодаря реализации этой функции создается та рабочая, уважительная атмосфера в зале заседаний, которая позволяет избежать излишней конфронтации, снизить уровень эмоционального напряжения и сосредоточить усилия участников на главном – на всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела. Конечной целью такого выстраивания отношений выступает не что иное, как вынесение законного, обоснованного и, что особенно важно, справедливого судебного акта.

Данная функция вежливости получила непосредственное закрепление в российском процессуальном законодательстве. Так, статья 12 Гражданского процессуального кодекса РФ провозглашает принцип состязательности и равноправия сторон, который может быть реально реализован только при условии взаимного уважения участников друг к другу и к суду. В свою очередь, статья 257 Уголовно-процессуального кодекса РФ подробно регламентирует порядок судебного заседания, обязывая всех его участников подчиняться распоряжениям председательствующего и соблюдать тишину и порядок. Неисполнение этих требований, выражающееся в неуважительном, грубом поведении, влечет применение мер процессуального принуждения

(вплоть до удаления из зала суда и наложения судебного штрафа по статье 258 УПК РФ). Таким образом, законодатель прямо связывает возможность достижения целей правосудия с соблюдением вежливых, уважительных форм коммуникации. В свою очередь, вежливость, выступая в качестве коммуникативно-прагматического механизма, не является второстепенным этикетным требованием, а представляет собой необходимый инструмент для создания такой атмосферы в суде, в которой допустимо подлинное установление истины и вынесение справедливого, не вызывающего сомнений у сторон и общества правоприменительного акта.

Извинение, как одна из форм вежливости, в юридическом дискурсе представляет собой важный коммуникативный знак, который не только отражает культурные и этические нормы, но служит инструментом для регулирования отношений между участниками, вступающими в коммуникацию. Так, в соответствии с коммуникативной моделью прагматика извинения актуализируется как мотив восстановления отношений с партнером по причине осознания своей ошибки, ощущения изменения мнения о себе по причине нарушения некоторых норм этики или правил социально-одобряемо-го поведения (общее описание модели извинения см.: [Формановская, 2002, с. 42–45; Рат-майр, 2003]). При этом, в границах судебноправовых ситуаций коммуникативное извинение приобретает институциональное звучание.

Содержательно извинение в юридических документах (например, в деловой переписке или официальных актах) включает следующие обязательные элементы: констатация факта нарушения – указание на конкретное действие (или бездействие), признаваемое неправомерным; выражение сожаления – вербализация отрицательной оценки своего поступка; предложение мер по заглаживанию вреда – обещание возместить убытки, опубликовать опровержение, удалить порочащие сведения (например, ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации). Таким образом, в состав извинения нередко входит признание допущенной ошибки, сожаление по поводу случившегося и, в ряде случаев обещание принять меры для устранения нежелательных последствий: «Уважаемые коллеги, приносим извинения в связи с задержкой передачи материалов по делу. Мы прило- жим усилия, чтобы подобные ситуации не возникали в дальнейшем».

В приведенном фрагменте используется выражение «приносим извинения», акцентирующее временной сбой при предоставлении документов. Для русского юридического дискурса характерна композиционная упорядоченность извинений, включающая:

– официальное обращение к собеседнику (к примеру, «Уважаемый(ая) [Ф. И. О.]» либо «Уважаемый судья [Ф. И. О.]» – такая форма встречается в исковых заявлениях, жалобах и иных юридических документах);

– констатацию вины или ошибки (например, «Признаю свою ответственность за допущенное нарушение и готов отвечать по закону» – подобная лексика типична для заявлений, ходатайств и процессуальных актов);

– вербализацию раскаяния (показательна фраза из последнего слова подсудимого: «Ваша честь, я уже говорил, мне очень жаль, что это произошло», которая призвана создать благоприятное впечатление о подсудимом и продемонстрировать искреннее сожаление);

– намерение или предложение скорректировать ситуацию, что выражается в стремлении уточнить правовые нормы, избежать двусмысленности терминов или повысить точность выражений.

Лексические особенности речевых формул извинения в русском языке отражают не только культурные и этикетные нормы, но и особенности межличностного общения. Рассмотрим несколько ключевых аспектов, характеризующих эти формулы.

Речевые формулы извинения способны варьироваться в зависимости от контекста общения. В формальных ситуациях чаще используется более официальный и вежливый язык, например, Прошу прощения , или, Извините, пожалуйста . В неформальной обстановке предпочтение отдается кратким и менее церемониальным формулам, таким как Извини или Прости [Ратмайр, 2003, с. 75–80].

Разные формы извинений могут нести различную эмоциональную нагрузку. Например, выражения Мне очень жаль или Я искренне сожалею передают глубокие чувства раскаяния, в то время как простое Извини может восприниматься как менее искреннее и более легкомысленное [Ратмайр, 2003, с. 75–80].

Далее приведем пример, основанный на анализе материалов реальных практик:

Уважаемый суд,

Я, Иванов Иван Иванович, признаю свою вину в причинении морального ущерба ответчику, Петровой Марии Сергеевне, в результате распространения недостоверной информации о ее деятельности. Я искренне прошу прощения за причиненные страдания и понесённые неудобства. Я намерен возместить утраченные ею доходы и моральные страдания в полном объеме.

С уважением,

Иванов И.И.

Такое извинение может быть представлено в суд, например, для достижения договоренности между сторонами.

Лексический выбор при выражении извинений во многом предопределен социальными установками, господствующими в обществе представлениями о вине и мере ответственности. В русской культурной традиции извинительные обороты воспринимаются позитивно, как проявление личной ответственности, что позволяет сглаживать неблагоприятные последствия неправомерных действий.

Заключение

Изучение формул вежливости в профессионально-ориентированных речевых практиках позволяет уточнить приемы конвенциона-лизации разных форм устного и письменного общения в их связи с представлениями о социальной дистанции и ролевом статусе лиц, вступающих в контакт, описать нормативность межличностных контактов активных и пассивных агентов и клиентов в границах институциональных форм дискурса. Значимой для нормирования деловых контактов разного рода считается категория вежливости, с опорой на которую коллектив профессионалов выстраивает стандарты общения.

Проведенный анализ признаков проявления вежливости в типовых условиях юридического дискурса показал, что в этой сфере речевое взаимодействие стремится к демонстрации подчеркнуто уважительного отношения к каждому агенту и клиенту, но с учетом ролевого статуса и степени обладания правом властного доминирования, к следованию требованиям максимально точного и правдивого представления фактов и данных. Указанные конвенции получают юридическое закрепление в праворегулирующих и иных документах и сопровождаются в них дополнительными разъяснениями о возможных санкциях в случае их несоблюдения. Будучи одной из речевых форм вежливости, извинение получает в юридической практике особую коммуникативную функцию – регулятивную, поскольку его текстовое воплощение строится по четкой коммуникативной модели «признание неправомерности совершенного действия и представление шагов, позволяющих исправить допущенное нарушение». В русской дискурсивной традиции вербальное воплощение модели официального извинения следует установленным профессиональным стандартам и демонстрирует ответственность юридического или физического лица за неблагоприятные последствия неправомерных действий.

Предложенная в работе методика изучения функциональной специфики извинения как появление стандарта вежливости в границах юридического дискурса может стать основой для дальнейшего изучения норм и конвенций коммуникации в сфере регулирования права и судебного контроля, когда языковые образцы рассматриваются как инструмент конструирования социальных отношений в судебно-правовой действительности.