Концептосфера журнальной публицистики В. И. Новодворской

Концептосфера журнальной публицистики В. И. Новодворской представляет собой сложное многоплановое единство, иногда гармоничное и стройное, иногда противоречивое и разноплановое. Но всегда единство, поскольку все тексты подчинены одной цели: выражению неизменно отрицательного взгляда на российскую политическую реальность. Эта цель и объединяет многочисленные и небольшие по объему статьи, появлявшиеся в журнале из номера в номер на протяжении многих лет. Как правило, они писались автором «по случаю»: к определенной памятной дате или как отклик на какое-то событие. И всегда имели политический подтекст, независимо от темы: о чем бы ни заходила речь, истинной целью всегда оставалась критика российских политических реалий. Это и определило своеобразие концеп-тосферы публицистических текстов В. Новодворской, опубликованных в рубрике «Мнение» журнала «Новое время / The New Times ».

Интерес к концепту в науке не ослабевает, а, наоборот, возрастает: «Если споры относительно природы и сущности концепта вообще продолжаются и, наверное, будут продолжаться до бесконечности, то концепт как объект лингво-культурологического исследования свое самое общее, рабочее определение <…> уже нашел: это сложное (многомерное и многопризнаковое) ментальное образование (смысл), отмеченное культурной спецификой и имеющее имя (выражение в языке)» [2].

Политическая концептология в последние годы привлекает внимание ученых многих специальностей. Издается научный журнал с аналогичным названием [5], защищаются диссертации [3], проводятся круглые столы и конференции. Концептуальное своеобразие публицистики В. Новодворской, на наш взгляд, основывается на том, что для нее политический смысл сказанного достигается через использование литературного материала. И получается, что концептосфера выстраивается на стыке политического и литературного дискурсов. Попробуем это доказать, проанализировав ряд публицистических текстов.

Если обратиться к публикациям 2010-х годов, то, по сравнению с более ранними, все они написаны к определенным датам: к годовщине создания известной книги: к 120-летию сказок Р. Киплинга («Правовые джунгли Редьярда Киплинга». 2014. № 4); к памятной дате: к 130-летию со дня рождения Е. И. Замятина («Острый нож в грудь Великой Революции». 2014. № 3); к 465-летию Джордано Бруно («Звездные войны Джордано Бруно». 2013. № 29) [4] и др.

Все тексты В. Новодворской, как уже отмечалось, можно смело отнести к политическому дискурсу. При этом столь же безоговорочно следует отметить: в создаваемой ею реальности как равноценные выступают совершенно разнородные концепты. Обратимся к статье «Воспитатели инакомыслия» (2014. № 12) [Там же], посвященной 170-летию выхода в свет романа А. Дюма «Три мушкетера». В представлении автора, литературный факт (к какому бы времени он ни относился) интерпретируется в свете современных политических проблем. Поэтому политические и литературные реалии оказываются в одном ряду и вне времени и эпохи: «Словом, мушкетеры строят свою Францию по Окуджаве: “Совесть, Благородство и Достоинство – вот оно, святое наше воинство... Посвяти ему свой краткий век. Может, и не станешь победителем, но зато умрешь, как человек”» [Там же]. Как видим, в едином смысловом узле оказываются разные эпохи, и скрепами выступают эфемерные, но очень значимые для автора категории. Цитата из стихотворения Б. Ш. Окуджавы «Святое воинство», по мнению публицистки, характеризует устремления героев А. Дюма, а те, в свою очередь, привносят в наше время собственные идеалы, которых не хватает эпохе. И вывод, завершающий текст Новодворской, с одной стороны, парадоксален, а с другой – лежит в логике ее рассуждений: «Дюма своими “Тремя мушкетерами” взрастил наших диссидентов и правозащитников, маленькую автономию Добра в Империи Зла» [Там же].

Парадоксальность и вместе с тем внутренняя логичность рассуждений В. Новодворской – одна из особенностей её публицистики. Мотивацией логических построений часто выступает литературный материал, а политический смысл порождает у читателя ощущение парадоксальности. Например, в одной из статей читаем: «И как сейчас Крым, Гоголь давно объявлен российским» [Там же] («Я не твой, снеговая уродина». 2014. № 11). Писатель Н. В. Гоголь и Крымский полуостров в данном тексте ассоциированы по общему признаку: российское государство незаконно, с точки зрения автора, присоединило Крым, Гоголь официально считается русским писателем, хотя родился и вырос на Украине. Современная геополитическая реальность мотивируется историко-литературным фактом, и во всем автору видится произвол власти. К спорам о национальной принадлежности творчества Н. В. Гоголя современная власть, как известно, не имеет отношения. Но для Новодворской важна возможность аналогии – и литература обретает политический смысл.

Таким образом, в концептосфере публицистики В. И. Новодворской равнозначность концептов декларируется как один из основных принципов создания единого целого. Поэтому автору важно напомнить читателям, что «слова ибсеновского Бранда вполне годятся и нам в 2013-м…» («В компании Христа – изгоя и диссидента». 2013. № 9) [Там же]. Таким образом, эпохи, страны, произведения, имена творцов и героев – всё это в публицистике В. Новодворской часто объединяется и перемешивается, создавая политически ориентированный текст, в котором четко и недвусмысленно обозначена авторская позиция.

Мы уже писали о роли и месте литературы в журнальной публицистике В. Новодворской [1], но политический смысл текста складывается как раз на стыке различных временных и пространственных реалий: «Может, Петербург – это такая разновидность Беломорканала XVIII века?» («Гимн великому городу». 2013. № 5) [4]. Увязывая воедино два временных плана, две эпохи несвободы: Петровскую и эпоху 30-х годов ХХ в., публицистка и Петербург представляет по-своему. Его жизнь видится ей так: «Так он и живет между Сенатской площадью, где восставали, Семеновским плацем, где вешали, и Спасом-на-Крови на Екатерининском канале, где убивали и поминали в камне царя Александра II Освободителя. Скачут кони Клодта, несет вахту стойкий ангел с Александрийского столпа, ухмыляется Двуликий Янус и мрачно притаился Инженерный замок» [Там же].

Сложность концептосферы публицистических произведений В. Новодворской заключается, на наш взгляд, в том, что в ней очень сложно выделить основные концепты. Но один из них все же обнаруживается. Это концепт «мы». Он встречается в статьях В. Новодворской очень часто – практически в каждом тексте. А если учесть, что ее колонка в «Новом времени» пополнялась новыми рассуждениями по тому или иному поводу почти в каждом номере, становится очевидным, что это один из смысловых центров ее публицистики. Казалось бы, определить его наполнение просто именно в силу частотности, но как только вчитываешься в тексты статей публицистки, оказывается, что все отнюдь не однозначно.

Попробуем разобраться в том, кто же такие эти «мы», с кем из современников Валерия Новодворская себя ассоциировала и кому противопоставляла.

С противопоставлением легче, поскольку на противоположном полюсе ей всегда виделись коммунисты, советская власть и, конечно же, «путинский режим». Если возможно выразить отрицание в одном понятии, то это будет российское государство, о какой бы эпохе ни шла речь в статье и каким бы проблемам она ни была посвящена.

Прежде всего, конечно, «мы» объединяет единомышленников. Это интеллигенция, оппозиционно настроенная к властям, разделяющая взгляды автора: «Как нам сегодня понятны его (Н. А. Некрасова. – Е. Б., И. И.) слова: “Кто живет без печали и гнева, тот не любит Отчизны своей!”» («Питая ненавистью грудь». 2014. № 40) [Там же].

Концепт «мы»-единомышленники может подразумевать и более тесное единство: это люди-борцы, которые не сдаются и никогда не идут на компромисс, предпочитая гибель предательству: «А мы еще удивляемся нашим бедам… Как говорится, “и ад следовал за ним”. Наш ад – с нами. Ада в отставке не бывает» («Восставшие из ада». 2013. № 3). В этом случае в сферу данного концепта вовлекаются другие, созвучные по смыслу с бескомпромиссностью, мужеством, стойкостью и верностью идеалам. В подобных текстах всегда четко обозначается противоборствующая сторона и отсутствуют любые возможности к поиску точек соприкосновения. Автор настойчиво акцентирует внимание на том, что путь труден и чреват гонениями и преследованием из-за идеалов: «Нам угрожает уже не электронный браслет, а банальная смирительная рубашка. Власть обезумела и хочет окончательно восстановить советский антураж» («Кто сумасшедший?». 2013. № 12).

В ряде статей концептуальное поле «мы» предельно расширяется и включает всех русских людей, независимо от политических взглядов и даже эпохи: «А нас необходимость воевать с Францией лишила реформатора Михаила Сперанского, превратила либерала Александра I в реакционера, обеспечила нам реакцию Аракчеева» («Не сотвори себе кумира». 2014. № 22) [Там же]. В данном случае «мы» – это и российское государство, и люди, его населявшие в ту эпоху.

С другой стороны, концепт «мы» может иметь смысловое поле, включающее русских людей, но без адресации относительно государства: «У многих народов выигрывают младшие сыновья. Но только у нас эти младшие сыновья – еще и дураки по совместительству, побеждающие благодаря только чуду» («У лукоморья». 2013. № 43) [Там же]. Здесь «мы» объединяет всех русских, поскольку фольклорные сказки выражают ментальность нации.

В смысловую сферу «мы» могут объединяться современники публицистки, люди, которые, подобно ей, живут в тех же реалиях: «Раньше у нас в качестве буревестника над седой равниной Думы гордо реял Жириновский, и по его клёкоту и душераздирающим крикам сразу можно было понять, когда, где и над кем грянет буря» («Легенда о Великом Санитаре». 2010. № 20).

Данный концепт, занимая одно из центральных мест в концептосфере произведений В. Новодворской, встречается и в названиях текстов: «Мы родились не выживать» (2013. № 16); «Как нам одолеть большую зиму» (2012. № 37); «Наш корабль – Россия – захвачен пиратами» (2014. № 25) и др. Как известно, заглавие является одной из сильных позиций в тексте, формирующей определенные читательские ожидания. Другой сильной позицией является финал, подводящий итог рассуждениям автора, завершающий развитие темы. В статьях В. Новодворской финал всегда чрезвычайно важен, поскольку именно он несет основную политическую нагрузку: окончательно проясняет позицию автора, четко называет политическую проблему статьи, подводит итог рассуждениям и т. д. Наверное, поэтому в её публицистическом наследии последними словами текста часто становится какая-нибудь цитата – как бы в подтверждение авторских слов: «Сегодня мы так и не разошлись с римскими кровавыми соблазнами. И строки Мандельштама все еще звучат как набат: “Природа – тот же Рим, и, кажется, опять нам незачем богов напрасно беспокоить – есть внутренности жертв, чтоб о войне гадать, рабы, чтобы молчать, и камни, чтобы строить!”» («Златой кумир государства». 2014. № 17) [Там же].

Характерно, что в ряде статей «мы» впервые появляется именно в финале статьи. Этот прием, как нам кажется, придает дополнительную весомость тексту, подчеркивает, что автор выступает как представитель некой общности и говорит не только от своего имени, но выражает мнение единомышленников: «Нам есть куда возвращаться: к истокам, в Новгород, к нашей замученной и задушенной свободе» («Седьмое доказательство». 2014. № 19) [Там же].

«Мы» в названии статьи и в её финальной фразе образует смысловое кольцо: «Да, наш корабль – Россия – захвачен пиратами, но они не спустили наш флаг и не повесили на его место свой красный “Веселый Роджер”. Пока на мачте триколор, у нас есть надежда. Мы сидим под их гимн, а они вынуждены отдавать почести нашему флагу» («Наш корабль – Россия – захвачен пиратами». 2014. № 25) [Там же]. Как видим, в финале повторяется заглавие, что усиливает смысл фразы и акцентирует на ней внимание читателя.

Итак, можно сказать, что концептуальный смысл «мы» широк и многообразен. Данный концепт соприкасается с другими и создает особое силовое поле, придавая тексту дополнительную убедительность. В целом концептосфера публицистических текстов В. И. Новодворской сложна, ее специфика основана на слиянии разнородных начал.