Конфликты и проблема балканизации Демократической Республики Конго

Впервые слово балканизация было употреблено немцем Вальтером Ратенау (Walther Rathenau) в сентябре 1918 г. в интервью газете «Нью-Йорк Таймс» в связи с событиями на Балканах ¹. С этого момента оно прочно вошло в лексикон политиков. Обычно к нему прибегают, когда речь заходит о дроблении какого-либо политического и географического единства с целью ослабления центральной власти. Наряду с балканизацией используется также слово сомализация , однако оно менее распространено по сравнению с первым.

Конголезские ученые, политики, военные эксперты довольно часто обращаются к теме балканизации. На страницах центральной местной газеты «Потансьель» появляются такие заголовки, как «Угроза балканизации нависла над ДР Конго», «Балканизация ДРК: шах или мат?», «Где начало балканизации?», «Геополитическя и геоэкономическая балканизация ДРК» и др. Их рассуждения о причинах возможного распада государства сводятся, как правило, к разного рода конфликтам, включая межэтнические, социально-политические, вооруженные и т. д. С ними можно вполне согласиться.

Обратимся к истории и вспомним вопрос об отделении «медной провинции» Конго – Катанги в 1960 г. Уже тогда над суверенным государством нависла реальная опасность, выражавшаяся в распаде страны. Тенденции к этому просматривались в ходе «Круглого стола» в Брюсселе в 1960 г., где решалась дальнейшая судьба Конго. По этому случаю премьер-министр Конго Патрис Лумумба однажды заявил: «Заговор уже состоялся. Он выражается в создании антиконголезского правительства. Бельгия хочет, чтобы Конго разбилось на части. И это может произойти уже завтра» 2.

Что же тогда произошло? В июле 1960 г. бельгийские парашютисты высадились в административном центре провинции Катанга – Элизабетвиле (совр. Лубумбаши) и одновременно в Леопольдвиле (совр. Киншаса) для поддержки Моиза Чомбе, объявившего 11 июля 1960 г. об отделении Катанги и создании республики с одноименным названием. Это был наглядный пример теории балканизации в действии. Сразу же за этим событием началось отделение других областей Конго. Так, в августе 1960 г. лидер этнической «Ассоциации балуба» А. Ка-лонжи официально заявил об отделении провинции и создании «горнорудного государства в Южном Касаи».

Бельгийское правительство, пытаясь оправдать свои интервенционистские акции, ссылалось на имеющееся между двумя странами соглашение о сотрудничестве. Однако к тому времени обе стороны его не ратифицировали. Упомянутый документ предусматривал возможность вмешательства бельгийских войск, располагавшихся на военных базах в Конго, только в случае специального обращения конголезского министра национальной обороны к бельгийской стороне. По словам конголезского ученого Казумбы К. Читейла, эта первая интервенция открыла путь для балканизации Конго при внешней поддержке и создала проблемы для центрального правительства по сохранению единства страны и ее территориальной целостности [Tshiteya, 1981. P. 15].

С тех пор прошло более 50 лет, однако вопрос о балканизации страны, как и в 1960-е гг., стоит по-прежнему остро на повестке конголезских политиков. Один из ее аспектов – этнические конфликты. Следует отметить, что принадлежность к этносу или клану остается в ДРК важным фактором в разных сферах жизни, включая организацию государства. По этническим признакам формируются очаги мигрантов в городах, а в сельских районах наблюдается контроль определенного этноса над производством какой-либо сельхозпродукции или торговлей.

Характерным примером этнических противоречий в Конго является проблема баньяму-ленге (конголезские тутси). В 2006 г. лидер партии «Конголезское объединение за демократию / Гома» (КОД / Гома), один из четырех вице-президентов ДРК, Азариас Руберва, поставил вопрос о новом статусе территории Минембве (провинция Южное Киву), как автономной области, где проживает основная часть населения баньямуленге. Она была образована еще до гражданской войны 1998–2003 гг. в Конго и соответственно до подписания договора о мире 2002 г. между воюющими сторонами (в нем отражена договоренность о разделении властных полномочий между военными блоками, включая КОД / Гома, преобразованного позднее в политическую партию). Именно поэтому заинтересованные политики проявляли настойчивость в этом вопросе.

Баньямуленге, стремившиеся к образованию «мини-государства», не считались с интересами других народов, проживавших на данной территории. А традиционные вожди малых этносов, в свою очередь, ревностно охраняли границы своих территорий и выражали протест против слияния границ с баньямуленге. В результате возникшие противоречия привели к обострению ситуации в регионе.

В одном из посланий к министру внутренних дел ДРК традиционные вожди территории Увира провинции Южное Киву выступили от имени автохтонных народов с протестом в знак несогласия выделения Минембве в самостоятельную административную единицу. В письме сообщается следующее. «Что представляет собой Минембве? Это всего-навсего деревня, затерявшаяся в местности Басимуниака, где проживают различные народности – бембе, фули-ро, бавира, ниинди, а также беженцы тутси… И все, что предпринимается политической элитой КОД / Гома в отношении Минембве, ничем не обосновано. Они (тутси. – Г. М. ) преследуют единственную цель – утолить жажду в одурачивании других народов» ³. Такого же мнения придерживались и местные парламентарии этой провинции. В обращении к главе Миссии ООН в ДРК от 15 февраля 2006 г. они высказали недовольство политикой главы КОД / Гома А. Рубервы, который упорно настаивал на предоставлении Минембве автономии.

В связи с вопросом отделения Минембве свою обеспокоенность выразили также народы бемба , которые не желали образования новой административной единицы, «как бы она ни называлась». Не остались в стороне и представители националистического движения «Май-Май», рассматривавшие вопрос о Минембве как попытку срыва электорального процесса. Они выражали намерение «бороться со всеми врагами, которые препятствуют процветанию конголезского народа» ⁴. От самих баньямуленге, проживающих на горном плато с одноименным названием, также последовали официальные заявления, в которых они не соглашались с мнением А. Рубервы и усматривали в его политическом демарше попытку образования в дальнейшем самостоятельного «государства Тутсиленд» под эгидой Руанды.

Об этих противоречиях подробно писал руандийский историк Б. Мучукива в работе «Этнические территории и государственные территории». Он считает, что образование подобных административных единиц является источником повышенной конфликтности. «Именно там, – пишет он, – сталкиваются интересы традиционных вождей, этнических групп, военнополитической элиты и административных чиновников» [Muchukiwa, 2006. P. 178].

Восточные провинции Конго издавна привлекали народы соседних стран своими обширными пастбищами, плодородными землями и богатыми полезными ископаемыми. Особенно это касается народов, «обделенных» территорией, стремящихся решить также и свои демографические проблемы. Именно из-за них идет «передел» земель Конго, в котором, как свидетельствуют эксперты ООН, участвуют не только местные народы, но и этносы из соседних стран 5.

Центральная власть довольно слабо ощущается в восточных районах ДРК, которые в силу общности экономических интересов «срослись» с соседними странами и стали с ними единым экономическим пространством. Это, прежде всего, провинция Северное Киву и Руанда, провинция Катанга и Замбия, где местные жители называет г. Лубумбаши (административный центр Катанги) с прилегающими территориями своей десятой провинцией. Добываемое в Конго дорогостоящее сырье часто сбывается за границу нелегальным путем по отлаженным каналам «теневиков». В силу этого многие детали ускользают от посторонних глаз и тщательно скрываются заинтересованными лицами. Тем не менее благодаря анализу конголезских и иностранных экспертов можно выявить некоторые закономерности происходящих в этой центральноафриканской стране процессов, ведущих к ее возможной балканизации. Среди авторов отметим журналиста «Нувель обсерватер» К. Болтански, который издал в 2012 г. книгу «Кровавые минералы, рабы современного мира». В своей работе аналитик приводит множество примеров незаконной эксплуатации природных ресурсов ДРК, высказывает мысль о наметившихся тенденциях к отделению от государства восточных провинций [Boltanski, 2012. P. 168].

В очередной раз в Киншасе заговорили о балканизации с появлением «феномена Нкунды» в 2004 г. во время захвата г. Букаву (провинция Южное Киву) повстанцами из числа дезертиров конголезской армии. Напомним, что тогда главной дестабилизирующей силой на востоке страны был генерал Л. Нкунда и около трех тысяч его приверженцев, объединенных позднее в военно-политическое движение «Национальный конгресс в защиту народа» (НКЗН). На протяжении длительного времени (вплоть до 2009 г.) «нкундовцы» подрывали стабильность на востоке страны и провоцировали гуманитарные катастрофы.

Наивысшего накала атаки НКЗН достигли во второй половине 2008 г. В конце августа они вели бои с подразделениями национальной армии в Северном Киву. Вспышки периодически возникали в сентябре, октябре и ноябре по мере того, как мятежники продвигались к Гома (провинция Северное Киву) для захвата этого города. Вооруженные столкновения и рост числа беженцев (более 250 тыс.) достигли таких масштабов, что многие СМИ стали писать о «новой войне в ДРК» [Unyon Vakpa Katumba, 2009. P. 68]. Свои противоправные действии лидер НКЗН оправдывал защитой интересов баньямуленге.

Однако за этническими проблемами скрывались политические и экономические интересы транснациональных компаний, использовавших Л. Нкунду в качестве «троянского коня» для удовлетворения своих возрастающих потребностей в сырье. Расследования на этот счет ооновских экспертов указывают на причастность соседних стран к конфликтам, в частности, Руанды, Уганды и Бурунди. Они неоднократно предпринимали попытки вторжения в восточные районы ДРК с целью установления в той или иной форме контроля над приграничной конголезской территорией. Разграбление природных ресурсов ДРК стало «стабильным структурным элементом» экономики этих стран, о чем свидетельствуют доклады международных неправительственных организаций («Хьюман райтс вотч», «Эмнисти интернейшнл» и др.). По их оценкам, власти Руанды превратили лидера НКЗН в один из инструментов дестабилизации ситуации в ДРК, создав так называемый «феномен Нкунды». На протяжении длительного времени Руанда «подпитывала» его боевиков оружием и логистикой, что позволяло Кигали достигать своей цели – незаконно эксплуатировать конголезские недра. К тому же в воинских подразделениях Нкунды были замечены и руандийские военные.

Что же касается так называемой этнической проблемы баньямуленге, которая служила ширмой для Л. Нкунды, то при детальном рассмотрении она является во многом надуманной. Действительно баньямуленге составляют менее 1 % от 70-миллионного населения страны (по данным на 2012 г.). Однако благосостояние этих конголезских тутси намного лучше других народов, населяющих страну. Тутси занимают высокие административные посты, имеют в собственности обширные земельные угодья. Расследования, проведенные Миссией ООН в ДРК, показали, что права этой народности не ущемляются, а кодекс о гражданстве ДРК, принятый в 2006 г., защищает их интересы. Гораздо хуже положение «лесных жителей» страны – пигмеев, которых, по оценкам, осталось всего 200 тыс. человек по всей Африке и права которых должным образом не защищены.

Профессор Яш Пал Ге, специалист по конституционному праву Кении, в одном из своих выступлений отметил, что режим Кагаме должен ответить за политическую и экономическую дестабилизацию в районе Великих озер. С выгодой для себя он создал систему добычи полезных ископаемых в ДРК, что позволяет ему держать пальму первенства в регионе. Это комплексная сеть незаконных экономических связей, мошенничества, способствующих вооружению повстанцев и финансовым криминальным структурам, которые в значительной степени обедняют регион. А это, в свою очередь, приводит к бесконечной череде насилия и произвола, нарушения территориальной целостности соседних стран» 6. Об этом постоянно пишет и бельгийская исследовательница К. Брэкман, автор многочисленных статей по ДРК. В ее книге «Новые грабители» приводится много документальных фактов на этот счет [Braeckman, 2009.].

Еще в 2000 г. группа экспертов ООН проводила расследование незаконной эксплуатации природных ресурсов ДРК. Их подробный отчет дает достаточно ясное представление о круге заинтересованных лиц и компаний, задействованных в разработках ценного сырья. В связи с этим ооновские эксперты выработали ряд рекомендаций по изменению ситуации. Например, введение ограничений на перемещение замешанных в махинациях экономических операторов, замораживание их активов, наложение запрета на доступ к финансовым учреждениям и т. д. Предлагалось также создать специальный орган по контролю, который мог бы осуществлять наблюдение за ситуацией в регионе. Однако эти ценные предложения, как и многие другие инициативы ооновских экспертов, «повисли в воздухе».

В 2005 г. в политических и общественных кругах ДРК была развернута дискуссия по дискредитации руандийских и угандийских финансово-промышленных кругов. Поводом послужил очередной доклад группы экспертов ООН от 26 июля 2005 г., выводы которого перекликались с итогами расследования британской правозащитной организации «Глобал Витнесс» о незаконном вывозе драгоценных металлов в эти приграничные страны. В конголезской прессе публиковалось много аналитических статей по данной проблематике. Эксперты связывали «конфликтный бизнес» мафиозных кругов с возникновением новых очагов вооруженных конфликтов, дестабилизировавших обстановку в регионе. Прослеживалась связь между доходами, полученными от реализации контрабандных ресурсов на мировом рынке, и трафиком нелегального оружия в восточных районах ДРК. А это, в свою очередь, давало повод для очередной волны рассуждений о балканизации востока ДРК – «лакомого куска пирога» для многих авантюристов.

Тема балканизации ДРК находится в фокусе внимания не только региональных аналитиков. В конце 2011 г. в Киншасе широко обсуждалось интервью бывшего заместителя госсекретаря США Г. Коэна под названием «Теория заговора балканизации ДРК», размещенное на сайте видеохостинга «YouTube» 7. В нем утверждалось, что Руанда практически легализовала продажу ценных минералов, которой занимаются ее предприниматели.

«Теория» Коэна всерьез озадачила и американцев, поскольку, согласно ее положениям, США также попали в список тех, кто поддерживает противников ДРК по вопросам стабилизации. Их интересы, в свою очередь, якобы совпадают с Руандой, которая стремится аннексировать Киву и «прибрать к рукам» ее природные богатства.

Помимо рассуждений о «плане общего раздела ресурсов ДРК», уже зарегистрированы серьезные свидетельства, которые не могут остаться незамеченными. В октябре 2012 г. Комитет по санкциям Совета Безопасности ООН опубликовал доклад экспертов, в котором приводятся факты, свидетельствующие о том, что правительство Руанды продолжает нарушать оружейное эмбарго путем прямой и всесторонней поддержки «Движению 23 марта» (М23), направляя его деятельность непосредственно через своего министра обороны Дж. Ка-баребе.

Наряду с этим утверждается, что поддержку М23 оказывает и правительство Уганды (засылка солдат, материально-техническое снабжение, политическая поддержка). Руандийские и угандийские военные якобы непосредственно участвовали в нападениях М23 на ряд городов в провинции Северное Киву в июле 2012 г. Правительства обоих государств тесно сотрудничают в интересах укрепления политических позиций М23 в регионе и укрывают на своей территории ее лидеров, включая фигурантов санкционного списка Комитета СБ ООН. В подтверждение этого приводится значительный фактологический материал 8.

В Киншасе у многих вызывала недоумение информация о создании в Северном Киву трех новых административных единиц, включая города Луолу, Оиша и Рутчуру, а также включенных в их состав коммун на основании Указа президента № 012/11 от 12 февраля 2012 г. Они появились в тот момент, когда государственные структуры только образовывались. Тогда не было ни премьер-министра, ни сформированного правительства, а земельный кризис находился в самом разгаре.

Таким образом, в настоящее время существует реальная угроза отделения восточных провинций ДРК. Причиной тому – сложный комплекс проблем, включая этнические, политические и социальные противоречия, которые под воздействием внешних факторов («Арабская весна», революционные события в Сирии и Мали) могут еще более обостриться и выйти из-под контроля центральных властей. Кроме внутренних проблем ДРК существует ряд спорных вопросов с приграничными государствами в районе Великих озер – Руандой, Угандой и Бурунди. Исходя из анализа военно-политической ситуации и наметившихся тенденций к ее ухудшению, конфликт на востоке страны вряд ли будет разрешен в ближайшее время и тема балканизации ДРК останется актуальной еще длительное время.

CONFLICTS AND THE PROBLEM OF THE «BALKANIZATION» OF THE DEMOCRATIC REPUBLIC OF CONGO