Кости животных в Волго-Донских бабинских погребениях как культурно-хронологические индикаторы и маркеры хозяйственной модели
Автор: Мимоход Р. А.
Журнал: Краткие сообщения Института археологии @ksia-iaran
Рубрика: Естественнонаучные методы в археологических исследованиях
Статья в выпуске: 263, 2021 года.
Бесплатный доступ
Статья посвящена характеристике и анализу такого признака погребального обряда волго-донской бабинской культуры (2200–2000 CalBC), как кости животных. Их расположение в могиле и анатомический состав являются надежными культурно-хронологическими индикаторами. «Визитной карточкой» культуры является помещение в могилы костей конечностей МРС, КРС и МРС/КРС. Располагаются они, как правило, перед умершим, у левой руки. Анализ количественного соотношения и территориального распространения погребений с костями МРС и КРС позволяет предварительно охарактеризовать хозяйственную модель носителей волго-донской бабинской культуры.
Культурный круг Бабино, волго-донская бабинская культура, погребения, кости конечностей МРС и КРС, хронология, хозяйственная модель
Короткий адрес: https://sciup.org/143173923
IDR: 143173923 | DOI: 10.25681/IARAS.0130-2620.263.7-24
Animal bones in the Volga-Don Babino graves as cultural and chronological indicators and markers of the economic model
The paper is devoted to characterization and analysis of «animal bones» as an attribute of the funerary rite of the Volga-Don Babino culture (XXII–XX cc. cal BC). Their location in the grave and their anatomical composition are reliable cultural and chronological indicators. Placement of goats and sheep extremity bones, cattle extremity bones and goats/sheep and cattle extremity bones is a signature characteristic of this culture. As a rule, the bones were placed in front of the deceased near the left arm. The analysis of proportions and distribution of the graves with sheep/goat bones and the graves with cattle bones gives insight into the economic model of the Volga-Don Babino populations
Текст научной статьи Кости животных в Волго-Донских бабинских погребениях как культурно-хронологические индикаторы и маркеры хозяйственной модели
Волго-донская бабинская культура (ВДБК) занимала восточную часть блока посткатакомбных культурных образований (рис. 1). С ее выделением ( Мимо-ход , 2014) концепция культурного круга Бабино Р. А. Литвиненко ( Литвиненко , 2011) приобрела завершенность. На сегодняшний день в него входят волго-донская, днепро-донская и днепро-прутская бабинские культуры. Культурный круг Бабино вместе с культурным кругом Лола составляют структуру всего посткатакомбного мира ( Мимоход , 2016; 2018а. С. 33, 35. Рис. 2).
В свое время, когда в нулевых годах нынешнего века выделялись культурные образования в восточной и юго-восточной частях посткатакомбного блока,
1 Работа выполнена в рамках плановой темы АААА-А18-118011790090-1. Радиоуглеродное датирование образцов из комплексов Евстратовский II 4/3, Калиновский I 1/4, Николаевка III 3/4, 5/1 выполнено при поддержке гранта РНФ 19-18-00406.
Рис. 1. Карта погребений с костями МРС и КРС в контексте природно-климатического зонирования
Условные обозначения: а – граница северных пустынь и южных опустыненных степей; б – граница южных опустыненных степей и средних сухих степей; в – граница средних сухих степей и северных степей; г – северных степей и лесостепи; д – лесостепи и широколиственных лесов
1 – Никольское I 1/5, 9; 2 – Кривая Лука X 1/9; XI 4/5; XIV 15/10; XV 2/12; XXI 2/4; XXIII 1/8, 3/3; XXXIII 4/2; XXXIV 2/2, 5/4, 7; 3 – Барановка 2/4; 4 – Степная IV 3/1; 5 – Цаца 1/4; 6 – Абганерово III 12/9; 7 – Аксай I 15/17; 8 – Ромашкин II 1/11; 9 – Первомайский I 8/5; 10 – Громославка II 2/8; 11 – Репный I 7/13, 17; 12 – Чир II 2/1; 13 – Орошаемый 1 4/3; 14 – Царев 66/1; 15 – х. Степана Разина 1/14; 16 – Волжский 2/11, 16; 17 – Дмитриевка 9/5; 18 – Вертячий 7/7, 15, 24, 25; 19 – Калиновский 6/1, 8/15, 54/2; 20 – Кот-лубань I 7/2; II 4/2; 21 – Усть-Погожье 1/2; 22 – Евстратовский II 4/3; 23 – Верхнее Погромное 3/8; 24 – Красная деревня 8/4, 15/5; 25 – Ямки 1/4, 3/8; 26 – Верхний Балыклей 4/3, 4, 6/6; 27 – Писаревка II 10/2; 28 – Быково I 4/3, 11, 6/2, 22/2; II 5/9; 29 – Кумыска II 1/2; 30 – Новая немаловажную роль сыграл такой элемент погребального обряда, как кости животных (КЖ). Так, своеобразной «визитной карточкой» лолинской культуры Северо-Западного Прикаспия оказалось помещение в могилу лопаток МРС (Ми-моход, 2007). При выделении ВДБК этот признак тоже сыграл важную роль. Исследователи неоднократно обращали внимание на то, что характерным признаком погребений финала средней бронзы является помещение в могилы костей ног МРС (Шарафутдинова, 2001. С. 149; Кияшко, 2003. С. 30, 31; Литвиненко, 2004. С. 103; Мимоход, 2004. С. 109).
Несмотря на то, что упоминания костей МРС в погребениях финала средней бронзы Нижнего Поволжья как культурно-хронологического индикатора насчитывают уже 20 лет, все они имеют тезисный характер в рамках общей характеристики комплексов данного периода в регионе. Цель данной статьи – восполнить имеющийся пробел в указанной посткатакомбной проблематике Нижнего Поволжья.
На сегодняшний день насчитывается 204 погребения волго-донской бабинской культуры. Из них 125 захоронений сопровождались КЖ (61,3 %) (рис. 1). Подавляющее большинство костей принадлежат МРС и КРС – 97,5 % от всех захоронений с КЖ. В двух случаях в источниках было указано, что погребения сопровождались костями животных без уточнений каких. Только в одном комплексе Репный 7/13 вместе с костями МРС была обнаружена коленная чашечка лошади ( Глебов , 2004. С. 98).
Комплексы с КЖ были разбиты на типы в зависимости от анатомического и видового состава костей (табл. 1).
Тип 1. Кости ног МРС (рис. 2; табл. 1) чаще всего сопровождают захоронения ВДБК и являются одним из элементов наглядного образа культуры. В видовом отношении подавляющее большинство их, скорее всего, принадлежит овце.
Тип 2. Кости ног КРС (рис. 3: 1–9 ; табл. 1) встречаются реже, но также выступают в качестве хорошо распознаваемого маркера погребального обряда ВДБК.
Тип. 3. Кости ног КРС и МРС (рис. 3: 10–12 ; табл. 1) сочетаются в одном погребении, причем, как правило, они лежат вместе, что не оставляет сомнения в их семантической связи.
Тип. 4. Кости ног и таза МРС (рис. 3: 13, 14 ; табл. 1).
Тип. 5. Ребра и позвонки МРС (рис. 3: 15–17 ; табл. 1).
Тип. 6. Кости ног и лопатки МРС (рис. 3, 18, 19 ; табл. 1).
Молчановка 1/7; 31 – Западные могилы 20/5; 32 – Бережновка I 4/3, 5/8, 21, 8/5; II 3/5, 9/14, 14/14, 87/3; 33 – Политодельское 3/5, 4/27; 34 – Авиловский 20/6; 35 – Сидоры 26/1; 36 – Бур-лук I 1/2; 37 – Белокаменка 3/8; 38 – Белогорское I, ск. 1/1, 7, 14, 15; 39 – Линево 6/6, 8/2; 40 – Красноармейское 1/6, 7; 41 – Скатовка 6/1, 18/1, 27/1; 42 – Узморье 1/6; 43 – Смелов-ка 2/1; Смеловка, грунт. м-к, п. 111; 44 – Рыбушка 15/2; 45 – Большая Дмитриевка II 1/6; 46 – Широкий Карамыш 4/10; 47 – Симоновка 1/1; 48 – Сусловский 9/1; 49 – Советское 2/15; одиночн. кург./6; 50 – Крутояровка 11/3; 51 – Покровск 36/1, Покровский кург., п. 1; 52 – Усть-Курдюм 6/1; 53 – Рунталь 1/1; 54 – Калмыцкая Гора F 6/7, 2/10, Бородаевка 2/3; 55 – Дмитриевка 1/1, 2/1; 56 – Калач, грунт. м-к, р. 2, п. 1; 57 – Светлое Озеро 6/3; 58 – Ягодное I 3/1; 59 – Николаевка III 2/1, 3/3, 4/1; 60 – Калиновский I 1/4; 61 – Грачевка I 1/1; II 10/1; 62 – Утевка V 4/1; 63 – Скворцовка 5/3, скелет 1; 64 – Власовский I 7/1, 14/1; 65 – Липов-ка 1 5/1; 66 – Павловск II, ск. 2/38; 67 – Павловский 41/3; 68 – Высокая Гора 5/1
Таблица 1. Типы комплексов с КЖ и их количественное распределение
|
Типы комплексов с КЖ |
Количество комплексов |
% от общего числа погребений ВДБК с КЖ |
|
Тип 1 – кости ног МРС |
79 |
63,2 |
|
Тип 2 – кости ног КРС |
15 |
12 |
|
Тип 3 – кости ног МРС и КРС |
8 |
6,4 |
|
Тип 4 – кости ног и таза МРС |
4 |
3,2 |
|
Тип 5 – ребра и позвонки МРС |
4 |
3,2 |
|
Тип 6 – кости ног и лопатки МРС |
4 |
3,2 |
|
Тип 7 – лопатка МРС |
1 |
0,8 |
|
Тип 8 – рога и верхняя часть черепа КРС |
1 |
0,8 |
|
Тип 9 – челюсть МРС |
1 |
0,8 |
|
Тип 10 – череп и ноги МРС |
1 |
0,8 |
|
Тип не установлен ввиду отсутствия данных об анатомическом и/или видовом составе |
7 |
5,6 |
|
Всего |
125 |
100 |
Таблица 2. Расположение типов комплексов с КЖ в погребении
|
Зона расположения типов комплексов с КЖ в погребении |
Тип 1 |
Тип 2 |
Тип 3 |
Тип 4 |
Тип 5 |
Тип 6 |
Типы 7–10 |
Тип не установлен |
|
У левой руки перед умершим |
63 |
11 |
6 |
3 |
2 |
4 |
2 |
|
|
У черепа |
2 |
1 |
– |
1 |
1 |
– |
1 |
|
|
За спиной и тазом |
4 |
2 |
– |
– |
– |
1 |
||
|
У живота, на бедренных костях, тазе, у колен |
3 |
– |
1 |
– |
1 |
– |
– |
|
|
Между бедренными и берцовыми костями и у ступней |
3 |
– |
1 |
– |
– |
– |
||
|
В отдалении от скелета |
4 |
1 |
– |
– |
– |
– |
||
|
Не установлена |
7 |
Типы 4 и 6 близко стоят к самому распространенному типу 1. Очевидно, что в первом случае в могилу помещались задние кости ног с тазом, во втором – передние с лопатками.
Остальные типы представлены единичными комплексами:
Тип 7. Лопатка МРС (рис. 3: 20 ; табл. 1).
Тип 8. Рога и верхняя часть черепа КРС (рис. 3: 5 ; табл. 1).
Тип. 9. Челюсть МРС (Царев 66/1).
Тип 10. Череп и ноги МРС (рис. 3: 21 ; табл. 1).
Волго-донская бабинская культура демонстрирует четкие принципы размещения КЖ в могиле (табл. 2). Общая тенденция – приуроченность костей к телу умершего (рис. 4: 1, 2 ). Основная зона размещения – у левой руки; здесь находится подавляющее большинство всех типов КЖ (рис. 4: 1, 2 ; табл. 2). Причем в рамках этой зоны выделяются два участка, наиболее насыщенные комплексами. Речь идет о районе локтевого сустава и кисти (рис. 4: 1, 2 ).
Из таблицы 2 следует, что стандартной зоной размещения КЖ в погребениях ВДБК оказалась зона у левой руки перед умершим (рис. 4: 1, 2 ). Здесь расположено 73 % комплексов от всех погребений с костями копытных. Есть все основания утверждать, что не только зона расположения, но и анатомический и видовой состав КЖ в волго-донских бабинских погребениях являются культурными индикаторами. Своеобразной «визитной карточкой» выступают кости ног МРС. Это самый многочисленный тип, который встречен в 63,2 % погребений от всех захоронений с КЖ (табл. 1). Примыкают к ним типы 2 и 3 (кости ног КРС и кости ног КРС и МРС). Их значительно меньше, чем комплексов первого типа, они реже, но стабильно встречаются в погребениях ВДБК. Типы 4 и 6, как уже отмечалось, по сути, представляют собой вариации типа 1, но с добавлением к задним конечностям костей таза, а к передним лопатки. Не вызывает сомнения, что у носителей волго-донских бабинских традиций в погребальном ритуале особый семиотический и семантический статус имели именно ноги парнокопытного рогатого скота, с явным доминированием МРС. Если объединить в одну группу типы 1–4 и 6, которые и связаны с этим статусом, то они составят 88 % от всех захоронений с КЖ.
Тенденция более чем выразительная, особенно в сравнении с синхронными посткатакомбными культурами. В лолинской культуре ситуация принципиально иная. Здесь фактически нет костей КРС, а наибольшую значимость в погребальном обряде имеют лопатки МРС – 67 % от всех лолинских комплексов с КЖ. Комплексы, где обнаружены кости конечностей МРС, составляют всего лишь 11,8 %, и их появление в лолинской культуре, как показывает картография, большей частью связано с межкультурными контактами между Лолой и ВДБК ( Мимоход , 2007. С. 125; 2013. С. 45). Этим же фактором объясняется и наличие одного волго-донского бабинского погребения с чисто лолинским типом с КЖ (тип 7, лопатка МРС). Неудивительно, что этот комплекс (Кривая Лука XI 4/5; рис. 3: 20 ) находится на границе ареалов лолинской и волго-донской бабинской культур (рис. 1).
Также культурная специфика в использовании КЖ в ВДБК хорошо проявляется в сравнении с аналогичным признаком в днепро-донской бабинской культуре (ДДБК). Здесь есть целая серия погребений с частями позвоночника
масштаб для планов погребений
О 50 см
Рис. 2. Погребения с КЖ. Тип 1
1 – Бережновка I 5/8; 2 – Громославка II 2/8; 3 – Политодельское 3/5; 4 – Грачевка I 1/1; 5 – Верхний Балыклей 6/6; 6 – Власовский I 7/1; 7 – Кривая Лука XXXIII 4/2; 8 – Никольское I 1/9; 9 – Красноармейское 1/7; 10 – Котлубань II 4/2; 11 – Евстратовский II 4/3; 12 – Грачевка II 10/1; 13 – Волжский 2/16; 14 – Чир II 2/1; 15 – Бережновка II 3/5; 16 – Береж-новка II 87/3; 17 – Калиновский 6/1; 18 – Скворцовка 5/3; 19 – Николаевка III 2/1; 20 – Калиновский 54/2; 21 – Скатовка 21/7; 22 – Линево 6/6; 23 – Степная IV 3/1; 24 – Бережнов-ка I 5/21; 25 – Симоновка 1/1; 26 – Смеловка 3/2; 27 – Верхний Балыклей 4/3
Рис. 3. Погребения с КЖ. Типы 2–8, 10
1 – Кривая Лука XXXIV 2/2; 2 – Николаевка III 3/3; 3 – Николаевка III 4/1; 4 – Вертя-чий 7/25; 5 – Высокая Гора 5/1; 6 – Советское 2/15; 7 – Крутояровка 11/3; 8 – Широкий Карамыш 4/10; 9 – Рыбушка 15/2; 10 – Абганерово III 12/9; 11 – Кривая Лука XXXIV 5/4; 12 – Скатовка 21/7; 13 – Авиловский 20/6; 14 – Линево 8/2; 15 – Вертячий 7/24; 16 – Западные могилы 20/5; 17 – Власовский I 14/1; 18 – Вертячий 7/7; 19 – Светлое Озеро 6/3; 20 – Кривая Лука XI 4/5; 21 – Смеловка, грунт. м-к, п. 111
Рис. 4. Аккумулятивная схема размещения костей животных в комплексах ВДБК ( 1, 2 ) и ВДКК ( 3 ) Условные обозначения : а – кости ног/ноги МРС (тип 1); б – кости ног/ноги КРС (тип 2); в – кости ног МРС и КРС (тип 3); г – ноги/нога и таз МРС (тип 4); д – ноги/нога и лопатка МРС (тип 6); е – другие типы; ж – кости ног/ноги МРС и сосуд
МРС ( Литвиненко, Зарайская , 2004. С. 223; Литвиненко , 2006. С. 178). В Волго-Донском Бабино известен всего один комплекс, в котором упомянуты кости позвоночника (рис. 3: 15 ). Он находится на левом берегу Нижнего Дона (рис. 1), где располагается одна из главных контактных зон ДДБК и ВДБК ( Литвиненко , 2012; 2019. С. 325, 327). Наиболее характерным признаком для погребений Дне-про-Донского Бабино является размещение в могилах так называемых шкур, которые представлены черепами и костями ног КРС, значительно реже – МРС и лошади ( Писларий , 1991. С. 57; Литвиненко , 2006. С. 182; Грищук , 2019. С. 48). Такие комплексы с КЖ не характерны для ВДБК. В ее материалах известно всего одно захоронение (Смеловка, грунт. м-к, п. 111), где обнаружены кости ног и череп МРС (тип 10) (рис. 3: 21 ).
Кости животных в волго-донских бабинских погребениях являются и хронологическим индикатором. Это, прежде всего, обосновывается хронологией самой ВДБК ( Мимоход , 2010б; 2011; 2014. С. 109, 115; 2021). Стратиграфические данные помещают ее существование между катакомбными древностями и памятниками начала поздней бронзы (горизонт колесничных культур) в рамках финала среднего бронзового века. В ряде захоронений ВДБК есть серия узко датирующихся артефактов: костяные пряжки, двухрожковые бусы, каменный брусок с двумя перетяжками и др. По аналогии с четко установленной хронологией ДДБК и лолинской культуры диапазон существования ВДБК можно уверенно синхронизировать с первой и второй фазами блока посткатакомбных культурных образований, которые соответствуют первому и второму периодам Днепро-Донского Бабино и Лолы. На сегодняшний день известно 18 радиоуглеродных датировок ВДБК (табл. 3).
Все даты показывают хорошую степень сходимости в пределах 22002000 CalBC. Именно для этого периода и характерна традиция помещения в могилы ВДБК костей ног МРС и КРС.
Здесь следует отметить один важный момент. Хронологическим маркером в этой связи выступает не столько анатомический состав КЖ, сколько расположение их по отношению к умершему. Дело в том, что кости ног МРС начинают использоваться в погребальном обряде на Нижней Волге в предшествующий катакомбный период. В погребениях развитого, а большей частью позднего этапа средней бронзы присутствуют кости конечностей МРС, но положение их в могиле прямо противоположное посткатакомбной традиции. Достаточно сравнить аккумулятивные схемы их размещения в катакомбных и посткатакомбных захоронениях нижневолжского региона. В первом случае очевидна отделенность комплексов с КЖ от тела умершего (рис. 4: 3 ). Они располагаются по углам могилы, у стенок, во входных шахтах. Только 2 раза в нижневолжских катакомбных захоронениях кости ног МРС встречены в «посткатакомбной» зоне – у левой руки. В посткатакомбное время скелет «намагничивается», и рядом с ним располагаются не только вещи, но и КЖ (рис. 4: 1, 2 ). В качестве культурно-хронологических маркеров показательны процентные соотношения. В катакомбных погребениях кости ног МРС, которые располагаются в «посткатакомбной» позиции, составляют всего 6,5 % от всех учтенных захоронений (31 погребение) с этим типом с КЖ. Аналогичный показатель для ВДБК (тип 1) составляет 80 % от всех комплексов с типом 1. Ситуация здесь принципиально
Таблица. 3. Радиоуглеродные датировки ВДБК (по: Мимоход , 2021)
|
и ^ CQ о\ -д ^ р оо' cd & ч - |
О ОО ОО 7 о о 04 |
О 04 04 О ш 04 |
О ОО 7 о 04 |
о 7 о 04 |
о 7 о 04 |
о 04 о 7 |
О ОО 7 О О 04 |
о 04 7 о 04 |
о ю 7 о о 04 |
О О 04 о 04 |
40 О 04 7 04 |
О 04 40 7 О ОО ОО |
О 40 04 7 О 04 |
о 04 7 о 04 04 |
о 40 7 о |
о 04 ОО 7 о 04 о 04 |
о 04 7 о 04 |
о о 04 О 04 |
|
л m св |
+1 о 04 |
+1 Ю 04 ОО |
+1 40 |
+1 о 7 |
+1 о 04 7 |
+1 о 04 ОО |
+1 ОО |
О -н О 7 |
о о 7 40 |
О 04 -н о оо 40 |
О 04 -н о о |
о 04 -н о 04 |
О 7 ■Z4 ■Z4 7 |
О 04 -н о о |
о о о |
ш 04 7 |
О 04 -н о 40 7 |
О -Н о о |
|
В cd В Рч Р ё S |
§ р в о В р в в н о S |
В У В cd Рч Р К Н Рч О |
и S 2 cd й й |
8 р в о В р в в н о S |
и S н о S |
8 р о В р в в н о S |
о S л н о S |
8 р в о в р в в н о S |
||||||||||
|
В В cd а о cd В |
40 ОО ОО 04 2 |
40 ОО 04 2 |
о о 2 |
о о 2 |
Ю о |
7 40 Р ^ |
04 ОО К) 5 |
04 2 |
й к |
о i |
7 1 |
О й Й к |
7 40 i |
40 Р |
7 04 40 2 |
04 О |
04 40 I |
7 40 i |
|
В cd |
04 В оо' й 6 В Р В В ^ |
40 В 4о" Й 6 В Р В В ^ |
в й 4о" Р S р в в cd К |
в й в р |
В о й S в р |
В у >~ cd в р £ |
в О1 Й )В В к о в о ё Рч н о в И |
в й )В 3 ^ о о ё Рч о И |
в й )В 3 о в о в в в Й4 |
н р в р ^ о в in и cd' в о Р Рч о в ^ и |
о в и ^ )В в к о Рч cd р О в о cd |
в й S в р cd В S к и |
в 'О S в р cd В S к и |
|||||
|
7 |
-н |
04 |
ГП |
-г |
ш |
40 |
г- |
оо |
04 |
о |
04 |
ГП |
^ |
ш |
40 |
г- |
оо |
сходна с той, которую демонстрируют, например, культуры лолинская и поздняя восточноманычская катакомбная. В первом случае большинство лопаток МРС расположены у левой руки, во втором – в отдалении от скелета, у стенок, в углах, входной шахте ( Мимоход , 2007. Рис. 4: 1–3 ; 2013. Илл. 23: 1–3 ). Такая же структура расположения КЖ, в частности черепов, характерна для западнома-нычской катакомбной культуры ( Гей , 1999. Рис. 11). По всей видимости, речь может идти о структурных различиях в размещении костей животных в погребениях носителей катакомбных и посткатакомбных традиций в Волго-Донском регионе и Предкавказье.
Возвращаясь к различию положения костей ног МРС в захоронениях ВДБК (финал средней бронзы) и комплексах предшествующего этапа (ВДКК), следует обратить внимание на еще одно немаловажное культурно-хронологическое отличие. В катакомбных погребениях хорошо выражена тенденция приуроченности ног МРС к сосуду (рис. 4: 3 ). Количество комплексов, когда КЖ располагаются рядом с посудой или в ней, составляет 35 % от всех учтенных погребений с конечностями мелких копытных. В ВДБК из 79 погребений с типом 1 только в двух (Бережновка I 4/3 и Симоновка 1/1) (рис. 4: 1 ) ноги МРС лежали рядом с сосудом (рис. 2: 25 ), что составляет всего 1,6 %. Причем эти захоронения относятся к раннему этапу Волго-Донского Бабино. Бережновское погребение было совершено в катакомбе ( Смирнов , 1959. Рис. 13: 1 ). Этот тип могильной конструкции характерен для начальной фазы ВДБК. Комплекс Симоновка 1/1 сопровождался очень архаичным и редким для культурного круга Бабино типом сосуда – корчагой (рис. 2: 25 ). Такая посуда характерна только для раннего этапа днепро-донской бабинской культуры ( Литвиненко , 1999; 2006. С. 176. Табл. 3; 2016. С. 212; Кияшко, Ларенок , 2019), так же они датируются и в ВДБК. На очень раннюю позицию этих комплексов указывает и само расположение конечностей МРС рядом с сосудом, что, как уже отмечалось, является культурно-хронологическим маркером катакомбного времени. При этом следует отметить, что в комплексах Бережновка I 4/3 и Симоновка 1/1 ноги МРС с сосудом не отделены от скелета, как в катакомбной традиции, а приурочены к телу умершего, хотя и находятся в редко встречаемой в ВДБК зоне – у черепа (рис. 2: 25 ; 4: 1 ). Эта зона чаще использовалась для размещения конечностей овцы в катакомбный период (рис. 4: 3 ).
Картографирование типов комплексов с КЖ позволяет сделать ряд наблюдений. Особенно показательно распространение погребений с костями МРС и КРС (рис. 1). Захоронения с костями овцы равномерно представлены по всему ареалу ВДБК, который охватывает зоны южных опустыненных, средних сухих, северных степей и лесостепь. Примечательно, что носители культуры не стали осваивать зоны северных пустынь и широколиственных лесов. Их хозяйственная скотоводческая модель была ориентирована исключительно на степь и лесостепь. Впрочем, это касается всего посткатакомбного блока. Даже самая южная его культура – лолинская – не продвигалась в зону северных пустынь ( Борисов, Мимоход , 2017. Рис. А), а из культурного круга Бабино на юге широколиственных лесов располагаются только периферийные и в культурном смысле явно маргинальные группы: наднепрянско-припятская, деснянско-сейминская и подольско-волынская. Причем здесь представлены только поселения и отсутствуют могильники ( Литвиненко , 2008; Отрощенко , 2011. С. 160, 161).
Распространение костей животных КРС демонстрирует важные закономерности. Как и МРС, они представлены по всему ареалу ВДБК (рис. 1). Однако процентное соотношение их по природным зонам меняется в меридиональном направлении – с юга на север. Погребения с костями КРС малочисленны в северной части зоны южных опустыненных степей и на юге средних сухих степей, явно тяготеют друг к другу. Стабильно они начинают встречаться на границе средних сухих и северных степей и хорошо представлены в последней зоне и в лесостепи. Всего в материалах ВДБК известно 24 захоронения с костями КРС. Во всех обнаружены ноги КРС (типы 2 и 3), только в одном комплексе Высокая Гора 5/1 отдельно от ноги (тип 2) лежали рога с верхней частью черепной коробки (тип 8) (рис. 3: 5 ). Из них в южных опустыненных степях располагается 6 комплексов, что составляет четверть от всех погребений с костями КРС, остальные 75 % захоронений находятся в зоне северных средних степей, в ее южном пограничье и в лесостепи (рис. 1).
Отдавая себе отчет в том, что погребальный обряд весьма специфически отражает реалии, все же следует предположить, что выявленные закономерности в территориальном распространении КЖ отображают какие-то определенные черты хозяйственной модели носителей волго-донских бабинских традиций. Основу стада составлял мелкий рогатый скот. Кости овцы обнаружены в 81,6 % захоронений от всех комплексов с КЖ, а кости КРС – в 19,2 % 2 . В стаде крупный рогатый скот присутствовал, но он явно занимал подчиненное положение по отношению к овцеводству. Как уже отмечалось, кости КРС встречены на юге ареала ВДБК, но в существенно меньшем количестве по сравнению с остальной территорией. Это может быть связано и с тем, что климат в южных опустыненных и средних сухих степях более аридный, чем в лесостепи и северных степях. Данный вывод станет еще более очевидным, если обратить внимание на два немаловажных факта.
На юге ВДБК граничит с лолинской культурой, основная территория которой находится в Северо-Западном Прикаспии и занимает нишу южных опустыненных степей (пустынно-степная зона) ( Борисов, Мимоход , 2017. Рис. А). Носители лолинских традиций специализировались исключительно на овцеводстве, что в условиях аридизации климата было единственным механизмом выживания в такой сухой зоне, который обеспечивался, прежде всего, климатическими показаниями не столько в летний, сколько в зимний период ( Борисов, Мимоход , 2016. С. 10–12; 2017. С. 51–55). Носители волго-донских бабинских традиций в южной части своего ареала использовали очень близкую лолинской хозяйственную модель скотоводства, с той лишь разницей, что, являясь южной периферией своего культурного пространства, им удавалось, вероятно, содержать немногочисленную часть КРС в стаде и находить ей место в сфере погребального обряда.
Интересно отметить вторую закономерность. Кости КРС в южном ареале ВДБК отсутствуют в Заволжье, в то время как в этих природных зонах они есть в волго-донском междуречье (рис. 1). Волго-уральские степи, начиная с левого берега Волги, переходят в аридную зону, которая мало чем уступает степным полупустыням Северо-Западного Прикаспия. Как следствие, на эту территорию носители катакомбных традиций проникали спорадически и так ее и не освоили (Ткачев, 2007. С. 231). В посткатакомбный период Волго-Уралье стало основной территорией распространения волго-уральской культурной группы (ВУКГ), которая является северным дериватом Лолы. Ее возникновение связано с культурно-генетическими процессами в Предкавказье (Мимоход, 2010а; 2013. С. 323–326; 2018б). Группа немногочисленна (59 погребений), но представлена комплексами по всему региону (Мимоход, 2018б. Рис. 1). Основу хозяйства здесь также составляет разведение МРС. Кости животных обнаружены в 18 захоронениях, из них кости овцы содержали 77 %, а крупных копытных – 13 % погребений от всех комплексов с КЖ. Как видно, ситуация здесь принципиально схожа с ВДБК. Причем кости КРС и лошади неизвестны в зоне южных опустыненных степей. Они встречены в пограничье средних сухих и северных степей, а также в лесостепи и только на левом берегу Волги. В глубинных аридных волго-уральских степях в погребениях одноименной культурной группы встречены исключительно кости МРС. Иными словами, на этой территории ВУКГ, являющаяся северным дериватом лолин-ской культуры, демонстрирует ее же хозяйственную модель, которая основана на овцеводстве. Близость природно-климатических условий аридных зон Северо-Западного Прикаспия и глубинных волго-уральских степей стала причиной того, что маргинальная часть населения лолинской культуры на ее раннем этапе мигрировала именно в пустующее Волго-Уралье (в привычную природно-климатическую зону), сохранив наиболее эффективный (лолинский) метод адаптации в условиях аридных и полупустынных степей.
Таким образом, кости животных в погребениях волго-донской бабинской культуры (2200-2000 CalBC) являются надежным культурно-хронологическим индикатором. Ее «визитной карточкой» выступают кости ног МРС, КРС и МРС/ КРС. Расположение их в могиле строго стандартизировано. Как правило, они лежат перед умершим, у левой руки, чаще всего в районе кисти и локтевого сустава. На раннем этапе ВДБК расположение КЖ в могиле демонстрирует черты генетической преемственности с волго-донской катакомбной культурой. Кости в некоторых комплексах располагаются в нехарактерных для ВДБК зонах: в отдалении от скелета и у головы. Территориальное распространение погребений с костями МРС и КРС позволяет сделать выводы о хозяйственной модели носителей волго-донских бабинских традиций. Доминирующим в стаде был мелкий рогатый скот, бык/корова составляли меньшинство. Выявляется устойчивая корреляция между процентным соотношением погребений с костями МРС и КРС и природно-климатическими зонами. Количество комплексов с костями КРС существенно возрастает, начиная с территории пограничья средних сухих и северных степей и далее на север, включая лесостепь. Скорее всего, это связано с тем, что на этих территориях климат был менее аридный по сравнению с зонами средних сухих и южных опустыненных степей, что создавало условия для увеличения поголовья крупного рогатого скота.
Список литературы Кости животных в Волго-Донских бабинских погребениях как культурно-хронологические индикаторы и маркеры хозяйственной модели
- Борисов А. В., Мимоход Р. А., 2016. Палеоэкология и палеоэкономика древних обществ пустынно-степной зоны в эпоху бронзы // ПАНП / Отв. ред. П. М. Кольцов. Элиста: Калмыцкий гос. ун-т им. Б.Б. Городовикова. С. 9–13.
- Борисов А. В., Мимоход Р. А., 2017. Аридизация: формы проявления и влияние на население степной зоны в бронзовом веке // РА. № 2. С. 48–60.
- Гей А. Н., 1999. О некоторых символических моментах погребальной обрядности степных скотоводов Предкавказья в эпоху бронзы // Погребальный обряд: реконструкция и интерпретация древних идеологических представлений / Отв. ред. В. И. Гуляев. М.: Восточная литература. С. 78–113.
- Глебов В. П., 2004. Исследования курганных могильников Репный I, Раскатный I, Калинов II // Труды Археологического научно-исследовательского бюро Т. I / Ред. Ю. Б. Потапова. Ростов-на-Дону. С. 57–186.
- Грищук О. М., 2019. Жiнки у бабинському соцiумi // Донецький археологiчний збiрник. № 20 / Гол. ред. Р. О. Литвиненко. Донецьк: Донецький ун-т. С. 44–53.
- Кияшко А. В., 2003. Погребения пришлых культур развитой и финальной средней бронзы в курганах Волго-Донского междуречья // НАВ. Вып. 6 / Отв. ред. А. С. Скрипкин. Волгоград: Волгоградский гос. ун-т. С. 26–36.
- Кияшко А. В., Ларенок О. П., 2019. Комплексы днепро-донской бабинской культуры в кургане 1 могильника Веселый I на Нижнем Дону // Археология и история Древнего мира. Вып. VI / Отв. ред. Е. В. Вдовиченков. Ростов-на-Дону; Таганрог: Южный федеральный ун-т. С. 3–7.
- Литвиненко Р. А., 1999. Об одном типе посуды культуры многоваликовой керамики (КМК) // Матерiали міжнародної археологiчноï конференцiï «Етнiчна iсторiя та культура населення степу та лiсостепу Євразiï (вiд кам’яного вiку по раннє середньовiччя)» / Ред. I. Ф. Ковальова. Днiпропетровськ. С. 83–86.
- Литвиненко Р. А., 2004. Восточная периферия бабинского очага культурогенеза // ПАНП / Отв. ред. А. С. Скрипкин. Волгоград: Волгоградский гос. ун-т. С. 102–108.
- Литвиненко Р. А., 2006. Днепро-донская бабинская культура (источники, ареал, погребальный обряд) // МДАСУ. № 5 / Ред. С. М. Санжаров. Луганськ: Схiдноукраїнський нацiональний унiверситет. С. 157–187.
- Литвиненко Р. А., 2011. Культурный круг Бабино: название, таксономия, структура // КСИА. Вып. 223. С. 108–123.
- Литвиненко Р. А., 2019. Война в посткатакомбном мире // SP. № 2. С. 313–382.
- Литвиненко Р. А., Зарайская Н. П., 2004. Курган эпохи бронзы у села Запорожец (бассейн Кальмиуса, Северо-Восточное Приазовье) // Археологический альманах. № 14 / Отв. ред. А.Н. Усачук. Донецк. С. 203–232.
- Литвиненко Р. О., 2008. До оцiнки периферiйних груп Бабине полiсько-лiсостеповоï Надднiпрянщини // Вiсник Донецького нацiонального унiверситету. Серiя Б: Гуманiтарнi науки. Вип. 2. Донецьк. С. 180–190.
- Литвиненко Р. О., 2012. Бабинсько-криволуцьке порубiжжя // Донецький археологiчний збiрник. № 16 / Гол. ред. Р. О. Литвиненко. Донецьк: Донецький університет. С. 47–76.
- Литвиненко Р. О., 2016. Керамiчний посуд в поховальнiй обрядовостi бабинських культур // Украïна у свiтовому iсторiчному просторi: збiрник матерiалiв Всеукраïнськоï науково-практичноï конференцiï / Гол. ред. К. В. Балабанов. Марiуполь: Марiупольський державний університет. С. 209–213.
- Мимоход Р. А., 2004. Погребения финала средней бронзы Нижнего Поволжья // ПАНП / Отв. ред. А. С. Скрипкин. Волгоград: Волгоградский гос. ун-т. С. 108–114.
- Мимоход Р. А., 2007. Кости животных в лолинских погребениях как культурно-хронологический индикатор // МДАСУ. № 7 / Ред. С. М. Санжаров. Луганськ: Схiдноукраїнський нацiональний університет. С. 118–127.
- Мимоход Р. А., 2010а. Погребения финала средней бронзы в Волго-Уралье и некоторые проблемы регионального культурогенеза // Донецький археологiчний збiрник. № 13/14 / Гол. ред. Р. О. Литвиненко. Донецьк: Донецький університет. С. 67–82.
- Мимоход Р. А., 2010б. Хронология криволукской культурной группы // XVIII Уральское археологическое совещание / Ред. Г. Т. Обыденнова и др. Уфа: Башкирский гос. педагогический ун-т им. М. Акмуллы. С. 158–160.
- Мимоход Р. А., 2011. Радиоуглеродная хронология блока посткатакомбных культурных образований // КСИА. Вып. 225. С. 28–53.
- Мимоход Р. А., 2013. Лолинская культура. Северо-Западный Прикаспий на рубеже среднего и позднего периодов бронзового века. М.: ИА РАН. 568 с. (Материалы охранных археологических исследований; т. 16.)
- Мимоход Р. А., 2014. Посткатакомбный период в Нижнем Поволжье: от криволукской культурной группы к волго-донской бабинской культуре // КСИА. Вып. 232. С. 100–119.
- Мимоход Р. А., 2016. Блок посткатакомбных культурных образований в Восточной Европе: структура и содержание // Изучение и сохранение археологического наследия народов Кавказа.
- XXIX Крупновские чтения / Отв. ред. Х. М. Мамаев. Грозный: Чеченский гос. ун-т. С. 45–47.
- Мимоход Р. А., 2018а. Палеоклимат и культурогенез в Восточной Европе в конце III тыс. до н. э. // РА. № 2. С. 33–48.
- Мимоход Р. А., 2018б. Посткатакомбный период в Волго-Уральском регионе // XXI Уральское археологическое совещание, посвященное 85-летию со дня рождения Г. И. Матвеевой и 70-летию со дня рождения И. Б. Васильева / Гл. ред. А. А. Выборнов. Самара: Самарский гос. соц.-пед. ун-т: Порто-принт. С. 140–144.
- Мимоход Р. А., 2021. Хронология и периодизация волго-донской бабинской культуры // Вопросы археологии Поволжья. Вып. 9 / Отв. ред. М. А. Турецкий. Самара: Слово. С. 69–91.
- Отрощенко В. В., 2011. Проблеми вивчення пам’яток бабинськоï спiльноти Середньоï Надднiпрянщини // Переяславiка. Науковi записки Нацiонального iсторико-етнографiчного заповiдника «Переяслав». Вип. 5 (7) / Ред. М. I. Сiкорський та iн. Переяслав-Хмельницький. С. 159–162.
- Писларий И. А., 1991. Погребальный обряд племен культуры многоваликовой керамики // Древняя история населения Украины. Киев. С. 52–66.
- Смирнов К. Ф., 1959. Курганы у сел Иловатка и Политодельское Сталинградской области // Древности Нижнего Поволжья: Итоги работ Сталинградской археологической экспедиции. T. I / Отв. ред. Е. И. Крупнов. М.: АН СССР. С. 206–322. (МИА; № 60.)
- Ткачев В. В., 2007. Степи Южного Приуралья и Западного Казахстана на рубеже эпох средней и поздней бронзы. Актобе: Актюбинский областной центр истории, этнографии и археологии. 384 с.
