Ксеновакцинотерапия онкологических заболеваний

В настоящее время системное лечение злокачественных заболеваний базируется на применении химиотерапии. Однако этот метод лечения в большинстве случаев (исключение – некоторые гемоблаcтозы и герминогенные опухоли) не является радикальным. В выявленной опухоли обычно уже исходно имеются клетки, которые в силу своих биохимических свойств резистентны к токсическому действию химиопрепаратов, причем в процессе лечения пропорция таких клеток увеличивается. Следует также иметь в виду, что цитотоксическое действие химиотерапевтических препаратов не является избирательным, под их удар попадают не только опухолевые, но и нормальные клетки. Следствием этого являются серьезные побочные эффекты химиотерапии, которые сами по себе могут представлять угрозу для жизни пациента. Возможность разработки эффективных химиопрепаратов с селективным действием представляется весьма проблематичной, поскольку жизнедеятельность опухолевых и нормальных клеток обеспечивается сходными биохимическими процессами.

Вместе с тем опухолевая клетка отличается от нормальной клетки своим поверхностным рельефом, который формируется потенциально иммуногенными структурами (антигенами). Известно, что индуцируемые этими структурами иммунные реакции способны вызывать деструкцию опухолевых клеток и что реактивность иммунной системы может определять исход заболевания. Сам факт иммуногенности опухоли подразумевает возможность использования иммунотерапии как в профилактике, так и в лечении злокачественных заболеваний.

Опухолеассоциированные антигены как индукторы иммунных реакций

Согласно современным представлениям [1, 10, 29, 39, 57] опухолеассоциированные антигены (ОАГ) подразделяются следующим образом:

• 1.    Продукты, кодирующиеся генами, принадлежащими к семействам МAGE, BAGE, GAGE и RAGE. В норме эти гены экспрессируются лишь в клетках органов, забарьерных для иммунной системы (МAGE, BAGE, GAGE – в яичках, RAGE – в сетчатке глаза).

• 2.    Онкофетальные антигены (CEA, alfa-fetoprotein), онкопротеины (HER-2/neu и др.).

• 3.    Дифференцировочные антигены (tirosinase, Melan-A/Mart-1, gp100, gp75, p15 и некоторые другие), а также белки теплового шока (gp96, hsp70).

• 4.    Муцин и связанные с ним углеводородные структуры.

• 5.    Ганглиозиды, продукты мутантных генов (p53, Ras, beta-catenin и др.), вирусные антигены.

Все перечисленные ОАГ можно разделить на 2 группы – те, которые могут экспрессироваться на нормальных клетках, и те, которые кодируются мутантными или вирусными генами. Подавляющее большинство ОАГ относится к первой группе. Эти антигены могут экспрессироваться на опухолях разного гистологического типа. Такое антигенное сходство разных опухолей является следствием вовлечения сходных внутриклеточных механизмов в процессы, лежащие в основе малигнизации разных типов клеток.

Наличие на клетках опухоли ОАГ само по себе недостаточно для развития устойчивого эффективного противоопухолевого иммунитета. Известно, что низкая иммуногенность опухоли обусловливается рядом причин: 1) наличием врожденной толерантности к большинству ОАГ; 2) дефицитом мембранной экспрессии на опухолевых клетках продуктов главного комплекса гистосовместимости (ГКГ), способных комплексироваться с ОАГ; 3) дефицитом мембранной экспрессии на клетках опухоли костимуляторных молекул (LFA3, CD40, CD54, СD80/86), необходимых для активации опухолеспецифических Т-лимфоцитов; 4) продукцией клетками опухоли иммуносупрессорных медиаторов (ганглиозиды, трансформирующий ростовой фактор (ТРФ)-бета, ИЛ-10 и др); 5) наличием в опухолевом окружении факторов, индуцирующих апоптоз лимфоидных клеток; 6) способностью опухоли стимулировать активность CD4+CD25+ T-регуляторных клеток, а также естественных супрессорных клеток; 7) генетической лабильностью опухоли, обусловливающей селективный рост наименее иммуногенных опухолевых клеток [2, 10, 17, 29, 40, 46].

Цель специфической иммунотерапии – преодоление барьеров, стоящих на пути развития эффективного противоопухолевого иммунного процесса посредством увеличения количества в организме опухолеспецифических лимфоцитов, способных реагировать в ответ на антигенный стимул по вторичному типу. В результате антиген-индуцированной дифференцировки лимфоциты приобретают свойства клеток иммунной памяти. В сравнении с нативными лимфоцитами эти клетки имеют резко сниженный порог чувствительности к антигенному стимулу, а их жизнеспособность и функциональная деятельность значительно менее зависимы от мембранной и цитокиновой костимуляции [24, 28]. Повышенный уровень опухолеспецифических клеток иммунной памяти создает в организме ключевые предпосылки для запуска иммунологических процессов, эффективно препятствующих росту и диссеминации опухоли [10, 28] .

Противоопухолевая ксеновакцинотера-пия в эксперименте

Подавляющее большинство ОАГ представлено эволюционно консервативными молекулами. Следствием этого является высокая степень гомологии между ОАГ человека и животных, однако небольшие межвидовые структурные отличия ОАА можно выгодно использовать при разработке технологии получения противоопухолевых вакцин. Представляя макрофагам «измененное свое» в виде ксеногенных ОАГ, лимфоциты способны «прерывать» иммунологическую толерантность, исходно имеющуюся в организме по отношению к аутологичным ОАГ. Такая возможность была продемонстрирована многочисленными экспериментальными исследованиями. В частности, показано, что иммунизация мышей человеческими меланома-ассоциированными гликопротеинами – gp75 и gp 100 [11, 35] способна предотвращать развитие в их организме меланомы, клетки которой экспрессируют соответствующие мышиные аналоги. Ингибиция роста меланомы ассоциировалась с развитием очагов аутоиммунной депигментации. Интересно, что мышиный gp75 становился иммуногенным для мышей, когда был экспрессирован на мембране клеток насекомых [35]. Это означает, что индуцируемые неопухолевыми ксеноантигенами иммунные процеcсы могут способствовать развитию иммунных реакций, индуцируемых аутологичными ОАГ.

Преимущества межвидовой над внутривидовой вакцинацией также показаны в случае использования ДНК вакцин. Согласно опубликованным данным [53], вакцинация мышей ДНК- последовательностью, кодирующей человеческий, но не мышинный gp75, приводила к отторжению сингенных клеток меланомы. Индуцируемый ДНК вакцинацией иммунный процесс сопровождался аутоиммунной депигментацией. В процесс отторжения опухолевых клеток были вовлечены CD4+ Т-клетки и NK1.1+ естественные киллерные клетки. Кроме того, была показана значимость в этом процессе Fc-рецепторного аппарата клеток. В другой работе [23] было установлено, что иммунизация мышей ДНК, кодирующей человеческий gp 100, приводила к формированию у них устойчивого иммунитета против клеток мышиной меланомы. Вакцинация ДНК, кодирующей мышиный gp100, оказалась полностью неэффективной в этом отношении. Противоопухолевый эффект ксеновакцинации в этой экспериментальной модели был полностью независим от функциональной активности CD4+ лимфоцитов.

Интересно, что родственные антигены клеток меланомы могут индуцировать разные по эффекторному механизму иммунные реакции. Так, показано, что ДНК вакцинация мышей человеческим тирозаназа-родственным протеином-1 (tirosinase-related protein-1, TRP-1/ gp75) индуцировала противоопухолевый анти-тельный иммунный ответ и аутоиммунную депигментацию. В аналогичных условиях ДНК вакцинация человеческим TRP-2 приводила к генерации противоопухолевых CD8+ ЦТЛ, которая не ассоциировалась с аутоиммунной депигментацией [55].

Оперативное удаление является основным методом лечения больных меланомой. В связи с этим были выполнены эксперименты, целью которых была оценка эффективности проведения ксеновакцинотерапии в послеоперационном периоде. Показано, что вакцинация мышей ДНК, кодирующей человеческий TRP-2, выполненная после удаления первичного очага, находившегося в конечности, предотвращала развитие локального рецидива, а также метастазирование меланомы в легкие. Таким образом, была продемонстрирована целесообразность применения ксеновакцинотерапии в дополнение к хирургическому лечению [22].

В достижении противоопухолевого эффекта полиантигенная вакцинация имеет преимущества над моно- или олигоантигенной вакцинацией, поскольку может более эффективно препятствовать селекции опухолевых клеток. В наших собственных исследованиях мыши-опухоленосители меланомы В16 были многократно вакцинированы разрушенными клетками меланомы, полученными от 3 пациентов. Согласно полученным данным такая полиантигенная вакцинация была способна индуцировать терапевтический противоопухолевый эффект, выразившийся в значительном продлении жизни мышей-опухоленосителей. Интересно, что выраженность противоопухолевого эффекта в этой экспериментальной модели ассоциировалась с подъемом сывороточного интерлейкина-4 (ИЛ-4), но не интерферона-гамма (ИФ-гамма).

Как уже было замечено, дифференцировоч-ные антигены экспрессируются не только на нормальных, но и на опухолевых клетках. Это подразумевает возможность получения этих антигенов из нормальных тканей, в которых они экспрессируются в высокой степени. Так, показано, что вакцинация мышей меланоцитами, полученными из свиных глазных радужек, индуцировала у них формирование протектив-ного противоопухолевого иммунитета, ассоциированного с функциональной активностью CD4 хелперных Т-клеток и синтезом антиме-ланомных IgG антител [33].

Известно, что в плаценте экспрессируется целый спектр дифференцировочных антигенов, в том числе и тех, которые могут экспрессироваться на клетках разных опухолей, включая меланому. Таким образом, плацента может служить источником ксеногенных антигенов, способных эффективно прерывать иммунологическую толерантность к целому ряду ОАГ. В соответствии с этим предположением было показано, что вакцинация мышей растворимыми белками свиной плаценты приводила к формированию эффективного поликлонального антимеланом-ного иммунитета. При этом обе основные субпопуляции Т-лимфоцитов (CD4+ и CD8+) были вовлечены в индуцируемые ксеноантигенами иммунные процессы [80]. Ксеновакцинация, нацеленная на прерывание толерантности к антигену gp 100, была использована при лечении 34 собак с меланомой. В качестве вакцины были использованы клетки собачьей меланомы 17CM98, трансфецированные фрагментом ДНК, кодирующим человеческий gp 100. В результате вакцинотерапии полный или частичный противоопухолевый ответ был зарегистрирован у 17 % животных. Стабилизация болезни продолжительностью более 6 нед была отмечена у 35 % животных. Группа собак, ответивших на вакцинацию торможением опухолевого роста, демонстрировала заметно более длительный период выживания в сравнении с неответившей группой. Клинический ответ коррелировал с реакцией ГЗТ на вакцинальные клетки, но в то же время не коррелировал с уровнем сывороточных антивакцинальных антител, а также с активностью вакцина-специфичных ЦТЛ [7]. Возможность достижения объективного противоопухолевого эффекта у части собак с IV стадией меланомы была также продемонстрирована в случае вакцинации ДНК, кодирующей человеческую тирозиназу [8, 9]. Показано, что в этом случае противоопухолевый эффект ассоциировался с появлением в сыворотке антител, специфично связывающих собачью тирозиназу [31]. Обращается внимание на то, что ксеновак-цинация собак не приводила к аутоиммунным осложнениям и не ассоциировалась с серьезными побочными эффектами [8, 9], а также на то, что она способна эффективно дополнять оперативное лечение [18].

Способность ксеногенной ДНК вакцинации прерывать иммунологическую толерантность к эндогенным молекулам была также продемонстрирована в экспериментальной модели рака молочной железы. В 20–30 % случаев клетки этого рака, а также некоторых других эпителиальных опухолей экспрессируют в высокой степени протоонкоген HER-2/neu. Показано, что вакцинация HER-2/neu трансгенных мышей последовательностями ДНК, кодирующими участки человеческого HER-2/neu, способна преодолевать иммунологическую толерантность к HER-2/nеu и индуцировать иммунный ответ, препятствующий развитию рака молочной железы. Такая вакцинация приводила к повышению титра антител к мышиному пептиду m-p185 neu и сопровождалась развитием дисфункции молочной железы. В другом исследовании было показано, что вакцинация мышей человеческим пептидом HER-2/neu (435-443) стимулировала генерацию ЦТЛ, которые эффективно распознавали сингенные HER-2/neu-позитивные опухолевые клетки [21]. Показана зависимость развития индуцируемого молекулой HER-2/ neu противоопухолевого эффекта от возраста мышей и от уровня неспецифических воспалительных реакций [41].

Сервивин (survivin) – протеин, один из ингибиторов апоптоза, который, подобно HER-2/neu, может в высокой степени экспрессироваться на клетках разных опухолей и, соответственно, может быть также использован в качестве вакцинальной мишени. Установлено, что дендритическая вакцинация мышей человеческим сервивином индуцировала опосредуемый T-хелперами 1-го типа иммунный ответ. Генерация сервивинспецифичных CD4+ -клеток значительно усиливалась на фоне истощения СD4+CD25+ Foxp3+ регуляторных Т-клеток. Следует заметить, что в этой экспериментальной модели авторам не удалось зарегистрировать генерацию сервивинспецифичных ЦТЛ [12]. Противоопухолевый эффект вакцинации мышей человеческим сервивином продемонстрирован в экспериментальных моделях лимфомы [61], глиомы [13, 14], а также рака поджелудочной железы [61].

Известно, что клетки рака молочной железы, меланомы и других опухолей могут экспресси- ровать на своей поверхности карбогидратные антигены и что индуцированный этими антигенами антительный ответ может приводить к опухолевой регрессии. Согласно опубликованным данным [33, 34], вакцинация мышей карбогидратными миметическими пептидами (сarbohydrate mimetic peptides) индуцировала синтез IgM антител, способных ингибировать рост клеток рака молочной железы и меланомы in vitro и in vivo.

Высокая экспрессия рецептора для эпидермального фактора роста (epidermal growth factor receptor, EGFr) присуща многим опухолям, включая немелкоклеточный рак легкого и рак молочной железы. Считается, что этот рецептор может быть вовлечен в аутокринную и паракринную регуляцию опухолевого роста. Показано, что вакцинация мышей последовательностью ДНК, кодирующей экстрацеллюлярный домен человеческого EGFr, прерывает толерантность к аутологичному EGFr и оказывает деструктивный эффект на EGFr -позитивные опухолевые клетки. Этот эффект опосредовался как IgG антителами, так и ЦТЛ и ассоциировался с концентрационным увеличением в сыворотке ИФ-гамма и ИЛ-4 [32].

Простата-специфичный мембранный антиген (Prostate-specific membrane antigen, PSMA) экспрессируется на нормальных и опухолевых эпителиальных клетках простаты. Согласно опубликованным данным [20], иммунизация мышей человеческим PSMA в виде рекомбинантного протеина или кодирующей ДНК индуцирует генерацию аутоантител, способных связываться с мышиным PSMA. Возможность эффективной противоопухолевой вакцинации была также продемонстрирована при использовании вакцины, приготовленной из опухолевой ткани рака простаты [49, 50].

Высокая экспрессия мезотелина (meso-thelin) характерна для рака поджелудочной железы. Установлено, что иммунизация мышей-опухоленосителей человеческим мезотелином приводила к ингибиции опухолевого роста. Противоопухолевый эффект в этом случае ассоциировался с повышением уровня сывороточных антител к мезотелину и увеличением функциональной активности мезотелин-специфичных ЦТЛ [30].

Глиомные мембранные белки (glioma membrane proteins, HGP), как правило, в высокой степени экспрессируются на клетках злокачественной глиомы. Показано, что вакцинация крыс человеческими, но не крысиными HGP приводила к ингибиции роста глиомы. Противоопухолевый эффект ассоциировался с развитием иммунного ответа, опосредуемого преимущественно Т-хелперами 1-го типа, а также с инфильтрацией опухолевой ткани CD4+ и CD8+-клетками [47].

В отличие от других опухолей, нейроэндокринные опухоли, такие как гастринома, инсулома и медуллярная тиреоидная карцинома, не демонстрируют четкой ассоциации с какими-либо группами мембранных ОАГ. Поэтому для генерации иммунного ответа против таких опухолей был предложен подход, основанный на прерывании толерантности к кальцитонину – полипептидному гормону, продуцируемому этими опухолями. В модели тиреоидной карциномы показано, что вакцинация мышей-опухоленосителей человеческим, но не мышиным кальцитонином приводила к значительному подавлению опухолевого роста. Противоопухолевый эффект такой вакцинации ассоциировался с выраженной инфильтрацией опухоли кальцитонин-специфичными ЦТЛ и резким снижением сывороточного уровня кальцитонина [38].

Развитие опухоли требует ангиогенеза. Поэтому воздействия, нацеленные на предотвращение роста питающих опухоль сосудов, являются объектом экспериментальных и клинических исследований. Теоретически ингибиция ангиогенеза может препятствовать опухолевому росту. Одной из таких молекул, отвечающих за ангиогенез, является рецептор-1 для фибробластного ростового фактора (fibroblast growth factor receptor-1, FGFr-1). Показано, что иммунизация мышей рекомбинатным куриным FGFr-1 способствовала появлению IgG1 и IgG2b аутоантител, связывающихся с мышиным FGFr-1 [59].

Известно, что матриксная металлопротеиназа 2 (matrix metalloproteinase-2, MMP-2) играет важную роль в ангиогенезе и способствует экспансии опухолевых клеток. Показано, что иммунизация мышей опухолевыми клетками

LLC или CT26, в которые была трансфециро-вана ДНК, экспрессирующая куриный MMP-2, способна индуцировать антиангиогенный иммунный ответ, связанный с подъемом уровня сывороточных аутоантител, специфичных к мышиному MMP-2 [48, 58].

Эндоглин (endoglin) является маркерным белком происходящего в солидных опухолях ангиогенеза. Показано, что иммунизация мышей экстрацеллюлярными участками свиного эндоглина приводила к развитию терапевтического иммунного ответа, направленного против рака легкого, а также колоректального рака. Развитие этого ответа требовало присутствия CD4+ клеток и ассоциировалось с появлением в сыворотке IgG1 и IgG2 антител, специфичных к мышиному эндоглину [25, 52]. Значительное усиление противоопухолевого эффекта было достигнуто комбинированием вакцинации рекомбинатным продуктом с ДНК вакцинацией. В этом случае наряду с появлением антиэндоглиновых антител была отмечена генерация эндоглин-специфичных ЦТЛ [51]. Противоопухолевый эффект ДНК вакцинации свиным эндоглином был также показан в мышиной модели рака печени. Этот эффект был связан с развитием как гуморальных, так и клеточных иммунных реакций [24].

Tie-2 является эндотелий-специфичной рецепторной тирозиновой киназой. Известно, что эта киназа играет важную роль в опухолевом ангиогенезе. В эксперименте показано, что вакцинация мышей человеческой Tie-2 способна оказывать негативный эффект на рост меланомы и гепатомы. Этот эффект опосредовался аутоантителами, связывающимися с мышиным Tie-2, и был высоко зависим от функциональной активности CD4+ T-лимфоцитов [34].

Выраженный антиангиогенный эффект был получен посредством вакцинации цельными ксеногенными эндотелиальными клетками [54]. Экспериментально показано, что направленный против эндотелиальных клеток иммунный процесс может приводить к ингибиции опухолевого роста [37, 43].

Антиангиогенный эффект может быть также получен посредством инактивации растворимых ангиогенных молекул. Так, на примере 9 собак со спонтанной саркомой было показано, что вакцинация человеческим фактором роста для эндотелиальных клеток (VEGF -endothelial cell growth factor) способна индуцировать синтез аутоантител, связывающихся как с человеческим, так и с собачьим VEGF. Противоопухолевый эффект такой вакцинации был отмечен у 30 % животных. Обращается внимание на отсутствие серьезных побочных эффектов, связанных с прерыванием иммунологической толерантности к VEGF [26]. Показано, что анти-ангиогенная иммунотерапия может эффективно сочетаться со стратегией, нацеленной на прерывание толерантности к дифференцировочным ОАГ [17]

В целом представленные экспериментальные данные в полной мере обосновывают целесообразность применения в онкологической практике стратегии, основанной на стимуляции иммунного ответа к ОАГ, а также к продуктам, способствующим опухолевому росту.

Клиническое применение ксеновакцинотерапии

Меланома – высокозлокачественная опухоль, которая характеризуется агрессивным течением и ранним метастазированием. Продолжительность жизни пациента с диссеминированной меланомой обычно не превышает 1 года. Химиотерапия этого заболевания малоэффективна [36]. С другой стороны, имеются многочисленные обнадеживающие экспериментальные и клинические данные, указывающие на возможность эффективного применения при этом заболевании иммунотерапевтических методов лечения [27, 29]. Ксеновакцинотерапия, безусловно, представляет собой один из наиболее перспективных видов иммунотерапии, и ее применение в лечении меланомы представляется целесообразным и оправданным.

Иммунологические эффекты ДНК вакцинации тирозиназой были оценены у 18 пациентов с меланомой. Часть пациентов вакцинировали внутримышечно вначале 3 раза мышиной, а затем 3 раза человеческой тирозиназой. Других пациентов вакцинировали в обратном порядке – вначале человеческой, а затем мышиной тирозиназой. Временной интервал между вакцинациями составлял 3 нед. Кожные реакции в местах введения вакцины были зарегистриро- ваны у части пациентов. Каких-либо системных токсических реакций отмечено не было. Различий в иммуногенном эффекте, связанных с порядком вакцинации, выявлено не было. В результате лечения у 7 из 18 пациентов отмечена генерация тирозиназа-специфичных СD8+ Т-лимфоцитов, имеющих фенотипические особенности эффекторных клеток иммунной памяти [56] .

Разработанная в нашей лаборатории вакцина представляет собой комплекс мембранных антигенов меланомы В16 и карциномы LLC мыши [3, 4]. Токсические и иммуногенные свойства мышиной вакцины были исследованы (I–II фаза клинических исследований) при лечении больных с меланомой III–IV стадии, характеризующихся неблагоприятным прогнозом течения заболевания [5, 45]. Индуцирующий курс вакцинотерапии состоял из 5 подкожных иммунизаций с недельным и 5 с двухнедельным интервалом. Одна вакцинирующая доза была эквивалентна 75х106 (B16+ LLC) клеток. На следующий день после каждой из первых 5 вакцинаций пациенту п/к вводили интерлейкин-2 (IL-2) (Ронколейкин, 250000 Е, «Биотех», С.-Петербург). Поддерживающий курс включал в себя вакцинации с месячными интервалами. На примере 40 исследованных пациентов (14 – с III и 26 – с IV стадией болезни, 26 женщин и 14 мужчин, возрастной диапазон от 25 до 71 года, средний возраст – 50 ± 2 года) было установлено, что вакцинотерапия не оказывала существенного влияния на клеточные и биохимические параметры крови. У вакцинированных больных была обнаружена лишь некоторая тенденция к снижению АЛТ сыворотки крови. Индуцирующий курс вакцинотерапии также не оказал существенного влияния на субпопуляционный состав мононуклеарных клеток крови (CD3, CD4, CD8, CD 20, CD16), а также на суммарные уровни сывороточных иммуноглобулинов А, G, M. Токсических проявлений II–IV степени, а также других системных осложнений лечения зафиксировано не было. Кратковременные локальные реакции в виде покраснения места введения вакцины отмечены у большинства пациентов. В течение 24–48 ч после вакцинации у 50 % пациентов наблюдалось умеренное повышение температуры (до

38ºС) и развитие гриппоподобного состояния, которые не требовали дополнительного медикаментозного вмешательства. Таким образом, полученные данные указывают на безопасность вакцинотерапии меланомы и на возможность ее применения в случаях, когда компенсаторные возможности организма снижены.

Клиническая эффективность ксеновакци-нотерапии была оценена по данным 3-летней выживаемости 32 вакцинированных пациентов с IV стадией заболевания. Группу контроля составили 32 пациента, получавших традиционное лечение. Группы были сопоставимы по локализации и распространенности опухолевого процесса, полу, возрасту, а также времени наблюдения после генерализации процесса. Медиана выживаемости в основной группе равнялась 13 мес, в контрольной – 5 мес. Клинический эффект разной степени выраженности (полный, частичный ответ, стабилизация болезни) продолжительностью не менее 3 мес был достигнут у 21 (66 %) пациента [5, 44, 45]. Таким образом, полученные данные указывают на высокую иммуногенность полиантигенной ксеновакцины, а также на целесообразность ее терапевтического применения.

Оперативное вмешательство – это единственный на сегодняшний день вид лечения, который можно считать радикальным для многих солидных опухолей, включая колоректальный рак и рак простаты. Поэтому поиск новых терапевтических подходов к лечению таких заболеваний не теряет своей актуальности. Клетки колоректального рака экспрессируют на своей поверхности как «яичковые», так и другие общие ОАГ, включая дифференцировочные [17]. В нашем исследовании 37 пациентов с IV стадией колоректального рака были подвергнуты иммунотерапии с использованием мышиной полиантигенной (B16 + LLC) вакцины. Установлено, что ксеновакцинотерапия не приводила к серьезным побочным эффектам. После индуцирующего курса лечения значительный прирост клеточной и антительной реактивности на вакцинальные ОАГ был отмечен у большинства пациентов. На примере 37 вакцинированных и 37 клинически сопоставимых контрольных пациентов с IV стадией заболевания показано, что ксеновакцинотерапия способна значительно улучшать показатели 3-летней выживаемости (медиана выживаемости в контрольной и основной группах составила 7 и 17 мес соответственно) [6]. Таким образом, полученные результаты предполагают безопасность, а также возможную иммунологическую и клиническую эффективность применения ксеновакцинотера-пии в лечении колоректального рака.

Простатическая кислая фосфатаза (prostatic acid phosphatase, PAP) – антиген, который экспрессируется как на опухолевых клетках рака простаты, так и на нормальных. Теоретически иммунотерапия, направленная на формирование иммунореактивности к этому антигену, могла бы быть эффективной в лечении рака простаты. Для проверки этого предположения 21 пациент с метастатическим раком простаты был подвергнут многократной вакцинации аутологичными дендритическими клетками, нагруженными мышиной PAP. Установлено, что такая вакцинация не ассоциируется с серьезными побочными эффектами. После вакцинации повышенная Т-клеточная реактивность к мышиной PAP была выявлена у всех пациентов. Только у 8 из 21 вакцинированного пациента имела место повышенная Т-клеточная реактивность к человеческой PAP. Эта реактивность ассоциировалась с усиленной продукцией ИФ-гамма и фактора некроза опухоли-альфа, но не ИЛ-4. У 6 из 8 пациентов с повышенной иммунореактивностью к РАР была отмечена стабилизация болезни [19]. На основе полученных данных был сделан вывод о безопасности применения ДНК вакцинации в лечении рака простаты. Определение клинической эффективности такого подхода требует дальнейших исследований.

Заключение

Экспериментальные данные убедительно свидетельствуют о том, что иммунизация организма ксеногенными аналогами эндогенных молекул может приводить к индукции иммунологических реакций к собственным АГ, исходно отсутствующим в организме. Этот твердо установленный факт открывает новые иммунотерапевтические возможности в лечении злокачественных новообразований. Экспериментально показано, что ксеновакцинация, на- правленная на прерывание иммунологической толерантности к ОАГ, может приводить к ингибиции опухолевого роста. Противоопухолевый эффект был также продемонстрирован в случае индукции аутоиммунных реакций, направленных против молекул, вовлекаемых в опухолевый ангиогенез. Можно предполагать, что еще одной мишенью ксеновакцинотерапии могли бы быть гормоны и ростовые факторы, участвующие в аутокринной и паракринной стимуляции опухолевого роста.

Ксеновакцинация может индуцировать иммунные реакции, опосредуемые как T-хелперами 1-го типа, так и T-хелперами 2-го типа. Преобладающий тип иммунных реакций определяется структурными особенностями индуцирующих их антигенных молекул. Установлено, что клеточные и гуморальные эффекторные механизмы способны оказывать синергичный противоопухолевый эффект [15, 42]. Следовательно, можно предполагать, что наиболее эффективными могли бы быть комплексные вакцины, способные одинаково эффективно индуцировать как эффекторные Т-клеточные реакции, так и синтез антител. Такими свойствами, возможно, могла бы обладать вакцина, включающая в себя пептидные и гликолипидные антигенные молекулы. Для получения максимального терапевтического эффекта ксеновакцинотерапия, по-видимому, должна дополняться неспецифическими иммунотропными воздействиями, благоприятствующими развитию вакцинальных иммунных реакций. Высокая иммуногенность ксеногенных вакцин, технологичность и относительная дешевизна их получения, а также возможность их стандартизации открывают, по нашему мнению, широкие перспективы для их практического применения.

Финансирование работ осуществлялось в рамках ГК № 02.740.11.0090 и ГК № П804 от 17.08.09.