Курс русский предромантизм рубежа XVIII-XIX веков и вопросы региональной поэтики (из опыта работы магистратуры в Казанском университете)

Предромантизм в отечественной литературной культуре – явление неоднозначное, и это напрямую влияет как на историю его изучения в литературоведении, так и на подходы к его методологическому исследованию.

Одно из примечательных отличий «предромантической ситуации» именно в России рубежа XVIII–XIX вв. заключается как раз в существенной активизации и актуализации «регионального компонента», региональной составляющей (подробнее, в аспекте истории и теории направления – см.: [7, 8, 13, 15]).

Начинаясь в творчестве талантливых одиночек, именно в российском предромантизме берут истоки многие показательные явления, которые достигнут расцвета в последующее время. Так, у колыбели русской женской поэзии встала Мария Поспелова, ласковой шуткой намеченная критиками-современниками «музой речки Клязьмы»; ее сборник «Лучшие часы жизни моей» – очень заметный вклад в предромантическую поэтику второй половины 1790-х годов. Весьма весома роль региональной журналистики в историко-литературном процессе этого периода: активно сотрудничали с «провинцией» известные издатели (И.Ф. Мартынов), в самих «региональных островках» молодые литературные силы тоже не дремали. Так, в 2000-е годы Т.В. Бизяевой фондах ОРРК КГУ был внове найден рукописный журнал, выполненный в стилистике предромантической «легкой поэзии» «Праздное время» (1798) [11].

Казанский край в русском предромантизме имел своих личных полномочных представителей – Г.Р. Державина и Г.П. Каменева.

Первому из авторов непростой судьбой было уготовано уверенно перерасти границы и достигнуть вершин и всероссийской, и европейской славы. Тем не менее, в державинском творчестве, особенно в зрелые и поздние годы, «казанский текст» твердо остается одним из эпицентров: это и знаменитая «Арфа», где наш город назван «колыбелью первоначальных дней» [4], и не оцененная до сих пор полномасштабно историческая игровая драма «Дурочка умнее умных» (1809–1812), написанная в воспоминание о трагических днях Пугачевского восстания в крае.

Младший из Гаврилов, Каменев, наследник именитой казанской купеческой династии, обратил историю и символы Казани в рефрен своего творческого пути: именно в его балладной поэме «Гром-вал» (1802–1803) вошел в историю русской литературы крылатый змей Зилант, ставший символом нашего города; в литературных письмах и эссеистике Каменева также устойчиво звучит «топонимика» Казани и Казанского края: к примеру, известный Кизический монастырь (Хижицы).

В силу своей полинаправленческой природы, многодисциплинарности и разно-стилистики, отечественный предромантизм еще в исследованиях рубежа XIX–XX веков (А. Веселовский, И. Замотин) стал благодатной почвой для творческих союзов филологов, историков, краеведов, текстологов, специалистов в области музейного дела [3, 5].

В 2011–2012 годах кафедрой истории русской литературы КФУ была разработана специальная магистерская программа «Регионалистика» (Проблемы литературного регионоведения) [1], в которой значительное внимание уделялось как раз истокам формирования региональной политики и поэтики в литературной культуре России.

Одна из дисциплин этого цикла – «Русский предромантизм рубежа XVIII–XIX веков и вопросы региональной поэтики» (методической основой стало подготовленное ранее автором этих строк учебное пособие: [12]).

Одна из центральных целевых установок этого курса – рассмотрение русского предромантизма на пересечении трех векторов научно-исследовательского и исследовательско-методического анализа:

• а)    предромантизм как провозвестник документально-художественного изучения вопросов региональной поэтики,

• b)    предромантизм как первый целостный этап генезиса отечественной «провинциальной культуры» в Новое время,

• c)    предромантизм как начало дискуссии о соотношении «столичного» и «провинциального» начал в литературной культуре России.

Углубление в теорию и историю предромантизма закономерно ведет к взаимодействию системы знаний на этом этапе с такими дисциплинами, как: «История русской литературы XVIII века», «История русской литературы первой половины XIX века», «Мировая художественная культура». В последнем случае диалог особенно интенсивно активизируется, поскольку синтез разных сфер искусства на платформе словесности – одна из аксиом предромантизма.

Вспомогательная практико-ориентированная задача нашего курса – показать на конкретных примерах различные методики исследования региональной составляющей единого историко-литературного и историко-культурного процесса.

В плане выхода магистрантов в проектно-педагогическую деятельность предполагалось и создание презентационных проектов в рамках сотрудничества с литературными музеями. В Казани в этом плане три исследовательских центра: музей Е.А. Боратынского, Национальный музей Республики Татарстан и музей-заповедник Свияжск. Сотрудник музея, кандидат филологических наук Е.И. Карташева в течение нескольких десятилетий очень плодотворно занималась и занимается изучением наследия одного из главных российских предромантиков – Г.П. Каменева [6]. Сразу заметим, что в общих рамках магистерской программы «Регионалистика» специалистами-музейщиками было разработано и несколько авторских спецкурсов: и Е.И. Карташевой (в то время – зав. научным отделом

НМ РТ) и кандидатом исторических наук И.В. Завьяловой, директором музея-усадьбы Боратынский в Казани: «Культура русской усадьбы», «Литературный музей как феномен литературной культуры».

Первые предварительные разработки в годы, предшествующие открытию магистерской программы, были успешно апробированы нами в т. ч. в 2008 г. на Международной научно-практической конференции «Предромантизм и романтизм в мировой культуре» (Самара) и на Международной конференции «Культура праздника» (в том же году) в Институте славистики Гиссенского университета (Германия).

В ходе освоения дисциплины «Русский предромантизм рубежа XVIII–XIX веков и вопросы региональной поэтики» магистранты приобретали в комплексе навыки как историко-теоретического плана (предромантизм в системе мирового историко-литературного процесса, в диалоге с юнгиан-ством, неоготикой, оссианизмом), так и методического плана (совершенствование методики анализа и последующего исследовательского преподавания переходных литературно-эстетических явлений на материале отечественного предромантизма (в т. ч. с опорой на концепции Н. Гуляева, Ю. Лотмана, Н. Хренова, концепцию Вл. Лукова и И. Вершинина о процессе «поэтизации культуры» [2, 9, 10, 16] в мировом предромантизме и связанную с ней проблему синкретизма литературы, живописи и музыки).

Среди прикладных, соответствующих ФОС того поколения компетенций, предполагалось в т. ч. в рамках проектной деятельности приобретение умения «выстраивать прогностические сценарии и модели развития коммуникативных и социокультурных ситуаций».

Общая картина распределения часов: всего – 72, из них аудиторных – 16 (4 – лекции, 12 – семинары), самостоятельная работа студентов – 56 (здесь и далее подробная картина курса – см.: [1]).

По ходу преподавания вводились доклады / сообщения магистрантов с последующей ролевой игрой-обсуждением, аудиторные тестовые задания, защита контрольного проекта в финале.

В рамках курса изучалось шесть тематических блоков:

• 1)    ТЕОРИЯ И ОБЩАЯ ЛИТЕРАТУРНО-ЭСТЕТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ПРЕДРОМАНТИЗМА, в т. ч. с акцентировкой на концепции региональных «культурных гнезд» и вопросы соотношения провинциального и столичного начал в поэтике литературы исследуемого периода.

• 2)    РУССКАЯ ПРЕДРОМАНТИЧЕСКАЯ ПОЭЗИЯ И ТРАДИЦИИ ЮНГИАНСКОЙ ПОЭТИКИ. Здесь, в свою очередь, фокусировка делалась на двух центрах: «меланхолическая школа» и феномен «легкой поэзии». «Меланхолическая школа» активно прирастала в истории русской литературы именно теми областями, которые, при твердом доминировании столичного петербургского текста, воспринимались как «провинциальные», «региональные» – московский, казанский и малороссийский (украинский).

Яркими представителями предромантического регионального юнгианства являлись, соответственно, Г.П. Каменев и В.В. Капнист.

Об явлении отечественного провинциального журнала мы уже упоминали, на примере внове открытия Т.В. Бизяевой и др. Здесь добавим, что еще один интересный пример, уже начала XIX столетия, – рукописный альманах студентов Казанского университета «Аркадские пастушки», одним из главных авторов которого стал известный поэт-идиллик Ив. Панаев.

• 3)    ЛИРОЭПИКА РУССКОГО ПРЕДРОМАНТИЗМА РУБЕЖА ВЕКОВ. Именно в русской пред-романтической фольклорной поэме становилась проблема документально-художественного исследования так наз. «провинциального историзма». В прикладном «казанском аспекте» яркими иллюстрациями можно считать ряд поэм Г.П. Каменева и Г.Р. Державина. В более широком мифопоэтическом «срезе» – поэмы писателей, связанных с нашим краем, а подчас и с Казанским университетом Гр. Город-чанинова, Дм. Кашкина («Силослав» (1800-е гг.)). Лироэпику русского регионального предромантиз-ма многие годы изучает А.И. Разживин, целый ряд редких архивных текстов опубликован и введен им в научный оборот впервые [14].

• 4)    ЭВОЛЮЦИЯ И ТИПОЛОГИЯ ПРОЗЫ РУССКОГО ПРЕДРОМАНТИЗМА. Кроме отчасти распространенной и в европейской готике темы «родной старины глубинки», российские авторы-

  предромантики вводят интересную новую тему «провинциального гнезда». К примеру, – в прозе М.Н. Муравьева: «Обитатель предместия», «Эмилиевы письма» (1790-е).

• 5)    РУССКАЯ ПРЕДРОМАНТИЧЕСКАЯ ДРАМАТУРГИЯ. В этом блоке, в свою очередь, было три центра историко-литературного рассмотрения:

• a)    феномен «русского провинциального оссианизма» в творчестве В.А. Озерова;

• b)    «казанский текст» в поздних театральных экспериментах Г.Р. Державина;

• c)    становление «провинциального текста» в драматургии Ф. Глинки, В. Нарежного («Михаил, князь Черниговский» (1808) и др.).

• 6)    Шестая итоговая тема – ТЕМА ГЕНИЯ В ПОЭЗИИ РУССКОГО ПРЕДРОМАНТИЗМА. Формирование этой мифологемы на рубеже XVIII – XIX веков происходило при активном участии провинциальной литературной критики и региональной философской эстетики (Л. Короставцев, Л. Якоб). Итогом художественно-философского решения стала идея синтеза / диалога различных национальных культур и регионов, кульминацией чего выступила «провинции-центричная» поэзия Н.А. Львова и его кружка.

На аудиторных занятиях и в самостоятельных зачетных проектах магистрантов общие установки курса находили логическое проблемно-концептное завершение.

Приведем лишь некоторые примеры:

• 1)    Своеобразие маски «провинциального автора» в изданиях времени предромантизма («Приятное и полезное препровождение времени», «Цветник»);

• 2)    Образ провинции и феномен «провинциального сознания» в русской предромантической прозе рубежа XVIII–XIX веков;

• 3)    «Провинциальный фольклоризм» в лироэпике русского предромантизма.

Сверх-задачи мыслились в эпилоге дисциплины в нескольких планах:

• a)    выход на актуальные вопросы краеведения (проект «Литературный музей Г.П. Каменева»);

• b)    эволюция «провинциальных моделей» отечественного предромантизма в последующем развитии русской литературы XIX в. (А.С. Пушкин, Н.В. Гоголь).